What do you think?
Rate this book
Бесконечный тупик
Настоящее издание впервые объединяет под одной обложкой все три части "Бесконечного тупика" - скандального философского романа, распространявшегося в самиздате, а затем публиковавшегося в отрывках. Третья, основная часть "Бесконечного тупика" выходила полулегально в 1997-1998 гг. ограниченным числом нумерованных экземпляров и давно стала библиографической редкостью.
- GenresUnfinishedFiction
1240 pages, Hardcover
First published January 1, 2008
10 people are currently reading
154 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 6 of 6 reviews
January 4, 2020
Это легко можно вспомнить или представить, если в реальной жизни такого опыта не было: вам ещё немного лет, заря отрочества и вы сидите за праздничным столом с взрослыми. Первая радость, что вы с ними за одним столом уже прошла, это не первый такой опыт.
И как-то так вышло, что сидите вы рядом с родственником, который не умеет пить. Допустим, это дядя. Умеренно культурный, даже почти не злой. Но где-то внутри него плещется сколько-то сотен грамм водки. Поэтому дядя говорит без остановки про всё подряд. Перескакивая с темы на тему, местами ноет, местами блещет ярким (нет) личным опытом. И голова его наклонена к вам и говорит он именно с вами, а не в пустоту.
Грузит, короче. Почти как Соловьев (который "журналист" и ведущий) в своих передачах. Вот уже несколько часов подряд.
Его уже несколько раз одергивали ("отстань от ребенка"), на пару минут он замолкал, а потом начинал грузить дальше. А вы лишь киваете, поддакиваете и говорите "нет, все хорошо, мне интересно" когда менее пьяная родня старается его заткнуть. Застолье кончается, люди расходятся, пьяного уводят под ручки. Лёжа в кровати (руки пахнут лимоном, потому что помогли маме вымыть башни грязной посуды), вы окончательно убедились в том, что взрослые - ужасно неинтересные люди. А пьяные взрослые скучны до боли в зубах.
Это краткое описание опыта чтения "Бесконечного тупика" Дмитрия Галковского и чувства, которое вы испытываете, когда это заканчивается. Вы сталкиваетесь с настоящим или тщательно выписанным чужим неврозом. Подлинность или искусственность этого невроза ни на что не влияет, к сожалению.
У нас есть три текста. Две статьи: "Закруглённый мир" и "Бесконечный тупик". Вторую статью дополняют третья, самая объёмная, часть книги - 949 примечаний. Разумеется, обе статьи не более чем обманки, формальный повод для разговора. В их центре - фигура философа Василия Розанова и обстоятельства вокруг неё.
Всё, что касается Розанова в "Бесконечному тупике" - это рассказ о любимой вайфу. Остальные вайфу, как мы понимаем, мусор. Из литераторов достается Гоголю, а из философов - Соловьёву. Соловьёва, в свою очередь, Галковский без конца сопоставляет с Чернышевским и его портретом в "Даре" Набокова. И сам же любезно указывает нам, что один из пародийных слоев "Бесконечного тупика" - любящая пародия на "Дар".
С таким тщанием и обстоятельностью Галковский выписывает Розанова и то, что касается его мысли, что кажется, будто не было на русской земле иного философа, кроме Розанова. А Галковский - пророк его. А на деле, он выдумывает пространство чистой фантазии, которое подстраивается под картинку идеальных отношений со своей вайфу. Говорят, в своё время Галковский завёл ЖЖ, чтобы найти себе жену. Уверен, что до этого он спал с ростовой подушкой дакимакурой, на которой был принт Василия Розанова. Обнимал её во сне, шептал нежности габардиновой наволочке и целовал по утрам.
Если же такая аналогия вас не устраивает, термин "вайфу" можно заменить на учителя. Где-то на том уровне, каков Сократ учитель всех философов. Как это обычно и бывает, в рассказе об идеале проглядывают собственные неврозы и подготавливаются оборонные сооружения от критики. Портрет Розанова и его мысли, как они представлены в "Бесконечном тупике" - это слепок, идеальный вариант как самой книги "Бесконечный тупик", так и самого Галковского. Здесь стоит оговориться, что под Галковским подразумеваю фигуру автора и его альтер-эго в книге. А не живого человека, с которым не знаком. И не могу никак комментировать его психическое благополучие.
Кстати, альтер-эго Галковского в тексте "Бесконечного тупика", которое появляется в примечаниях, зовётся Одиноков. Чувствуете? Запахло безвкусицей.
Чтобы быть честным, здесь нужно сделать ещё одного необходимое уточнение. "Бесконечный тупик" - не роман, не публицистика и не философский трактат. Это аналог постов из Facebook или LiveJournal, только написанный в конце 80-х. Да, это блог в формате книги задолго до того, как это стало мейнстримом. Гипертекст (примечания), фрагментарность (от нескольких строк до нескольких страниц может занять каждое примечание), а в конце указатель имён и дат как облако тэгов.
Если угодно, Галковский - блеск и нищета человека эпохи интернета до самого интернета. Блоггерство и унылый троллинг. И нас ждёт полный набор того, чего мы можем ожидать от блога в книге: трогательные рассказы о детстве, жалобы на жизнь и собственную непривлекательность, рассуждения о философии, судьбах России и "русских", актуальная (для 80-х) повестка дня. С иронией, сарказмом и шуточками, которые почти так же бесконечны, как сам тупик, а также любовь к Розанову.
Натурфилософские и естественнонаучные комментарии можно пропустить без потери смысла. Тем самым мы выиграем у книги немного времени нашей единственной жизни. Примечания, которые касаются философии можно прочитать со слезами на глазах. Про любовь к Розанову всё понятно, а непрестанные нападки на других мыслителей довольно быстро начинают вызывать мигрень. Как некоторые представителя старшего поколения имели привычку ругаться с выпусками новостей по телевизору ("ну чё ты врёшь то!"), Галковский имеет привычку ругаться на тома серии "Философское наследие".
Мудаками оказываются все от Гегеля до Бердяева. Шестов тоже дурачок. Соловьёв и вовсе невыносимый мудак. И с каждым новым примечанием Галковский добавляет новую грань идиотизма всем тем, кого он не любит. Иногда даже противоречащую тем граням, которые указывал раньше.
Портретный ряд работает так, как нам доходчиво показал Сорокин в "Голубом сале". Берётся набор величин, которые являют собой культурный капитал эпохи или лично автора. Эти фигуры располагаются на знаковой доске. А дальше вы можете делать с ними что хотите. Фигуры не имеют за собой ничего, не имеют никакого означаемого. Они только знаки, и их значение определяется положением в сетке и отношениями с другими знаками. Мультивселенная Марвел, где каждому из героев можно заново прописать характер и историю происхождения.
Все они просто игрушки. Как и история России игрушка. Вообще всё, чего может коснуться автор, становится игрушкой в бесконечных забавах, которыми забавляет себя Галковский. Невротическая манера всё и вся подбирать под себя: любой сор, чужие книги и цитаты. Потом они обволакиваются мыслями и ассоциациями автора в бессмертном жанре "Я и Борхес".
"Бесконечный тупик" с ужимками, увёртками и юродствами, помимо всего прочего, ещё и имитирует исповедь. В свою очередь, автор понимает, что мы понимаем, что это имитация. А интересность книги определяется тем, насколько вам интересен Галковский. Очевидно, что самое грустное в этой ситуации - нужно прочитать книгу, чтобы понять, интересен ли вам Галковский. Либо посмотреть его ютуб-канал.
Ребёнок, взрослый и родитель. Прямо как у Бёрна. Мы попадаем в игру, развязанную ребёнком. Где заранее известно, что всё понарошку. И играть никто не хочет. Такая ролевая игра подуставшей друг от друга пары и понятно чем это закончится. Галковский в этой паре - инициатор игры. Весело только ему, но не вам. То, что пронизывает весь текст, это "приколы". И их много. Термин подобран, по возможности, точно. Всё остроумие Галковского сводится к тому, что называется "прикол". Со всей его ветхостью, плоскостью и унынием.
К сожалению, Галковский не улавливают одну важную штуку: игра не может быть бесконечной. Надоедает думать где эпатаж, а где всерьёз. Где игра, а где откровенные мысли. Кстати, никогда не называй то, что делаешь провокацией, если действительно хочешь спровоцировать.
Пройдя сквозь поток воспоминаний, цитат, провокаций и псевдопровокаций, страницы с 300-ой наблюдаешь за дальнейшим текстом этим с мягкой улыбкой взрослого, который смотрит на игры дидятки: "Да, Димочка, мы тааааак шокированы. Тааааак возмущены и таааак растроганы. Играй только потише, папа ломает себе коленные чашечки молотком, потому что это, очевидно, более интересно чем наблюдать за твоими играми".
Уже было отмечено, что у этого гипертекста есть центр - авторское паучье эго, которое старательно набрасывается паутину всюду, куда может добраться. Мир организуется вокруг него через язык и таинственную способность языка творить действительность. А этого акта творения есть маскировка, имя которой случайность (см. фантазию о крови на пиджаке и сюжет "Чёрного монаха" Чехова). Такая вот насмешка (очередная) над случайностью.
Поэтому в одном из последних примечаний нас ожидает новая последняя насмешка - подборка рецензий на "Бесконечный тупик", которые сконструировал сам Галковский. Угадав весь спектр эмоций, претензий и возможных похвал своей книге. Вот это достаточно забавно. И выглядит как приятный сюрприз для тех, кто таки добрался до последних страниц книги. С другой стороны, получается так, что нельзя даже самостоятельно подумать над книгой. Поскольку всё уже заранее подумал Галковский. Подготовил все защитные сооружения, заранее сам себя обругал и похвалил. Идеальный мир, в котором Галковский себя замкнул, так и не разомкнётся навстречу читателю.
И как-то так вышло, что сидите вы рядом с родственником, который не умеет пить. Допустим, это дядя. Умеренно культурный, даже почти не злой. Но где-то внутри него плещется сколько-то сотен грамм водки. Поэтому дядя говорит без остановки про всё подряд. Перескакивая с темы на тему, местами ноет, местами блещет ярким (нет) личным опытом. И голова его наклонена к вам и говорит он именно с вами, а не в пустоту.
Грузит, короче. Почти как Соловьев (который "журналист" и ведущий) в своих передачах. Вот уже несколько часов подряд.
Его уже несколько раз одергивали ("отстань от ребенка"), на пару минут он замолкал, а потом начинал грузить дальше. А вы лишь киваете, поддакиваете и говорите "нет, все хорошо, мне интересно" когда менее пьяная родня старается его заткнуть. Застолье кончается, люди расходятся, пьяного уводят под ручки. Лёжа в кровати (руки пахнут лимоном, потому что помогли маме вымыть башни грязной посуды), вы окончательно убедились в том, что взрослые - ужасно неинтересные люди. А пьяные взрослые скучны до боли в зубах.
Это краткое описание опыта чтения "Бесконечного тупика" Дмитрия Галковского и чувства, которое вы испытываете, когда это заканчивается. Вы сталкиваетесь с настоящим или тщательно выписанным чужим неврозом. Подлинность или искусственность этого невроза ни на что не влияет, к сожалению.
Мне очень интересен Юнг. Его произведения действуют на меня как наркотик. Конечно, он ущербен, как только может быть ущербен швейцарский немец. Но именно через трещину этой ущербности просвечивает бессознательное, тайна.
У нас есть три текста. Две статьи: "Закруглённый мир" и "Бесконечный тупик". Вторую статью дополняют третья, самая объёмная, часть книги - 949 примечаний. Разумеется, обе статьи не более чем обманки, формальный повод для разговора. В их центре - фигура философа Василия Розанова и обстоятельства вокруг неё.
Всё, что касается Розанова в "Бесконечному тупике" - это рассказ о любимой вайфу. Остальные вайфу, как мы понимаем, мусор. Из литераторов достается Гоголю, а из философов - Соловьёву. Соловьёва, в свою очередь, Галковский без конца сопоставляет с Чернышевским и его портретом в "Даре" Набокова. И сам же любезно указывает нам, что один из пародийных слоев "Бесконечного тупика" - любящая пародия на "Дар".
С таким тщанием и обстоятельностью Галковский выписывает Розанова и то, что касается его мысли, что кажется, будто не было на русской земле иного философа, кроме Розанова. А Галковский - пророк его. А на деле, он выдумывает пространство чистой фантазии, которое подстраивается под картинку идеальных отношений со своей вайфу. Говорят, в своё время Галковский завёл ЖЖ, чтобы найти себе жену. Уверен, что до этого он спал с ростовой подушкой дакимакурой, на которой был принт Василия Розанова. Обнимал её во сне, шептал нежности габардиновой наволочке и целовал по утрам.
Русский быт – всегда неустроен. И сколько житейских смешных неприятностей складывается постепенно в человеческое одиночество, в тоску, в бессонные ночи, злобу. И никому не помочь, никому не утешить. Розанов вот утешает.
Если же такая аналогия вас не устраивает, термин "вайфу" можно заменить на учителя. Где-то на том уровне, каков Сократ учитель всех философов. Как это обычно и бывает, в рассказе об идеале проглядывают собственные неврозы и подготавливаются оборонные сооружения от критики. Портрет Розанова и его мысли, как они представлены в "Бесконечном тупике" - это слепок, идеальный вариант как самой книги "Бесконечный тупик", так и самого Галковского. Здесь стоит оговориться, что под Галковским подразумеваю фигуру автора и его альтер-эго в книге. А не живого человека, с которым не знаком. И не могу никак комментировать его психическое благополучие.
Кстати, альтер-эго Галковского в тексте "Бесконечного тупика", которое появляется в примечаниях, зовётся Одиноков. Чувствуете? Запахло безвкусицей.
Чтобы быть честным, здесь нужно сделать ещё одного необходимое уточнение. "Бесконечный тупик" - не роман, не публицистика и не философский трактат. Это аналог постов из Facebook или LiveJournal, только написанный в конце 80-х. Да, это блог в формате книги задолго до того, как это стало мейнстримом. Гипертекст (примечания), фрагментарность (от нескольких строк до нескольких страниц может занять каждое примечание), а в конце указатель имён и дат как облако тэгов.
Если угодно, Галковский - блеск и нищета человека эпохи интернета до самого интернета. Блоггерство и унылый троллинг. И нас ждёт полный набор того, чего мы можем ожидать от блога в книге: трогательные рассказы о детстве, жалобы на жизнь и собственную непривлекательность, рассуждения о философии, судьбах России и "русских", актуальная (для 80-х) повестка дня. С иронией, сарказмом и шуточками, которые почти так же бесконечны, как сам тупик, а также любовь к Розанову.
Замутив с самого начала ложью родник античного мышления, русские как бы сказали: «Хотим быть евреями. Хотим убить царя и продать Россию».
Натурфилософские и естественнонаучные комментарии можно пропустить без потери смысла. Тем самым мы выиграем у книги немного времени нашей единственной жизни. Примечания, которые касаются философии можно прочитать со слезами на глазах. Про любовь к Розанову всё понятно, а непрестанные нападки на других мыслителей довольно быстро начинают вызывать мигрень. Как некоторые представителя старшего поколения имели привычку ругаться с выпусками новостей по телевизору ("ну чё ты врёшь то!"), Галковский имеет привычку ругаться на тома серии "Философское наследие".
Мудаками оказываются все от Гегеля до Бердяева. Шестов тоже дурачок. Соловьёв и вовсе невыносимый мудак. И с каждым новым примечанием Галковский добавляет новую грань идиотизма всем тем, кого он не любит. Иногда даже противоречащую тем граням, которые указывал раньше.
Но русской штунды, «рационального православия» не получилось и получиться не могло. Это было ясно уже по биографии Белинского, этого вечно пьяного ничтожества, который, черпая сведения о мировой философии из застольных бесед с «ребятами», вышел однажды «облегчиться» на улицу и стал орать на Гегеля.
Портретный ряд работает так, как нам доходчиво показал Сорокин в "Голубом сале". Берётся набор величин, которые являют собой культурный капитал эпохи или лично автора. Эти фигуры располагаются на знаковой доске. А дальше вы можете делать с ними что хотите. Фигуры не имеют за собой ничего, не имеют никакого означаемого. Они только знаки, и их значение определяется положением в сетке и отношениями с другими знаками. Мультивселенная Марвел, где каждому из героев можно заново прописать характер и историю происхождения.
Все они просто игрушки. Как и история России игрушка. Вообще всё, чего может коснуться автор, становится игрушкой в бесконечных забавах, которыми забавляет себя Галковский. Невротическая манера всё и вся подбирать под себя: любой сор, чужие книги и цитаты. Потом они обволакиваются мыслями и ассоциациями автора в бессмертном жанре "Я и Борхес".
"Бесконечный тупик" с ужимками, увёртками и юродствами, помимо всего прочего, ещё и имитирует исповедь. В свою очередь, автор понимает, что мы понимаем, что это имитация. А интересность книги определяется тем, насколько вам интересен Галковский. Очевидно, что самое грустное в этой ситуации - нужно прочитать книгу, чтобы понять, интересен ли вам Галковский. Либо посмотреть его ютуб-канал.
Ребёнок, взрослый и родитель. Прямо как у Бёрна. Мы попадаем в игру, развязанную ребёнком. Где заранее известно, что всё понарошку. И играть никто не хочет. Такая ролевая игра подуставшей друг от друга пары и понятно чем это закончится. Галковский в этой паре - инициатор игры. Весело только ему, но не вам. То, что пронизывает весь текст, это "приколы". И их много. Термин подобран, по возможности, точно. Всё остроумие Галковского сводится к тому, что называется "прикол". Со всей его ветхостью, плоскостью и унынием.
Были в России демагогические брошюры, были справочники и энциклопедии, были «романы» и «поэмы», а живого простого человеческого слова не было (редчайшее исключение – несколько старцев).
Еще русские церкви эротичны. Не знаю, заметил ли кто-нибудь, но верхняя, устремленная в небо часть церкви весьма двусмысленна, по крайней мере более двусмысленна, чем египетские обелиски.
Психоанализ – это нечто вроде выведения процесса мышления из процесса пищеварения. Связь-то между желудком и мозгом есть, но она настолько опосредованна, что на самом деле ее нет.
К сожалению, Галковский не улавливают одну важную штуку: игра не может быть бесконечной. Надоедает думать где эпатаж, а где всерьёз. Где игра, а где откровенные мысли. Кстати, никогда не называй то, что делаешь провокацией, если действительно хочешь спровоцировать.
Пройдя сквозь поток воспоминаний, цитат, провокаций и псевдопровокаций, страницы с 300-ой наблюдаешь за дальнейшим текстом этим с мягкой улыбкой взрослого, который смотрит на игры дидятки: "Да, Димочка, мы тааааак шокированы. Тааааак возмущены и таааак растроганы. Играй только потише, папа ломает себе коленные чашечки молотком, потому что это, очевидно, более интересно чем наблюдать за твоими играми".
Уже было отмечено, что у этого гипертекста есть центр - авторское паучье эго, которое старательно набрасывается паутину всюду, куда может добраться. Мир организуется вокруг него через язык и таинственную способность языка творить действительность. А этого акта творения есть маскировка, имя которой случайность (см. фантазию о крови на пиджаке и сюжет "Чёрного монаха" Чехова). Такая вот насмешка (очередная) над случайностью.
Поэтому в одном из последних примечаний нас ожидает новая последняя насмешка - подборка рецензий на "Бесконечный тупик", которые сконструировал сам Галковский. Угадав весь спектр эмоций, претензий и возможных похвал своей книге. Вот это достаточно забавно. И выглядит как приятный сюрприз для тех, кто таки добрался до последних страниц книги. С другой стороны, получается так, что нельзя даже самостоятельно подумать над книгой. Поскольку всё уже заранее подумал Галковский. Подготовил все защитные сооружения, заранее сам себя обругал и похвалил. Идеальный мир, в котором Галковский себя замкнул, так и не разомкнётся навстречу читателю.
Не верьте русскому, который признается вам в своей любви к серым и черным томам «Философского Наследия». На самом деле он их или вообще не читал, или читал со скрежетом зубовным.
May 10, 2021
Два очень разных автора разными путями посадили в мою голову мысль об уникальности поколения русских, рождённых в 1960-х годах — Мария Кувшинова и Дмитрий Быков. Кувшинова писала о том, что это — самое читающее русское поколение. Быков о том, что поколение пережило великий излом окончательного крушения земной утопии. Хотя, думаю, всё проще. Эти не бесспорные мысли попали в меня, потому что они говорят о поколении моего отца.
А «Бесконечный тупик» — это книга о взаимоотношениях с отцом. Быть может, мне после записи «Шурави», после долгих месяцев психотерапии, эта сюжетная линия в сухом остатке дороже всех. Не знаю.
Во всяком случае перед нами точно — один из главных текстов, написанных ровесниками моего папы.
В век информационного изобилия поражаешься замыслу и воплощению Галковского. Это сейчас Юнг, Бердяев, Соловьёв и, конечно, Розанов ломают полки в книжных магазинах. Но где двадцатилетний Галковский их брал? Да, наверное, даже и неважно. Зато у него было то, чего нет у нас — обилие времени. Ну, и ещё было то, что есть у нас тоже — отсутствие перспектив.
Андроповщина и черненковщина с не просматриваемыми переменами. Двадцатилетний Галковский обкладывается самиздатом, официальной русской классикой и томами Ленина. («Тупик» — это и главный памятник самиздату и советским домашним библиотекам) Думает и пишет, пишет и думает. Нет, никакого риска проспойлерить, если я скажу, что он подразумевает под бесконечным тупиком — это национальность. В данном случае — русскость. Непреодолимое препятствие в собственной жизни.
Судьбы и высказывания Пушкина и Чехова, Набокова и Ленина, Чернышевского и Мандельштама — это не просто пища для ума. Галковский буквально создаёт для каждого русского этическую и эстетическую программу. Где бы ты и когда бы ты не жил, если ты русский, то будь добр сформулируй свои мнения об истории, культуре, её героях, богах и демонах, свои персональные представления о них. Индивидуальный олимп и канон могут отличаться, но составить и осмыслить его — необходимость, если имел мужество помыслить себя русским.
Это грандиозное полотно насыщенно озарениями и прозрениями. Чего только стоит система примечаний — изобретение блога ещё до интернета. Поражаешься как много пишет Галковский о психотерапии — дескать, ждите её неслыханную популярность, когда советская власть падёт. Восхищаешься и свободой автора от окружающего контекста. Одни его сверстники для той же цели играли рок, шили одежду по западным кройкам или погружались в эзотерику. Галковский для освобождения написал гигантский философский роман.
И тем не менее. Взгляд Галковского на историю с его нескрываемым одномерным антисемитизмом, не лишённым, правда, остроумия, (но молчим-молчим, пока нас ещё раз не отменили уже по самой серьёзной линии), с его преклонением перед жандармами и высшим чиновничеством, игнорированием объективных проблем империи вплоть до булкохрустовщины, сейчас выглядит старомодно. И даже наивно. Быть может, менее людоедски, чем преклонение перед ленинизмом-сталинизмом, но всё равно от «Тупика» веет нафталином, пылью тех самых советских полок с многотомными собраниями сочинений, которые никто никогда не открывал. Но Дмитрию Евгеньевичу так можно было.
А вот нам нельзя. Наш тупик должен становится порталом в будущее, а не стеной плача.
«Бесконечный тупик» — книга, на чтение которой можно решиться раз в жизни. А вот думать собственный придётся неизбежно.
А «Бесконечный тупик» — это книга о взаимоотношениях с отцом. Быть может, мне после записи «Шурави», после долгих месяцев психотерапии, эта сюжетная линия в сухом остатке дороже всех. Не знаю.
Во всяком случае перед нами точно — один из главных текстов, написанных ровесниками моего папы.
В век информационного изобилия поражаешься замыслу и воплощению Галковского. Это сейчас Юнг, Бердяев, Соловьёв и, конечно, Розанов ломают полки в книжных магазинах. Но где двадцатилетний Галковский их брал? Да, наверное, даже и неважно. Зато у него было то, чего нет у нас — обилие времени. Ну, и ещё было то, что есть у нас тоже — отсутствие перспектив.
Андроповщина и черненковщина с не просматриваемыми переменами. Двадцатилетний Галковский обкладывается самиздатом, официальной русской классикой и томами Ленина. («Тупик» — это и главный памятник самиздату и советским домашним библиотекам) Думает и пишет, пишет и думает. Нет, никакого риска проспойлерить, если я скажу, что он подразумевает под бесконечным тупиком — это национальность. В данном случае — русскость. Непреодолимое препятствие в собственной жизни.
Судьбы и высказывания Пушкина и Чехова, Набокова и Ленина, Чернышевского и Мандельштама — это не просто пища для ума. Галковский буквально создаёт для каждого русского этическую и эстетическую программу. Где бы ты и когда бы ты не жил, если ты русский, то будь добр сформулируй свои мнения об истории, культуре, её героях, богах и демонах, свои персональные представления о них. Индивидуальный олимп и канон могут отличаться, но составить и осмыслить его — необходимость, если имел мужество помыслить себя русским.
Это грандиозное полотно насыщенно озарениями и прозрениями. Чего только стоит система примечаний — изобретение блога ещё до интернета. Поражаешься как много пишет Галковский о психотерапии — дескать, ждите её неслыханную популярность, когда советская власть падёт. Восхищаешься и свободой автора от окружающего контекста. Одни его сверстники для той же цели играли рок, шили одежду по западным кройкам или погружались в эзотерику. Галковский для освобождения написал гигантский философский роман.
И тем не менее. Взгляд Галковского на историю с его нескрываемым одномерным антисемитизмом, не лишённым, правда, остроумия, (но молчим-молчим, пока нас ещё раз не отменили уже по самой серьёзной линии), с его преклонением перед жандармами и высшим чиновничеством, игнорированием объективных проблем империи вплоть до булкохрустовщины, сейчас выглядит старомодно. И даже наивно. Быть может, менее людоедски, чем преклонение перед ленинизмом-сталинизмом, но всё равно от «Тупика» веет нафталином, пылью тех самых советских полок с многотомными собраниями сочинений, которые никто никогда не открывал. Но Дмитрию Евгеньевичу так можно было.
А вот нам нельзя. Наш тупик должен становится порталом в будущее, а не стеной плача.
«Бесконечный тупик» — книга, на чтение которой можно решиться раз в жизни. А вот думать собственный придётся неизбежно.
July 9, 2025
Я давно думал над необходимостью написать отзыв на этот текст, но очень долгое время находился в странном состоянии какого-то недоумения относительно написанного автором. Словно я тот впервые столкнувшийся с мошенниками дедуля, который не увидел мелкий шрифт на 1488 странице договора
приобретения русского философского романа, гласящий, что вы соглашаетесь на добровольное объебание вас ООО "Галковский и наебщики". Лишь со временем начал понимать, что все эти охуительные истории про масонов, тайные заговоры, злодея Окуджаву, гегемонов и субгоминьдановцев, новиопов и студней не имеют какой-либо связи с реальностью. Жаль, что понять этот факт я смог только после прочтения пары сотен страниц источника образа и популярности Галковского.
Монументальная красота данного текста сравнима лишь с монументальным уродством порожденных ее автором персонажей, мыслей, адептов и критиков. Забудьте, этот текст никогда не писался в подполье, внутренней эмиграции или под вечным ярмом угнетения. Подобный феномен может сформироваться лишь случайно, без толики вмешательства внешних сил. Он не продолжает традицию старой России, отплывшей с берегов Крыма в прошлом веке. Их корабли давно скрылись за линией горизонта, оставив эту агонизирующую вечную мерзлоту наедине с собой. Их мир ушел вместе с ними, а связь была навсегда потеряна. Оставшиеся после этого кусочки цивилизации (их портреты, письма, книги, дневники) были найдены потомком оставшихся банту, который содрал лицо с забальзамированного трупа неуспевшего уплыть человечка и нацепил на себя. Из осколков он решил слепить в лучших традициях каргокульта великий нарратив, которому даже придумал необычное название - бесконечный тупик.
Буду в авторской форме скакать туда сюда, предотвращая превращение данной рецензии в связный текст, приправляя все это цитатами из самого "Бесконечного Тупика".
Так вот
"Главный русский роман 21 века", "Величайшее изложение русской идеи", "манифест русского националиста"...
Блять, сколько же хвалебных рецензий было написано к этому кирпичу.
Помню, Просвирнин и его собраться просто боготворили, - а кто еще жив продолжают по сей день боготворить данные скрижали, возводя автора в ранг апостола русского народа. Недавно осознал, что это не случайность. Не звезды просто удачно сложились, преобразовав кучу символов в единый текст. Не рандомный старик-отшельник был изъят щипцами из недр ЖЖ и выдвинут на пост замкома политрука русского царизма-национализма-онанизма великорусского остракизма-шовинизма-сионизма. Только в таком виде (фарса и бреда третьего Наполеоновского разлива) идеологическая платформа и может сегодня сформироваться. Все должно быть максимально нелепо и бредово, бессмысленно и постиронично.
Некоторые сравнивают эту книгу с работами Розанова (очень похожий стиль изложения, да и в целом видна попытка мимикрирования автора), кто-то видит в этом русскую классику конца 19 века. Я же думаю, что автора можно скорее сравнить с Абдуллой Альхазредом, которого придумал Лавкрафт. Странного араба, который в приступе безумия написал книгу, кочующую из сюжета в сюжет. Что конкретно в этой книге мы не знаем. Известно лишь, что люди, которые ее читают, либо сходят с ума, либо сходят с ума, либо почти сходят с ума. Вряд ли Лавкрафт догадывался, что какой-то странный старик из дальних уголков азиатских деспотий попытается воспроизвести наполнение хтонического гримуара.
Бесконечный тупик в итоге оказался русским изданием Некрономикона - той его части, прочтение которой приводит человека к состоянию сумасшествия и горячки. Оно и понятно - в "главном русском философском романе конца 20 века" нет никакого романа, нет нарратива, нет философии, нет никакого века и конца. В нем вообще ничего нет - один лишь тупик. И данный тупик, к несчастью некоторых интерпретаторов, ничего под собой не подразумевает. Это БУКВАЛЬНО тупик мысли и смысла, к которому пришел автор. У него нет для тебя никакой русской идеи, миссии, предназначения или напутствия. Только констатация тупика на полутора тысячи страниц.
Дело не в необычной форме - гипертекст придумали намного раньше Галковского, не в скачкообразных переходах от одной игровой интерпретации событий к другой, еще более бредовой. "Тут дело в главной русской черте -...(вставь че угодно, у русских есть все черты, какие угодно - мое дополнение мысли гения)"
Фантасмагория уродов и недолюдей в лице его антропоморфного отца, Ильича, гниющих трупов царской семьи и аристократии, выдуманная метавселенная Галковского в процессе писательской симуляции растянута автором так, словно он сам пытается четвертовать читателя, подробно описывая и мучая его всей бессмысленностью этого текста. Помучайся, как он, как его отец после дурки, как его тираническая мать, как его сестра, как его душа, как его первая любовь, как Свердлов, как вольный каменщик, как Цесаревич, как ордловский полевой командир, скрюченный в судорожном экстазе скорого воссоединения двуединого народа мертвых и живых.
И что в итоге?
Гигантский сгусток человеческого бессознательного, вымоченный в экстракте говн наркотического этномессианства, помноженное на псевдоинтеллектуальную некровитальность вечно нелюбимого и обиженного роком болвана
, который знает все наперед. Черт, если советские заводы по производству интеллектуалов штамповали Пучковых, Юлиных и других советоидов, то, определенно, где-то в закромах этой необъятной страны из разлагающихся трупов "бывших людей", смешанных с отходами фабрик, производивших химическое оружие для рейхсвера, сформировалась сточная мануфактура по выделке очередного поколения интеллектуалов таинства новой итерации русского сменовеховства. Главный показатель успеха для преодоления дальнейшей химической переработки и занесения в учетную книгу бракованной псевдочеловеческой продукции- перевыполнение нормы бессмыслицы, спущенной плановым органом советского диссиденства.
приобретения русского философского романа, гласящий, что вы соглашаетесь на добровольное объебание вас ООО "Галковский и наебщики". Лишь со временем начал понимать, что все эти охуительные истории про масонов, тайные заговоры, злодея Окуджаву, гегемонов и субгоминьдановцев, новиопов и студней не имеют какой-либо связи с реальностью. Жаль, что понять этот факт я смог только после прочтения пары сотен страниц источника образа и популярности Галковского.
Монументальная красота данного текста сравнима лишь с монументальным уродством порожденных ее автором персонажей, мыслей, адептов и критиков. Забудьте, этот текст никогда не писался в подполье, внутренней эмиграции или под вечным ярмом угнетения. Подобный феномен может сформироваться лишь случайно, без толики вмешательства внешних сил. Он не продолжает традицию старой России, отплывшей с берегов Крыма в прошлом веке. Их корабли давно скрылись за линией горизонта, оставив эту агонизирующую вечную мерзлоту наедине с собой. Их мир ушел вместе с ними, а связь была навсегда потеряна. Оставшиеся после этого кусочки цивилизации (их портреты, письма, книги, дневники) были найдены потомком оставшихся банту, который содрал лицо с забальзамированного трупа неуспевшего уплыть человечка и нацепил на себя. Из осколков он решил слепить в лучших традициях каргокульта великий нарратив, которому даже придумал необычное название - бесконечный тупик.
Буду в авторской форме скакать туда сюда, предотвращая превращение данной рецензии в связный текст, приправляя все это цитатами из самого "Бесконечного Тупика".
Так вот
"Главный русский роман 21 века", "Величайшее изложение русской идеи", "манифест русского националиста"...
Блять, сколько же хвалебных рецензий было написано к этому кирпичу.
Помню, Просвирнин и его собраться просто боготворили, - а кто еще жив продолжают по сей день боготворить данные скрижали, возводя автора в ранг апостола русского народа. Недавно осознал, что это не случайность. Не звезды просто удачно сложились, преобразовав кучу символов в единый текст. Не рандомный старик-отшельник был изъят щипцами из недр ЖЖ и выдвинут на пост замкома политрука русского царизма-национализма-онанизма великорусского остракизма-шовинизма-сионизма. Только в таком виде (фарса и бреда третьего Наполеоновского разлива) идеологическая платформа и может сегодня сформироваться. Все должно быть максимально нелепо и бредово, бессмысленно и постиронично.
Некоторые сравнивают эту книгу с работами Розанова (очень похожий стиль изложения, да и в целом видна попытка мимикрирования автора), кто-то видит в этом русскую классику конца 19 века. Я же думаю, что автора можно скорее сравнить с Абдуллой Альхазредом, которого придумал Лавкрафт. Странного араба, который в приступе безумия написал книгу, кочующую из сюжета в сюжет. Что конкретно в этой книге мы не знаем. Известно лишь, что люди, которые ее читают, либо сходят с ума, либо сходят с ума, либо почти сходят с ума. Вряд ли Лавкрафт догадывался, что какой-то странный старик из дальних уголков азиатских деспотий попытается воспроизвести наполнение хтонического гримуара.
Бесконечный тупик в итоге оказался русским изданием Некрономикона - той его части, прочтение которой приводит человека к состоянию сумасшествия и горячки. Оно и понятно - в "главном русском философском романе конца 20 века" нет никакого романа, нет нарратива, нет философии, нет никакого века и конца. В нем вообще ничего нет - один лишь тупик. И данный тупик, к несчастью некоторых интерпретаторов, ничего под собой не подразумевает. Это БУКВАЛЬНО тупик мысли и смысла, к которому пришел автор. У него нет для тебя никакой русской идеи, миссии, предназначения или напутствия. Только констатация тупика на полутора тысячи страниц.
Дело не в необычной форме - гипертекст придумали намного раньше Галковского, не в скачкообразных переходах от одной игровой интерпретации событий к другой, еще более бредовой. "Тут дело в главной русской черте -...(вставь че угодно, у русских есть все черты, какие угодно - мое дополнение мысли гения)"
Фантасмагория уродов и недолюдей в лице его антропоморфного отца, Ильича, гниющих трупов царской семьи и аристократии, выдуманная метавселенная Галковского в процессе писательской симуляции растянута автором так, словно он сам пытается четвертовать читателя, подробно описывая и мучая его всей бессмысленностью этого текста. Помучайся, как он, как его отец после дурки, как его тираническая мать, как его сестра, как его душа, как его первая любовь, как Свердлов, как вольный каменщик, как Цесаревич, как ордловский полевой командир, скрюченный в судорожном экстазе скорого воссоединения двуединого народа мертвых и живых.
И что в итоге?
Гигантский сгусток человеческого бессознательного, вымоченный в экстракте говн наркотического этномессианства, помноженное на псевдоинтеллектуальную некровитальность вечно нелюбимого и обиженного роком болвана
, который знает все наперед. Черт, если советские заводы по производству интеллектуалов штамповали Пучковых, Юлиных и других советоидов, то, определенно, где-то в закромах этой необъятной страны из разлагающихся трупов "бывших людей", смешанных с отходами фабрик, производивших химическое оружие для рейхсвера, сформировалась сточная мануфактура по выделке очередного поколения интеллектуалов таинства новой итерации русского сменовеховства. Главный показатель успеха для преодоления дальнейшей химической переработки и занесения в учетную книгу бракованной псевдочеловеческой продукции- перевыполнение нормы бессмыслицы, спущенной плановым органом советского диссиденства.
February 23, 2019
Наверное, самая подробная книга о русских
Maybe, the most thorough book about russians
Maybe, the most thorough book about russians
June 19, 2017
Хорошее повтори и еще раз повтори!
August 1, 2015
Лучший из прочитанных русский роман (?) второй половины двадцатого века, ставший более актуальным в начале века следующего. И как бы он не остался таковым.
Displaying 1 - 6 of 6 reviews