Ларс Нурен. Пьесы

by Lars Norén, Konstantin Kovalenko (translator), Aleksandra Polivanova (translator)

Genres: Plays

544 pages, Hardcover

First published January 1, 2011

About the author

Norén is considered Sweden's most prominent contemporary playwright of today. He wrote his first play at age 19. His first publication was a collection of poems - Syrener, snö (Lilac, snow) in 1963. His plays are realistic and often revolve around family relations and the impoverished and routed at the bottom of society.
Norén became well known in connection with the murders of two policemen in Malexander in 1999. The culprits had received furlough from their incarceration at Österåker jail to participate in Norén's play 7:3.

In 1971 he received Aftonbladet's literary prize.

Reviews

[osoi · Rating 4 out of 5]

Пьесы — это уже упорото. А когда пьесы написал швед — то вдвойне упорото.
Именно так я охарактеризовала эту книгу с шестью пьесами Нурена при первом, поверхностном знакомстве. Абсурд взрывает мозги так хлестко, что невольно удивляешься, почему твои мозги еще не растеклись по стеклу вагона метрополитена.

Я заглянула в корзину с грязным бельем нескольких семей, проблемы которых обсасываются тщательно и беспощадно. И правильно — герои не видят меня, я есть наблюдатель, поэтому они и не стесняются. Наблюдать подобное — дело не из приятных. Препарируя аспекты жизни, Нурен препарирует и читателей. Зачастую у пьес вообще нет конца как такового, они — отражение жизни, а жизнь, как известно, не стоит на месте. Вырвали кусочек чужой жизни — и дальше идем.
Некоторые просто страшные. Жестокие, с точностью до миллиметра отражающие самые страшные стороны нашей жизни.
Редкий случай, когда я не испытываю симпатии ни к одному герою (Калле - исключение) — все они отвратительны, каждый на свой манер. Все мы чем-то больны, только тщательно скрываем, ага.
Впечатление может испортить наличие порнухи-чернухи, а также мата. А что делать — речь идет о саморазрушении, о самом дне человеческой души. Никакой духовности и душевности.

Не стоит обольщаться в отношении сборника — он только для самых стойких ценителей шведской драматургии. И вообще стойких.

Воля к убийству (Modet att döda)
Отец, который лезет в жизнь сына, душит его своим присутствием. Конец ожидаем, но размыт — так и непонятно, остановился ли сын, или довел дело до конца.

Ночь рождает день (Natten är dagens mor)
Пьеса о неприглядности хронического алкоголизма. О семье, о двух братьях, о музыке и даже отчасти о стремлениях, которые чудом могли зародиться в голове у человека в такой ситуации. Отвратительное отношение членов семьи друг к другу, одна светлая голова (со своими причудами, вестимо) на весь дом, дикость существа, которое отрицает свою зависимость, и тем не менее прячет по всем углам бутылки.

Демоны (Demoner)
Иногда нужно оскверниться... Нужно как следует оскверниться, чтобы быть человеком.
Длинная пьеса про развал семейных отношений. Нет детей, нет предыстории, есть только дымящиеся развалины, из которых надо выцеплять крохи правды, без преувеличений, чтобы хоть как-то обозначить проблемы. Разврат, порнуха, отсутствие приличий, непонятные для меня человеческие отношения, даже при условии взаимного непонимания, доведенного до абсурда. Не люблю копаться в чужом грязном белье — и поэтому на меня пьеса не произвела положительного впечатления.
Но пару моментов зачитала своей второй половинке — например, про то, как муж заставлял жену цеплять мужиков в кабаках, приводить их домой и трахаться с ними, а он притворялся ее братом и наблюдал. Ну чем не прекрасная семейная жизнь, полная острых ощущений?

Война (Krig)
Глава семьи нежданно-негаданно возвращается с войны домой, где его никто не ждет. Он — искалеченный войной, потерявший зрение. Его семья — искалеченная не меньше, морально и физически изнасилованная. Страшно читать.
Особенно сильно поразили моменты, когда Д (глава семьи), считающий своего брата погибшим, сидит с ним за одним столом — и не видит его, но чувствует, что что-то не так.

Больница (Kliniken)
Это, пожалуй, самая веселая пьеса. С первых реплик понимаешь, что дело происходит в психушке — набор героев с разными душевными недугами, семьями, глюками. Читать — сплошное удовольствие, думаю, увидеть было бы не менее воодушевляюще. Конец — ох, какой конец. Катарсис чистой воды.
Ничего позитивного, конечно, но тем не менее — среди всякого рода непотребностей — эта пьеса просто жемчужина.

Холод (Kyla)
В последний день школы Калле идет домой с двумя бутылками шампанского. Дома его ждет мама, которая готовит праздничный обед, и девушка, с которой он через два дня улетает в Грецию. В кармане у него — новенький мобильник, который подарила бабушка. По дороге домой Калле, уроженец Южной Кореи, усыновленный в детстве шведской семьей, встретит на своем пути поддатых одноклассников-неонацистов...
Пьеса не зря идет самой последней — она бьет по мозгам сильнее, чем все остальные. Читаешь-читаешь, и с каждой строчкой борешься со всполохами надежды, потому что знаешь, знаешь ведь, что у таких историй не бывает хорошего конца.

[Микола · Rating 3 out of 5]

Оскільки я загалом не любитель соціалки, то читав із любові до драматургії й театру. Вразило, як все це сконструйовано через діалог, як соціальне висловлювання набуває артистичної форми. Відсутність повчальності, притаманної українським текстам різних родів і жанрів. Відсутність чорнухи — Ларс Нурен не смакує нещастя своїх персонажів. Відсутність гегів — роботу глядача ніхто не полегшує. Взагалі така нейтральна напруженість, як на прийомі в лікаря, який просто залазить вам у нутрощі а потім вилазить, не намагаючись по ходу злякати чи розважити. Робить роботу. Він ріже. Нам терпіти.

Більше в блозі.