What do you think?
Rate this book
Законы прикладной эвтаназии
Вторая мировая, Харбин, легендарный отряд 731, где людей заражают чумой и газовой гангреной, высушивают и замораживают. Современная благополучная Москва. Космическая станция высокотехнологичного XXVII века. Разные времена, люди и судьбы. Но вопросы остаются одними и теми же. Может ли убийство быть оправдано высокой целью? Убийство ради научного прорыва? Убийство на благо общества? Убийство… из милосердия? Это не философский трактат — это художественное произведение. Это не реализм — это научная фантастика высшей пробы.
Миром правит ненависть — или всё же миром правит любовь?
Миром правит ненависть — или всё же миром правит любовь?
400 pages, Hardcover
First published January 1, 2011
2 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 2 of 2 reviews
February 15, 2022
"The Laws of Applied Euthanasia" is a fantastic novel set in three locations: high-tech Moscow of the twenty-seventh century; modern reality: part China, part Moscow again; and China 1945, Harbin, the base of detachment 731.
For those who do not know, this is a military medical unit of the Japanese armed forces, which was engaged in the development of biological weapons, conducting experiments on prisoners of war. It is better to read separately, to talk about it, even casually, there is no human strength. In Moscow, plus or minus our days, Dr. Morozov lives, helping terminally ill people to die without suffering. In Moscow of the future, the all-powerful Professor Varshavsky is lobbying for a bill that legalizes medical experiments on criminals.
The fact is that there, in the Beautiful Far Away, where all the current sores have been defeated and humanity has inhabited the solar system - a new scourge has recently appeared there - wrinkles, very roughly - the syndrome of early aging is total and fatal. To combat it, the same vivisection is necessary.
Зло во благо?
Мир держится на любви. Вы любите мужчин и женщин, собак и кошек, солнце и луну, день и ночь, камень и воду, огонь и землю. Вы взращиваете в себе любовь, потому что она заставляет вас двигаться дальше.
Так и есть. И море, и Гомер - все движется любовью, она разлита в пространстве, она дает нам силы и желание жить. Удельного веса любви-страсти, любви-секса, с уходом влажной хлюпающей эпохи Рыб, все меньше, она уступает место прохладной "от ума" любви-дружбе, любви-сотрудничеству Водолея. И это хорошо, особенно учитывая, сколько глупостей совершалось под влиянием страстей, и веществ, изменяющих состояние сознания. Трезвый ум, точно не помешает.
И здравая память. Которая не позволит забыть, как человечество, две тысячи лет провозглашавшее, что Бог есть любовь, во все времена обходилось с частью себя, которой отказывало вправе считаться людьми. Преступники, военнопленные, смерды, представители низшей расы. Бревна. По странному недоразумению наделенные теми же физическими особенностями и сознанием, что и подлинные люди.
Странно, когда я думаю, о чем эта книга Тима Скоренко, мне не кажется, что о ценности человеческой жизни, которую меньше всего ценят те, кто кричит об этом громче всех. Мне кажется она о двойных стандартах. О том, как кто-то берет себе право решать, кому жить, кому умереть. Кто-то, имеющий возможность узурпировать такое право.
"Законы прикладной эвтаназии" фантастический роман, действие которого разворачивается в трех локациях: высокотехнологичная Москва двадцать седьмого века; современная реальность: частью Китай, частью снова Москва; и Китай 1945, Харбин, база отряда 731.
Для тех, кто не в курсе, это военно-медицинское подразделение японских вооруженных сил, которое занималось разработкой биологического оружия, проводя опыты на военнопленных. Лучше почитать отдельно, рассказывать об этом, даже вскользь., нет человеческих сил. В Москве плюс-минус наших дней живет доктор Морозов, помогающий смертельно больным людям умереть без мучений. В Москве будущего всесильный профессор Варшавский лоббирует законопроект, который легализует медицинские эксперименты на преступниках.
Дело в том, что там, в Прекрасном Далеко, где побеждены все нынешние болячки и человечество обжиило солнечную систему - там с недавних пор объявилась новая напасть - вринкл (wrinkles - морщины), очень приблизительно и очень грубо - синдром раннего старения - тотальный и фатальный. Для борьбы с ним та самая вивисекция и необходима.
В свою очередь, дочь великого ученого, прекрасная Майя, которая занимается разработкой машины времени и к тому же японист, становится первым хрононавтом, попадает на базу Отряда 731, поневоле оказывается вовлечена в события, предшествовавшие окончанию Второй Мировой, потом спасена Морозовым (по чистой случайности нашедшим ее через шестьдесят лет в анабиозе).
И все, чтобы вернувшись назад, сказать папе, что опыты на людях - это нехорошо. Получив ответ, что нравится тебе это или нет, так было, есть и будет всегда - не продавим законопроект, будем делать потихоньку.
По правде, самая интересная часть этой книги китайская. И то, потому, что такой уж это материал. Современность успела устареть за десяток лет, прошедших со времени, когда она была написана. А будущее вовсе выхолощено, как в ефремовской "Туманности Андромеды". Очевидно Тим Скоренко не мой автор, а я не его читатель.
For those who do not know, this is a military medical unit of the Japanese armed forces, which was engaged in the development of biological weapons, conducting experiments on prisoners of war. It is better to read separately, to talk about it, even casually, there is no human strength. In Moscow, plus or minus our days, Dr. Morozov lives, helping terminally ill people to die without suffering. In Moscow of the future, the all-powerful Professor Varshavsky is lobbying for a bill that legalizes medical experiments on criminals.
The fact is that there, in the Beautiful Far Away, where all the current sores have been defeated and humanity has inhabited the solar system - a new scourge has recently appeared there - wrinkles, very roughly - the syndrome of early aging is total and fatal. To combat it, the same vivisection is necessary.
Зло во благо?
Мир держится на любви. Вы любите мужчин и женщин, собак и кошек, солнце и луну, день и ночь, камень и воду, огонь и землю. Вы взращиваете в себе любовь, потому что она заставляет вас двигаться дальше.
Так и есть. И море, и Гомер - все движется любовью, она разлита в пространстве, она дает нам силы и желание жить. Удельного веса любви-страсти, любви-секса, с уходом влажной хлюпающей эпохи Рыб, все меньше, она уступает место прохладной "от ума" любви-дружбе, любви-сотрудничеству Водолея. И это хорошо, особенно учитывая, сколько глупостей совершалось под влиянием страстей, и веществ, изменяющих состояние сознания. Трезвый ум, точно не помешает.
И здравая память. Которая не позволит забыть, как человечество, две тысячи лет провозглашавшее, что Бог есть любовь, во все времена обходилось с частью себя, которой отказывало вправе считаться людьми. Преступники, военнопленные, смерды, представители низшей расы. Бревна. По странному недоразумению наделенные теми же физическими особенностями и сознанием, что и подлинные люди.
Странно, когда я думаю, о чем эта книга Тима Скоренко, мне не кажется, что о ценности человеческой жизни, которую меньше всего ценят те, кто кричит об этом громче всех. Мне кажется она о двойных стандартах. О том, как кто-то берет себе право решать, кому жить, кому умереть. Кто-то, имеющий возможность узурпировать такое право.
"Законы прикладной эвтаназии" фантастический роман, действие которого разворачивается в трех локациях: высокотехнологичная Москва двадцать седьмого века; современная реальность: частью Китай, частью снова Москва; и Китай 1945, Харбин, база отряда 731.
Для тех, кто не в курсе, это военно-медицинское подразделение японских вооруженных сил, которое занималось разработкой биологического оружия, проводя опыты на военнопленных. Лучше почитать отдельно, рассказывать об этом, даже вскользь., нет человеческих сил. В Москве плюс-минус наших дней живет доктор Морозов, помогающий смертельно больным людям умереть без мучений. В Москве будущего всесильный профессор Варшавский лоббирует законопроект, который легализует медицинские эксперименты на преступниках.
Дело в том, что там, в Прекрасном Далеко, где побеждены все нынешние болячки и человечество обжиило солнечную систему - там с недавних пор объявилась новая напасть - вринкл (wrinkles - морщины), очень приблизительно и очень грубо - синдром раннего старения - тотальный и фатальный. Для борьбы с ним та самая вивисекция и необходима.
В свою очередь, дочь великого ученого, прекрасная Майя, которая занимается разработкой машины времени и к тому же японист, становится первым хрононавтом, попадает на базу Отряда 731, поневоле оказывается вовлечена в события, предшествовавшие окончанию Второй Мировой, потом спасена Морозовым (по чистой случайности нашедшим ее через шестьдесят лет в анабиозе).
И все, чтобы вернувшись назад, сказать папе, что опыты на людях - это нехорошо. Получив ответ, что нравится тебе это или нет, так было, есть и будет всегда - не продавим законопроект, будем делать потихоньку.
По правде, самая интересная часть этой книги китайская. И то, потому, что такой уж это материал. Современность успела устареть за десяток лет, прошедших со времени, когда она была написана. А будущее вовсе выхолощено, как в ефремовской "Туманности Андромеды". Очевидно Тим Скоренко не мой автор, а я не его читатель.
April 4, 2014
Законы прикладной эвтаназии — третий роман неоднозначного автора, пишущего небанально о небанальных вещах.
На страницах романа один вопрос — вопрос о пределах и границах человеческой жестокости, о рамках допустимого и о способности контролировать животное в себе — рассматривается сразу с трех временных точек. Это события второй мировой и бесчеловечные эксперименты над людьми, проводившиеся в Харбине силами отряда 731. Это современность, и парадоксы, возникающие в гуманном обществе, не допускающем насилия над людьми, и ради этого готовом обрекать их порою на долгую и мучительную смерть от неизлечимых болезней. Наконец, это далекий двадцать седьмой век, где вопрос границ дозволенности ставится уже ребром.
Главная героиня — Майя — путешествует из будущего в прошлое, и оттуда обратно, с остановкой в двадцать первом веке, чтобы принять непростое решение, касающееся как ее лично, так и множество совершенно незнакомых ей людей.
Книгу очень интересно читать. Автор ставит действительно сложные с морально-этической точки зрения вопросы, и это огромный плюс. Роман «Законы прикладной эвтаназии» заставляет задумываться о вещах бесконечно далеких от нас в обыденной жизни, и одновременно — стоящих рядом, за неким порогом. Никто не застрахован ни от болезней, ни от произвола чиновников, пекущихся о благополучии масс, и потому абсолютно равнодушных к судьбам отдельных людей.
Однако роман может и разочаровать. Слишком многое в нем подчинено идее. В итоге книга напоминает скорее искусственный конструкт, нежели живое произведение. Абсолютная подчиненность идее вредит и персонажам: их поступки далеко не всегда достоверны, продиктованы логикой развития характера. Чаще за действиями героев видны пружины, механизмы, подталкивающие читателя в нужном автору направлении. В результате книга и предсказуема, и неправдоподобна — одновременно. Я как читатель вижу, куда подталкивает меня автор, но уж очень искусственна заданная траектория, слишком расходится с векторами действующих в романе сил.
Временами создается впечатление, будто позиция автора не до конца понятна ему самому, и тогда поступки героев не поддаются уже никакой логике. Таков, например, финал романа. Неожиданный, ничем не обоснованный, не имеющий никаких предпосылок в характерах героев, во всем их поведении на протяжении всей книги.
Полон противоречий финальный монолог Варшавского и Майи. Девушка, прошедшая через века, чтобы донести до отца одну простую истину, говорит вдруг странные вещи, почти оправдывая уже совершенные преступления:
– Нам оставалось немного, – хрипит Варшавский.
– И делали бы это в тишине. Никому не показывая. Твой законопроект подпишет смертный приговор не только тем, кто умирает от вринкла. Он убьёт тысячи здоровых людей. Исчезнет вринкл – найдётся что-то новое. И снова будут жертвы. И снова люди станут «брёвнами».
В этом финальном диалоге сконцентрированы все противоречия книги, и неопределенность авторской позиции просматривается наиболее выпукло.
Тем не менее, это достойная прочтения, нешаблонная книга, выгодно отличающаяся от сонма типовых поделок, скроенных по одному лекалу. Автор ищет свой путь. Ошибки и неловкости неизбежный результат этого поиска.
На страницах романа один вопрос — вопрос о пределах и границах человеческой жестокости, о рамках допустимого и о способности контролировать животное в себе — рассматривается сразу с трех временных точек. Это события второй мировой и бесчеловечные эксперименты над людьми, проводившиеся в Харбине силами отряда 731. Это современность, и парадоксы, возникающие в гуманном обществе, не допускающем насилия над людьми, и ради этого готовом обрекать их порою на долгую и мучительную смерть от неизлечимых болезней. Наконец, это далекий двадцать седьмой век, где вопрос границ дозволенности ставится уже ребром.
Главная героиня — Майя — путешествует из будущего в прошлое, и оттуда обратно, с остановкой в двадцать первом веке, чтобы принять непростое решение, касающееся как ее лично, так и множество совершенно незнакомых ей людей.
Книгу очень интересно читать. Автор ставит действительно сложные с морально-этической точки зрения вопросы, и это огромный плюс. Роман «Законы прикладной эвтаназии» заставляет задумываться о вещах бесконечно далеких от нас в обыденной жизни, и одновременно — стоящих рядом, за неким порогом. Никто не застрахован ни от болезней, ни от произвола чиновников, пекущихся о благополучии масс, и потому абсолютно равнодушных к судьбам отдельных людей.
Однако роман может и разочаровать. Слишком многое в нем подчинено идее. В итоге книга напоминает скорее искусственный конструкт, нежели живое произведение. Абсолютная подчиненность идее вредит и персонажам: их поступки далеко не всегда достоверны, продиктованы логикой развития характера. Чаще за действиями героев видны пружины, механизмы, подталкивающие читателя в нужном автору направлении. В результате книга и предсказуема, и неправдоподобна — одновременно. Я как читатель вижу, куда подталкивает меня автор, но уж очень искусственна заданная траектория, слишком расходится с векторами действующих в романе сил.
Временами создается впечатление, будто позиция автора не до конца понятна ему самому, и тогда поступки героев не поддаются уже никакой логике. Таков, например, финал романа. Неожиданный, ничем не обоснованный, не имеющий никаких предпосылок в характерах героев, во всем их поведении на протяжении всей книги.
Полон противоречий финальный монолог Варшавского и Майи. Девушка, прошедшая через века, чтобы донести до отца одну простую истину, говорит вдруг странные вещи, почти оправдывая уже совершенные преступления:
– Нам оставалось немного, – хрипит Варшавский.
– И делали бы это в тишине. Никому не показывая. Твой законопроект подпишет смертный приговор не только тем, кто умирает от вринкла. Он убьёт тысячи здоровых людей. Исчезнет вринкл – найдётся что-то новое. И снова будут жертвы. И снова люди станут «брёвнами».
В этом финальном диалоге сконцентрированы все противоречия книги, и неопределенность авторской позиции просматривается наиболее выпукло.
Тем не менее, это достойная прочтения, нешаблонная книга, выгодно отличающаяся от сонма типовых поделок, скроенных по одному лекалу. Автор ищет свой путь. Ошибки и неловкости неизбежный результат этого поиска.
Displaying 1 - 2 of 2 reviews