The thieving magpie

by Alexander Herzen, Avril Pyman (Translator)

40 pages, Paperback

Published January 1, 1986

About the author

Alexander Ivanovich Herzen (Russian: Александр Иванович Герцен) was a Russian pro-Western writer and thinker known as the "father of Russian socialism", and one of the main fathers of agrarian populism (being an ideological ancestor of the Narodniki, Socialist-Revolutionaries, Trudoviks and the agrarian American Populist Party). He is held responsible for creating a political climate leading to the emancipation of the serfs in 1861. His autobiography My Past and Thoughts, written with grace, energy, and ease, is often considered the best specimen of that genre in Russian literature. He also published the important social novel Who is to Blame? (1845–46).

Reviews

[AiK · Rating 3 out of 5]

Названием этой повести послужила одноименная пьеса д’Обиньи, которая, по мнению, героя повести является страшной, «после которой ничего бы не оставалось на душе, кроме отчаяния, если бы не приделали мелодраматическую развязку». История эта имела место на самом деле в одном из крепостных театров, и рассказал ее автору сам Щепкин, кому писатель и посвятил это произведение. Начинается повесть с извечного спора между славянофилом, западником и третьим лицом, начавшим разговор. А спор на тему «почему на Руси нет великих актрис?» Славянофил ведет патриархальные речи, что исходя из природной целомудренной скромности славянской жены, она не станет кривляться на публике, и даже что русская женщина любит молчать. Конечно, от иронически настроенного западника не ускользнули смешные противоречия в высказываниях славянофила, чем он не преминул воспользоваться, пошутив, что то-то же нет актрис, зато много танцовщиц. Его же позиция основывается на том, что великих актрис нет потому, что их «заставляют представлять такие страсти, которых они никогда не подозревали, а вовсе не от недостатка способностей». Надо отметить, что это тоже противоречивый аргумент, поскольку тогда бы и великих актеров-мужчин не было бы. Третий спорщик видит причину в занятости женщиной семьей.
Наконец, приходит художник, который рассказывает о трагедии великой крепостной актрисы, которую он увидел не в Москве и не в Петербурге, а в уездном городке, в крепостном театре. Она великолепно сыграла свою роль, но ему не разрешали с ней увидеться. Наконец, он преодолел все препоны и встретился с ней. Она рассказала о том, что ее домогался старый князь, но она отвергла все его предложения. Наконец, он высказал ей, что она не должна забываться, ибо она его крепостная девка. С этого дня с ней стали обходиться плохо – все обращались к ней на «ты», не давали ролей или давали неподходящие к ее амплуа и ее таланту, костюмы давали плохие. Но не это являлось причиной ее душевной тоски, а слова князя о том, что она крепостная девка. Она решила, что заведет любовника, назло князю. Вскоре она забеременела. Рассказчик узнал о ее смерти при родах и был потрясен.
Несмотря на то, что рассказчик был взволнован этой историей, все время подчеркивая о слезах на его глазах, мне кажется, что автор поднимает проблему крепостного права слишком мелко, слишком исподволь, через угнетенное положение великой актрисы, а не в принципе, в отношении львиной доли населения страны, находящейся в частном владении помещиками, как вещь или утварь. Рассуждения о женщине, е роли в обществе также противоречивы, патриархальны и автор с одной стороны высмеивает их, а с другой стороны, никакого внятного своего взгляда предложить не может. Одна лишь бесплодная скорбь и слезы. Справедливости ради нужно отметить, что это был один из первых случаев поднятия проблемы крепостного права и он стал основой последующего роста возмущения этим так долго сохранявшимся в стране пережитком феодализма.