What do you think?
Rate this book
Уездное
В настоящую книгу замечательного русского писателя Е.Замятина вошла повесть «Уездное».
После появления в печати ранних повестей Замятина о нем громко заговорила критика, ставя его имя в один ряд с Буниным, Пришвиным, Куприным. Реалистические образы ранних повестей Замятина поднимаются до символизма, до обобщений, за которыми ощущается вечное противоборство добра и зла.
В своих произведениях, которые стали ярчайшим художественным документом времени, Замятин стремился к «настоящей правде», которая, по Достоевскому, «всегда неправдоподобна».
После появления в печати ранних повестей Замятина о нем громко заговорила критика, ставя его имя в один ряд с Буниным, Пришвиным, Куприным. Реалистические образы ранних повестей Замятина поднимаются до символизма, до обобщений, за которыми ощущается вечное противоборство добра и зла.
В своих произведениях, которые стали ярчайшим художественным документом времени, Замятин стремился к «настоящей правде», которая, по Достоевскому, «всегда неправдоподобна».
ebook
1 person is currently reading
10 people want to read
About the author
Yevgeny Zamyatin
317 books1,570 followersYevgeny Zamyatin (Russian: Евгений Замятин, sometimes also seen spelled Eugene Zamiatin) Russian novelist, playwright, short story writer, and essayist, whose famous anti-utopia (1924, We) prefigured Aldous Huxley's Brave New World (1932), and inspired George Orwell's 1984 (1949). The book was considered a "malicious slander on socialism" in the Soviet Union, and it was not until 1988 when Zamyatin was rehabilitated. In the English-speaking world We has appeared in several translations.
"And then, just the way it was this morning in the hangar, I saw again, as though right then for the first time in my life, I saw everything: the unalterably straight streets, the sparkling glass of the sidewalks, the divine parallelepipeds of the transparent dwellings, the squared harmony of our gray-blue ranks. And so I felt that I - not generations of people, but I myself - I had conquered the old God and the old life, I myself had created all this, and I'm like a tower, I'm afraid to move my elbow for fear of shattering the walls, the cupolas, the machines..." (from We, trans. by Clarence Brown)
Yevgeny Ivanovich Zamyatin was born in the provincial town of Lebedian, some two hundred miles south of Moscow. His father was an Orthodox priest and schoolmaster, and his mother a musician. He attended Progymnasium in Lebedian and gymnasium in Voronezh. From 1902 to 1908 he studied naval engineering at St. Petersburg Polytechnic Institute. While still a student, he joined the Bolshevik Party. In 1905 he made a study trip in the Near East. Due to his revolutionary activities Zamyatin was arrested in 1905 and exiled. His first short story, 'Odin' (1908), was drew on his experiences in prison.
Zamyatin applied to Stalin for permission to emigrate in 1931 and lived in Paris until his death.
"And then, just the way it was this morning in the hangar, I saw again, as though right then for the first time in my life, I saw everything: the unalterably straight streets, the sparkling glass of the sidewalks, the divine parallelepipeds of the transparent dwellings, the squared harmony of our gray-blue ranks. And so I felt that I - not generations of people, but I myself - I had conquered the old God and the old life, I myself had created all this, and I'm like a tower, I'm afraid to move my elbow for fear of shattering the walls, the cupolas, the machines..." (from We, trans. by Clarence Brown)
Yevgeny Ivanovich Zamyatin was born in the provincial town of Lebedian, some two hundred miles south of Moscow. His father was an Orthodox priest and schoolmaster, and his mother a musician. He attended Progymnasium in Lebedian and gymnasium in Voronezh. From 1902 to 1908 he studied naval engineering at St. Petersburg Polytechnic Institute. While still a student, he joined the Bolshevik Party. In 1905 he made a study trip in the Near East. Due to his revolutionary activities Zamyatin was arrested in 1905 and exiled. His first short story, 'Odin' (1908), was drew on his experiences in prison.
Zamyatin applied to Stalin for permission to emigrate in 1931 and lived in Paris until his death.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 4 of 4 reviews
January 21, 2021
TLDR
Написана книга потрясающе. Словом Замятин владеет мастерски. И на вот этом перепутье уездного города миксует разные слова и языки даже более мастерски чем в своем же романе "Мы". Но персонажи все сплошь мразотные. А сатира, особенно про попов,— уж слишком прямолинейная, чтобы насладиться повестью без поправки на столетний возраст книги.
Детали
* Я бы это книгу прочитал только за то количество новых слов, что я узнал. Неполный список: бесперечь, испрохвала, колобродит, проминаж, до краев дежи, подкузьмил, бландахрыст, вдосталь, объегорил. Песня прям.
* Положительных персонажей в повести нет решительно. И это контрастирует с таким весело-сказочным тоном. Чем-то мне напомнило комикс Алана Мура "Лига выдающихся джентльменов", где он опрокидывает ожидания читателей и показывает героев классической английской литературы как злых извращенцев. Так и тут. Сначала хиханьки и хаханьки. А потом изнасилования, убийства и карьера по головам людей. Читать прям больно от этого. Но возможно Замятин такого эффекта и искал. Почти как Верховен в Звездном десанте.
* В этом смысле хуже всего состарилась сатира Замятина про религию и священников. Хоть повесть написана и до революции, но общая риторика в книге совпадает с анти-религиозной риторикой в Советском союзе. И я понимаю, что сам-то Замятин стебал всех: и рабочих и попов. Но про попов стендап по современным меркам уже несмешной. Потому что с этим же материалом потом выступали все кому не лень. И он стал избитым.
* В этом смысле куда интереснее, что Замятин предсказывает разрушительную силу революции. И то, как злость людей выльется не в красивые лозунги марксизма и ленинизма, а в убийства толпой. А потом и в репрессии этой самой толпы.
* Ну и последняя параллель у меня будет странная, но больше всего мне "Уездное" напомнило доработанную сцену в баре из Звездных войн. Там такой же калейдоскоп разных персонажей (и простите, но Чеботариха — это Джабба Хат). И все они явно проходимцы. Но при этом есть какое-то невероятное ощущение соприкосновения миллиона разных миров, где все еще и говорят на разных языках. Так и в уездном есть амальгама несовместимых вещей: попов, французских слов, водки, чиновников из столицы, цыган и даже куриц на улице. Ну ведь Звездные войны прям.
Написана книга потрясающе. Словом Замятин владеет мастерски. И на вот этом перепутье уездного города миксует разные слова и языки даже более мастерски чем в своем же романе "Мы". Но персонажи все сплошь мразотные. А сатира, особенно про попов,— уж слишком прямолинейная, чтобы насладиться повестью без поправки на столетний возраст книги.
Встанет Барыба наутро смурый и весь день колобродит.
Детали
* Я бы это книгу прочитал только за то количество новых слов, что я узнал. Неполный список: бесперечь, испрохвала, колобродит, проминаж, до краев дежи, подкузьмил, бландахрыст, вдосталь, объегорил. Песня прям.
Хорошо служил батюшка, истово.
* Положительных персонажей в повести нет решительно. И это контрастирует с таким весело-сказочным тоном. Чем-то мне напомнило комикс Алана Мура "Лига выдающихся джентльменов", где он опрокидывает ожидания читателей и показывает героев классической английской литературы как злых извращенцев. Так и тут. Сначала хиханьки и хаханьки. А потом изнасилования, убийства и карьера по головам людей. Читать прям больно от этого. Но возможно Замятин такого эффекта и искал. Почти как Верховен в Звездном десанте.
* В этом смысле хуже всего состарилась сатира Замятина про религию и священников. Хоть повесть написана и до революции, но общая риторика в книге совпадает с анти-религиозной риторикой в Советском союзе. И я понимаю, что сам-то Замятин стебал всех: и рабочих и попов. Но про попов стендап по современным меркам уже несмешной. Потому что с этим же материалом потом выступали все кому не лень. И он стал избитым.
* В этом смысле куда интереснее, что Замятин предсказывает разрушительную силу революции. И то, как злость людей выльется не в красивые лозунги марксизма и ленинизма, а в убийства толпой. А потом и в репрессии этой самой толпы.
Нагнувши голову, как баран, пробился Барыба вперед. Зачем-то это нужно было, чуял всем нутром, что нужно, стиснул железные челюсти, шевельнулось что-то древнее, звериное, желанное, разбойничье. Быть со всеми, орать, как все, колотить, кого все.
* Ну и последняя параллель у меня будет странная, но больше всего мне "Уездное" напомнило доработанную сцену в баре из Звездных войн. Там такой же калейдоскоп разных персонажей (и простите, но Чеботариха — это Джабба Хат). И все они явно проходимцы. Но при этом есть какое-то невероятное ощущение соприкосновения миллиона разных миров, где все еще и говорят на разных языках. Так и в уездном есть амальгама несовместимых вещей: попов, французских слов, водки, чиновников из столицы, цыган и даже куриц на улице. Ну ведь Звездные войны прям.
Не до жиру, конечно: быть бы живу.
June 29, 2020
За себя и за Тимошку!
(написано мастерски: читать легко, но неприятно)
(написано мастерски: читать легко, но неприятно)
August 24, 2020
Страшная повесть, в которой незнание — сила.
February 21, 2021
История одних (любых) погонов. Очень круто
Displaying 1 - 4 of 4 reviews