Господин Гексоген

by Александр Проханов

Poslednie gody ushedshego veka nasyscheny tragicheskimi sobytiyami, sredi kotorykh krovavoj strokoj vydelyaetsya chechenskaya kampaniya. General vneshnej razvedki v otstavke Viktor Belosel'tsev okazyvaetsya vtyanutym v politicheskuyu vojnu, plamya kotoroj userdno podderzhivayut byvshie sotrudniki sovetskikh spetssluzhb i chechenskie boeviki. Prodvigaya svoego cheloveka k vershine vlasti, organizatsiya zagovorschikov ne brezguet nikakimi metodami, vplot' do massovoj kazni prostykh grazhdan. Ot generala Belosel'tseva trebuyutsya titanicheskie usiliya, chtoby khot' kak-to povliyat' na razvitie sobytij. Ego vzglyad na sobytiya novejshej rossijskoj istorii poroj shokiruet svoej neozhidannost'yu, no ottogo kniga stanovitsya yarkoj, interesnoj i uvlekatel'noj.

Genres: Fiction, Russia

474 pages, Hardcover

First published January 1, 2001

About the author

Editor of the ultra-nationalist newspaper Zavtra (Tomorrow).

Reviews

[Майя Ставитская · Rating 4 out of 5]

Returning to the Soviet Union is the subject of dreams and hopes of the hero of "Mr. Hexagen", retired General Beloseltsev, whose warm heart bleeds from resentment for the state. He perceives the invitation of former comrades-in-arms to take part in the Swahili operation to install the Chosen One "from ours" to the highest post of the country as a mission, a high service.

Well, with good intentions... Prokhanov is devilishly talented and equally unscrupulous. Or is it dense?

A conspiracy xenophobic, strangely relevant, 20 years later, novel.

Первопрестольники, тринитротолуольники
Одна есть Земля – Россия… Один народ – русский… Которые финны, немцы, болгары – они тоже русские…
Выбирая, прочесть Проханова или Зиновьева, я взяла бы второго, но "Зияющие высоты" уже читала несколько лет назад. Странно теперь вспоминать, что тогда. в сентябре 2018, уверена была - к глупости и подлости совка возврата не будет. потому что не может быть никогда, потому что никто в здравом уме и трезвой памяти не захочет вернуться к убожеству, унижению, перманентному двоемыслию. Я и горевестника Быкова воспринимала тогда не иначе, как паникером-надоедой - вот опять заладил об опасности реваншизма. Что ж, не мой здравый смысл, а его пессимизм оказался ближе к действительности, похоже нас ждет Союз-2.0.

Предмет мечтаний и упований героя "Господина гексагена", отставного генерала разведки Виктора Белосельцева. О, даже так, целый генерал? А вы как думали, фирма веников не вяжет, мрачноватое продолжение "фирма делает гробы" тоже окажется кстати, но не будем забегать вперед. Уж если герой, так пусть максимально приближенный к образу супергероя, пришедшему с ненавистного Запада. Разведчик, в отменных физических кондициях, опытный и зрелый, но еще ого-го, не обременен семьей, в быту скромен - старенькая черная "Волга" да коллекция бабочек (салют, Владимир Владимирович), которую собирал на спецзаданиях в экзотических странах. Есть квартира в центре Москвы, но это по статусу положено. Идейный.

Горячее его сердце обливается кровью от того, какую державу просрали. Зря, выходит, он в горячих точках горячую кровь проливал? Чтобы страна корчилась, придавленная раздвоенным копытом временщиков торгашей? Чтобы одурманенный водкой и телевизором народ тупел и слабел, вымывая без того небогатый генофонд? Доколе! В резонанс к его негодующим настроениям входит приглашение бывших коллег поучаствовать в возвращении милой сердцу страны. Неужто возможно? - изумляется Белосельцев. - Мы еще и не то сможем, это им только кажется, что они всем управляют, на самом деле невидимые рычаги в наших руках, и будьте уверены, мы своего не упустим, спасем Родину!

И герой принимается истово участвовать в авантюрах "Суахили", таково кодовое название операции по предоставлению счастья для всех, даром. и пусть никто не уйдет обиженным. На самом деле обиженными уходят сначала генеральный прокурор, имевший неосторожность копать под коррумпированную власть - его репутацию разрушают при помощи Белосельцева, потом генерал армии, взятый чеченскими боевиками в заложники, потом премьер, ручавшийся за безопасность генерала, потом солдаты, брошенные на его освобождение, солдатов жальче всего.

Герой переживает и рефлексирует, (автор пытается уверить нас, что совесть спецслужбистам не ампутируют еще на стадии куколки), что, впрочем, не мешает ему наслаждаться жизнью на роскошных банкетах и празднествах в обществе сильных мира сего. То и дело прозревая в очередной властной фигуре киборга, звероящера или вовсе демона. Промежуточной целью товарищи по оружию объявляют Виктору приведение к власти Избранника "из наших", который должен сменить одряхлевшего Истукана. Окончательная легитимизация произойдет, когда в ответ на взрывы чеченскими террористами нескольких многоквартирных домов, Россия проведет победную (на сей раз) войну на Кавказе с разрушением Грозного и уничтожением полевых командиров, которых мы будем "мочить в сортире". Попытка Белосельцева предотвратить взрывы окончательно убеждает его в сговоре членов "Суахили" с террористами, а беззастенчивость, с какой боевые товарищи вступают во владение имуществом поверженных олигархов, открывает глаза на то, что никакого возврата милой сердцу страны не планировалось, его использовали втемную, сделали марионеткой.

К счастью, на всякое действие находится противодействие, и "Суахили" противостоит не менее сильная безымянная группировка ГРУ, которая в финале уладит все наилучшим образом. Бред? Еще тот. Ксенофобская антисемитская, реваншистская книжка, которой хочется простить конспирологичность и чудовищность сентенций за разоблачительный пафос, роскошный язык, яркую метафоричность. Пока не задаешься целью проанализировать , посредством каких методов и приемов она создана.

Проханов мастер слова и потерянный рай прекрасного советского прошлого у него всегда в ностальгической розовой дымке,на отдалении, без конкретики. Вот такие были наши чудесные свершения, такие гидроэлектростанции, заводы и профилактории строили, такие ракеты запускали. Вот рабочий с молотом, колхозница с серпом, инженер с тубусом, врач в белом халате и шапочке, ученый с расщепленным атомом на раскрытой ладони. "Вот понятная честная разумная жизнь, - как-бы говорит он, - Которой нас лишили, отобрав у каждого счастье быть частью сильной державы".

Тут главное - держать дистанцию, не позволять читателю приблизиться и вспомнить серое убожество и неустроенность повседневности, всеобщую вовлеченность в коррупционные схемы плановой экономики: воровство на нижних уровнях и приписки на более высоких, повсеместное взяточничество товарный дефицит, очереди, угрюмое беспросветное пьянство. Порядок вещей, при которых главным человеком был не ученый и даже не артист, и уж точно не пролетарий, а директор базы, завмаг, продавщица.

Говоря об условном дне сегодняшнем (роман написан двадцать лет назад) Проханов глушит контрастами: вот жирующие хозяева жизни, а вот несчастный забитый народ, у которого отняли возможность честно трудиться. Женщины на рынке или на панели, дети беспризорники, мужики спились. Снова без конкретики и приближения, которое опрокинула бы его манипулятивные построения. Да, в девяностые было нелегко и пришлось пережить слом тектонических плит, но мы получили надежду построить правовое общество. где гражданин может отстаивать свои права, и тогда это удавалось. Возможность самостоятельно выбирать жизненную стезю, а выбрав, добиваться достойной жизни, хотя приходилось много работать и быстро поворачиваться. Первый опыт массового осознанного родительства тоже пришелся на поколение миллениалов - в прежней жизни родители физически не могли столько заниматься детьми, отдавать их на спорт, языки, развивающие практикумы.

Всего этого - обычной жизни нормальных людей, составляющих большинство популяции, в книге нет. Есть два полюса: выброшенные на обочину жизни маргиналы, вроде юродивого "Гастелло" Николая Николасовича; опекаемых им беспризорных детей, которых чечен Ахметка продает извращенцам; его дочери, валютной проститутки Вероники, дивной красавицы в начале и санитарки, отправляющейся замаливать грехи неправедной жизни на чеченскую войну в конце (такая, право, несусветная чушь) . Это один полюс. Второй - власти предержащие.

И уж тут автор не стреножит своего Пегаса, позволяет ему резвиться среди янтарных, прозрачных на просвет балыков, гор икры на серебряных подносах, пирамид экзотических фруктов, истекающих ароматным соком кусков отборного мяса и прочей гастрономической хрени, откушав которой и запив дымным виски, медового оттенка коньяком, чистой как слеза водочкой Белосельцев противостоит бесовской силе. Прохановскому таланту еда ближе радостей предметного мира, говоря об одежде, интерьере, даже автомобиле, он чаще всего ограничится цветом или маркой, но застолья описывает так подробно, что запах и вкус, вещность текстуры и фактуры словно ощущаешь, читая. И путь к сердцу через желудок - еще одна из причин, по которой книга хорошо читается, несмотря на убогую конспирологичность, юдофобство, горы громоздимых нелепиц и явную манипулятивность.

Резюмируя: вещь, столь ужасная, что переходит в свою противоположность. Прочла и не жалею, немного утешает мысль, что Александр Андреич, дожив до сегодняшнего воплощения своих мечтаний, не возрадуется.

[Alexey · Rating 3 out of 5]

Книга выражает авторский (а может быть Кургиняновский) взгляд на события 1999 года в России.
Проханов описывает их себе как заговор некоей группы в верхушке КГБ, так называемый "Проект Суахили", имеющей своей локальной целью приведение к власти в стране контролируемого этой группы Избранника, а глобальной - получение власти над объединенной планетой. Члены группы искусно стравливают видных лиц той эпохи, легко угадываемых за псевдонимами, чтобы добиться своего. Б��иже к концу книги мы узнаем и о другой группировке, вышедшей из той же организации, для которой высшей целью являются национальные, а не интернациональные интересы. Все это обильно сдобрено религией �� мистикой.
Проханов мастерски использует прилагательные, нарисованные им картины легко превращаются в реальные образы в голове читателя. Но иногда этих прилагательных столько, что они начинают раздражать.

[Trounin · Rating 2 out of 5]

Всё в руках сильных мира сего, чья серая окраска не позволяет определить, кому выражать благодарность или неудовлетворение за происходящее. Александр Проханов предложил считать ответственными силовые структуры, лучше знающие, каким должно быть представляющее их интересы государство. Но обстоятельства не позволяют контролировать желаемое – повседневность спешно разрушается, лишая надежд на благополучие в будущем. Распавшийся Советский Союз едва не обернулся крахом, не окажись среди его населявших людей деятельных специалистов, решивших восстановить попранное. Их опыта хватит, чтобы сменить власть имущих на им нужных лиц. Сперва они поменяют прокурора, после премьера и в окончании поставят на руководство избранного лично ими президента. Если потребуется взрывать и хладнокровно убивать – так тому и быть.

(c) Trounin

[Александр Фомин · Rating 3 out of 5]

Довольно предсказуемая конспирология, особенно в наши дни

[Nikolai Maksimov · Rating 4 out of 5]

Как будто написано персонажем Сорокина.

[Anevryt · Rating 3 out of 5]

Последняя глава немного реабилитировала роман в моих глазах. Нет и не будет никакого Избранника-избавителя. Только отблеск на стекле, мыльный пузырь, мимолетная иллюзия - и затем опять та же самая круговая безысходность.

[Roman Chernushov · Rating 5 out of 5]

Читать всем, кто интересуется историей России начала нулевых

[Dmitriy Melnikov]

Империя как галлюцинация: Метафоры и видения власти в «Господине Гексогене» Александра Проханова


Казалось бы, в наш век разочарования в больших идеологиях и политических симулякрах, век, отягощенный недавней историей трагического 20-го столетия с его геноцидами и крахом утопий, – в этот век уже невозможно сказать что-то новое о политике, ибо нет ничего более грязного, надбившего оскомину, навязчивого, чем борьба власть. Так думал и пишущий эти строки до того, как прочитал роман Александра Проханова «Господин Гексоген», ошеломительное произведение, оставляющее четкое впечатление: до Проханова никто так не писал о политике, не превращал ее в глобальную метафору, откровение, видение. Однако, несомненные художественные достоинства романа, его оригинальность не должны затушевывать главное: насколько «Господин Гексоген» интересен эстетически, настолько же (а точнее, в еще большей мере) он сомнителен с нравственной, исторической и социальной точек зрения. Гора родила мышь: главное впечатление от романа – разочарование. Талантливый писатель с неповторимым видением мира, Проханов строит замки из песка, священнодействует перед богами и идеалами, которые вызывают лишь насмешку. Желание писать на злобу дня подвело Проханова – в погоне за ней он упустил главное – то, как политика смотрится с точки зрения непреходящих ценностей. Роман вышел в свет в 2002 году в издательстве «Ad Marginem», и в том же году писатель получил за него премию «Национальный бестселлер». Сюжет, затрагивающий болевые точки постсоветской России, сделал «Господина Гексогена» чрезвычайно современным произведением. Главный герой, генерал КГБ в отставке Белосельцев узнает, что его бывшие сослуживцы входят в тайную организацию, главная цель которой – реставрация империи. Белосельцеву предлагают стать членом тайного сообщества, на что он с радостью соглашается, и участвует в операции по передаче власти от Истукана (Ельцина) к Избраннику (Путину).
Роман начинается с видений (впрочем, он весь состоит из видений и галлюцинаций), выражающих веру Проханова в почти апокалипсическую борьбу за возрождение Красной Империи: «Змей в Москву через метро пролез... В мозгах яд. Хотят Мавзолей сломать по наущению Змея. Ленин Кремль сторожит, встал на пути Змея, не дает проползти. Как Ленина уберут, так Змей Кремль обовьет, хвост с головой свяжет, и конец России». Здесь идеология Красной Империи оказывается «Красной Религией»: это откровение Белосельцев получает в храме через юродивого, который сторожит мавзолей (!) и Кремль и приглашает Белосельцева делать то же. Так, уже в самом начале романа читатель сталкивается с одной из его определяющих черт – с эклектикой, с сочетанием того, что сочетать не просто ошибочно логически, но и безнравственно. Иногда эта эклектика предстает в виде параноидального мифа: «Герой, который Змея хочет убить, тот мученик. Молитвой его не взять. Автоматом Калашникова, системой «Град» и мощами Серафима Саровского». Здесь просто жаль, что имя святого вообще упоминается в этом контексте. А иногда сочетание не сочетаемого – просто комично, как, например, в той части романа, где описывается, как некая нечистая сила с опаской поглядывает на памятник Дзержинскому, который вообще в романе играет большую символический роль – талисмана, оберега, святыни.
Такое приписывание святости тому, что святым не является, свидетельствует о еще одной важной черте «Господина Гексогена» ¬– его нравственной сомнительности (если выразиться мягко). Прежде всего, она проявляется в том, что и главные персонажи произведения – бывшие высокопоставленные сотрудники КГБ – и вся сюжетная ситуация тайной передачи власти, в ходе которой гибнут люди, – все это, откровенно говоря, совсем не тянет на героический эпос. Кроме того, из текста романа очевидно, что и повествователь, и «герои-разведчики» не просто допускают, но и прямо оправдывают самые низменные средства борьбы за власть: «Изощренное искусство управления людскими пороками, страстями и похотями, разработанное в иудейских молельнях, усовершенствованное в святилищах египетских жрецов, проверенное в римских дворцах и термах, блистательно применяемое ватиканскими нунциями, воплотилось в политику Сталина, сумевшего стравить и рассорить своих злейших врагов... Этот метод, опробованный с библейских времен, в совершенстве освоенный Дзержинским и Берией, был теперь единственным средством борьбы, которую вело подполье разведчиков». Читая эти строки, невольно возникает вопрос: что такое есть в империи («красной» или любой другой), что могло бы оправдать использование этих методов? Не есть ли это форма безумия – служить такому бесчеловечному идолу? Можно предъявить еще целый ряд моральных претензий автору романа – антисемитизм, оправдание насилия и войны, весьма вольное обращение с фактами, а попросту говоря обман… Все это Проханов лихо оправдывает необходимостью возрождения «великой страны» – и тем самым эту великую страну, оставшуюся в прошлом, только порочит.
Говоря о «Господине Гексогене», просто невозможно обойти стороной его стиль, это метафорическое неистовство, которое и захватывает, и отталкивает (все же реже, чем захватывает) одновременно. Именно здесь и проявляются во всю силу талант и отточенное писательское мастерство Проханова. Только его незаурядное дарование, его оригинальное видение мира позволяют удерживать вместе всю эту сомнительную конструкцию политического художественного письма на злобу дня. Давно отмечено, что главное в стиле Проханова – его метафора. Она – в «Господине Гексогене» это прежде всего центральная метафора бабочки – перестает в символ, опят же видение и даже в элемент, кирпичик сюжета. Так, в романе Прокурор, стоящий на пути заговорщиков, гибнет, в частности, из-за своей страсти к коллекционированию бабочек. Метафоры Проханова зачастую своеобразны и неожиданны (каждый из бывших разведчиков, а ныне заговорщиков подобен какой-либо птице), но нередко и надуманны, чрезмерны (в тексте говорится о «житии» генерала Белосельцева, в жизни кото��ого нет ничего житийного; описание «сосков», «похотливых ляжек» и «болезненных выделений» Вавилонской блудницы, то есть преступной власти в целом и дочери Истукана в частности, оставляет ощущение грязного сюрреалистического кошмара, разрушающего эстетику текста).
В завершение хочется сказать: роман, несомненно, стоит того, чтобы быть прочитанным. Он достоин внимания как сам по себе, будучи своеобычным художественным взглядом на сложные реалии сегодняшней российской политики, так и как симптом состоянии современной русской литературы (культуры) – ее кризисов, тупиков и попыток – иногда отчаянных – быть актуальной и своевременной. И еще «Господин Гексоген» – это роман-предупреждение, напоминание о том, насколько чарующим, заразительным и опасным может быть имперский миф, ведь «Господин Гексоген» – это феерическое высказывание яркого художника, сознание которого захвачено мифом.