Эту книгу, пожалуй, читал каждый в юные годы. С таких книг обычно и приобщаются к хорошей литературе. В чем же ее достоинства? Самое главное, что Моэм очень честно показывает жизнь, такую как есть. Все герои книги так или иначе играют, но умеет играть лишь одна – великая Джулия Ламберт, ее муж был актером, но реализовал себя лучше в роли режиссера и руководителя театра. Моэм просто развивает идею Шекспира, что «Весь мир – театр, в нём женщины, мужчины – все актёры». Какие актеры – дело другое.
Разве нельзя назвать игрой действия каждого из героев (и всех людей в мире, разве каждый из нас не играет плохо ли, хорошо ли свои роли)? Томас Феннел изображает любовь, даже пылко кинулся на Джулию с поцелуями во время чая. Влюбив ее в себя, он пытается извлечь выгоду из ее влюбленности. В свою очередь красивая, но бездарная Эвис Крайтон играет влюбленную в бухгалтера, желая получить роль. Даже лорд Чарлз Тэмерли играет для света роль любовника, хотя уже не может им быть. Майкл не имеет иллюзий относительно своего актерского таланта, поэтому он играет в романе меньше всех, но тоже играет, подыгрывая Джулии, чтобы привлечь богатую меценатку Долли де Фриз.
Но лучше всего, конечно, играет в жизни и на сцене Джулия. Как актриса-профессионалка она подходит и к своим ролям на сцене, и к своим ролям в жизни осмысленно, глубоко переживая их внутри себя. И в этом ее гениальность. «Та мука, которая терзала её, когда Том её бросил, привела ей на память «Федру» Расина, которую она разучивала в ранней юности с Жанной Тэбу. Джулия перечитала трагедию. Страдания, поразившие супругу Тезея, были те же, что поразили и её. Джулия не могла не видеть удивительного сходства между своей и её судьбой. Эта роль была создана для неё; уж кому, как не ей, знать, что такое быть отвергнутой юношей намного моложе тебя, когда ты его любишь. Вот это было бы представление! Теперь Джулия понимала, почему весной играла так плохо, что Майкл предпочел снять пьесу и закрыть театр. Это произошло из-за того, что она на самом деле испытывала те чувства, которые должна была изображать. От этого мало проку. Сыграть чувства можно только после того, как преодолеешь их. Джулия вспомнила слова Чарлза, как-то сказавшего ей, что поэзия проистекает из чувств, которые понимаешь тогда, когда они позади, и становишься безмятежен. Она ничего не смыслит в поэзии, но в актёрской игре дело обстоит именно так.» Да, великая актриса может сыграть плохо. Но только, если она не прожила, не прочувствовала ее в жизни и не преодолела.
Моэм блестяще обрисовал все характеры, с многообразием их чувств, особенностей личности, внутренними мотивами и побуждениями.
Но этот роман не только продолжение великого Шекспировского наблюдения. Он и о достоинстве, и о поиске себя в этом мире, о мире, как таковом, и даже о смысле жизни. Джулия, сокрушительно разгромив возомнившую о себе старлетку, сумев правильно разобраться в своих чувствах к никогда не бывшему ей верным Тому Феннелу, преодолеть их, приходит к мысли, которую она с удовольствием смаковала: «Роджер утверждает, что мы не существуем. Как раз наоборот, только мы и существуем. Они тени, мы вкладываем в них телесное содержание. Мы – символы всей этой беспорядочной, бесцельной борьбы, которая называется жизнью, а только символ реален. Говорят: игра – притворство. Это притворство и есть единственная реальность».
Так Джулия своим умом додумалась до платоновской теории «идей».
Это довольно интересная мысль. Моэм устами Джулии продолжает ее развивать: «то, что я вижу через эту арку, всего-навсего иллюзия, лишь мы, артисты, реальны в этом мире. Вот в чем ответ Роджеру. Все люди – наше сырьё. Мы вносим смысл в их существование. Мы берем их глупые мелкие чувства и преобразуем их в произведения искусства, мы создаем из них красоту, их жизненное назначение – быть зрителями, которые нужны нам для самовыражения. Они инструменты, на которых мы играем, а для чего нужен инструмент, если на нём некому играть?»
Можно развить эту мысль далее, распространив силу искусства на книги, которые мы читаем, фильмы, которые мы смотрим. Ведь они дают нам пищу для ума, формируют мировоззрение. Но верно и обратное. Люди, разные люди, и великие умы, и мелкие обыватели, и хорошие, и плохие, и не только люди, но и весь мир служат источником вдохновения людям искусства.
«Что такое любовь по сравнению с бифштексом?» – спросила себя Джулия. Как восхитительно было сидеть одной и бесцельно переходить мыслями с предмета на предмет.»
Вот этот момент триумфа над собой (не над соперницей), своей болезненной привязанностью к незаслуживающему ее человеку, освобождение от оков ненужной и тягостной любви, этот момент, когда ты не ограничивая себя условностями (пить пиво с устрицами и есть бифштекс с луком) или соображениями сохранения фигуры, и есть момент счастья.