Шатуны

by Юрий Мамлеев

О чем

Юрий Мамлеев — родоначальник и признанный мастер жанра метафизического реализма. Это литература конца света, исследующая чёрные дыры и бездны, открывающиеся в человеческих душах. «Шатуны» — гротескный андеграундный роман, написанный в шестидесятых годах прошлого столетия и долгое время не имевший шансов быть напечатанным в СССР. Это сюрреалистическое, нуарное и метафизическое изображение духовной и физической энтропии. Видимый мир — иллюзия и царство смерти, духовные искания в котором оборачиваются одержимостью. «Шатуны», по определению самого Юрия Мамлеева, это роман-загадка.

Об авторе

Юрий Мамлеев — российский писатель, др&

244 pages, Kindle Edition

Published April 21, 2023

About the author

See main profile here: Yuriy Mamleev.

Reviews

[Анатолій Волков · Rating 2 out of 5]

Впервые вижу, читаю под одной обложкой такое концентрированное собрание мракобесия под личиной чего-то мифического, немного может даже магического. Но нет, это не любимый мною магический реализм, это как утверждает сам автор - метафизический реализм. Все происходящее воспринимается как фантасмагория, как бред обдолбанного наркомана или полет мысли прокуренного режиссера артхаусника.
Люди по своей природе порочны и часто тянуться к такому болоту, какой цветастой тиной произрастает буквально с каждой страницы романа. Быть может в нас при этом говорит далекий предок, для которого не стоял моральный вопрос убийства, насилия или секса.
Знакомство с книгой произошло случайно, кто-то обронил заветное "никогда не читайте Шатунов Мамлева, никогда слышите? Шатуны! Мамлеев! Запомнили?" И естественно я запомнил и прочитал, теперь тоже самое говорю другим подозревая что тем самым создаю нехилую рекламу для этого романа. Напечатайся он подпольным мизерным тиражом я думаю многие бы его искали и покупали за хорошие деньги, а потом давали почитать близким друзьям чтоб проверить как он на нее среагирует.
Особо восприимчивым натурам вредно такое читать, особенно тем, кто любит погружаться в повествование с головой, опасно, можно свихнуться и заболеть той же болезнью вседозволенного отрытого мракобесия. И тем не менее при всем при этом я не могу назвать книгу мизантропской, что-то язык не поворачивается.
Еще при чтении меня мучал вопрос как автор, проживающий в стране где якобы "секса нет" мог написать такое, залез в гугл, проверил, все точно СССР, с картинки смотрит такой себе физик-интеллигент. Как так может быть?
Вообще книга загадка, второй раз я ее точно читать не буду, и не потому что много насилия, а потому что много метафизики и похожей скучной бредятины, но те, кто хочет окунуться в грязь, советую.

[Artyom Yakovlev · Rating 5 out of 5]

This novel is not for everyone and I’m not ready to recommend it. It’s extremely difficult to read and it’s equally extremely off-putting by its gory nature, explicit violence and what not.
However, Mamleev’s philosophy is what keeps the narrative going. By creating caricature-like characters, he manages to deal with the matters that would have been very tough to deal with otherwise — the matters of life and death, the questions of loving yourself and finding the balance between this love and self-obsession.
What is death? How do we become human and stay human without neglecting the world surrounding us?

[Sergey · Rating 1 out of 5]

Говно какое-то. Герои – не люди, а отбросы, сюжет – как пьяный пиздёж под забором. Читаешь и думаешь: "Ну и хуйню ты сморозил, автор!"

[dddddddddddd dddddd · Rating 4 out of 5]

Годы метафизического отчаяния
Все носило на себе с какой-то занырливо-символический след, след какого-то угла
До замужества Лидочка на всем признавала одних насекомых, но только безобразных и похотливых. Жизнь - это добавка к половому акту. Спали друг с другом ошалело, без глаз
Паша до смури ненавидел детей, Потому что признавал во всем мире только огромное, как слоновые уши, закрывающие землю, свое голое сладострастие. Дети просто смущали его ум своей оторванностью от голого наслаждения. Для Павла ничего не существовало в мире, кроме собственного вопля сексуального самоутверждения
Клавуше с трудом давалась жизнь без объективинованной нелепости
Мгла в подполье шевелилась
Смотрела на Пашу маленьким зверем
Федор сидел против нее и, осиротев от самого себя, понемножечку пил водку
Она не выдержала охватившег ее внезапного, беспредметного страха и бросилась на кровать и заснула.
Во дворе обособленность все сгущалась
Любовь к мухе предвосхищает любовь к Господу
Лицо клавы млело в своей пухлости

ТАК ПОСЛЕ СМЕРТИ САМАЯ ЖИЗНЬ И ЕСТЬ, - УБЕЖДЕННО ПРОГОВОРИЛА КЛАВУША, РАЗВАЛЯСЬ В САМОЙ СЕБЕ ТЕЛОМ

ТО, что все иллюзорно, это хорошо. Но то, что я сам иллюзия - это уже слишком. Не хочу, не хочу! Что же, значит, я поглаживаю себя и это не соответствует глубинной истине?

Она не знала, с кем прощается: с вещью в себе или с человеко

Он даже не понимал, где и в каком состоянии сейчас нахо-дится, так как считал, что с каждой новой смертью уходит в следующий загробный мир и таким образом оказывается на том свете в степени, примерно равной числу себя-покойников, которых он хоронил.
Мысли становились дыбом
Попытка добиться распада загадки
Падов чувствовал, что Федор «их», то мракопомешательство - высокого качества
Все пункты его лица стояли торчком, а душа по сути была сморщена
Витя - не единственный, кто воспринял в своем уме мысли Высших Иерархий, но тяжести оных не выдержал и одичал

Господа, нас предали!!! Кто? Абсолют!

А ты все в тоске и водке?

Недаром Даль и пространство давно стали инобытием русского Духа
Где смерть, там и правда

Ушел мраковать

Аннушка вообще страсть как любила отдаваться мужчинам, которые отличались наиболее бредовыми представлениями о загробном мире

Толя любил после безумств и взлетов уходить в тягучий и беспросветный маразм

Человек заброшен в грязный подвал вселенной

Наглец по отношению ко всему земному


Ему всё чаще и чаще необходимо было или найти в женщине себя, или (без этого вообще не обходилось) допустить подлог с помощью воображения. Рушилась преграда между субъектом и предметом любви. Ты и твоя любовница - одно и то же. Жгучий источник полового раздражения, то есть собственное тело, был всегда при себе. Женщины, которых Извицкий порой использовал в качестве механизма во время любви к себе, настолько не замечались, что, казалось, их тела и души были наполнены одним воздухом. Зато какая радость была очнуться одному в постели и почувствовать обволакивающую, принадлежащую только тебе нежность своего тела! Даже дома казались ему проекцией собственного тела. Только бы не дотронуться до себя, не коснуться… а то разорву, разорву на части…

- Да, но и религиозная любовь может иметь сексуальный момент
- Но чаще всего сублимированный… и притом только момент.
- ДУХ МОЖНО ПРИВНОСИТЬ И В ГОЛЫЙ СЕКС

МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ СОЛИПСИЗМ ВЕДЕТ К СЕКСУАЛЬНОМУ

ЧТО значит для людей их круга духовная близость к женщине через общие, мракобесные миры

Прервет сон мира и вызовет сдвиг в запредельном

Господь вон тоже своего отца небесного потерял на время, но потом же, говорят, нашел…

Картина целующихся солипсистов стояла в его глазах, как кошмар

Играть в прятки с непостижимым

Теперь его решение равносильно действию

Полудоброжелательное пиво

Желаю скорее пройти этот формалистический фарс называемый смертью

Ветер рвал и метал листья, образуя в пространстве провалы

[Miodrag Milovanović · Rating 4 out of 5]

Roman Besani (originalno Шатуны) Jurija Mamlejeva može se posmatrati kao značajno ostvarenje unutar ruskog metafizičkog horora, književnog toka u kome se užas oblikuje kroz filozofska i ontološka pitanja. Mamlejev gradi svet u kome su likovi potpuno pomereni sa uvaženih egzistencijalnih oslonaca, a njihova dela i misli postaju simptom dubljeg poremećaja u shvatanju osnovnih pitanja života i smrti. Roman je fragmentaran i često namerno dezorijentišući, što ga približava tradiciji ruskog filozofskog romana, naročito liniji koja vodi od Dostojevskog, koga često pominje u romanu, ka Leonidu Andrejevu. Zlo se ovde ne pojavljuje kao spoljašnja sila, već kao unutrašnja logika likova, čije ponašanje deluje istovremeno ekstremno i uznemirujuće dosledno. Iako se Mamlejev često povezuje sa „unutrašnjim“ hororom, „Besani“ sadrže i scene koje su izrazito eksplicitne. Međutim, nasilje je usmereno ka samim osnovama postojanja, čime se dodatno naglašava metafizička dimenzija romana, a ne njegova šokantnost u uobičajenom žanrovskom smislu. U tom kontekstu moguće je povući i određena poređenja sa „Srpskim filmom“, iako se radi o različitim medijima i estetikama. Obe poetike dotiču krajnje tabu teme, ali sa različitim ciljevima: dok „Srpski film“ pretežno koristi eksplicitnost i provokaciju kako bi problematizovao društvenu stvarnost, Mamlejev se okreće filozofskom istraživanju granica bića, u kome nasilje ima pre svega ontološku, a ne društvenu funkciju. Umesto jasnih poruka ili zaključaka, delo ostavlja prostor za različita tumačenje, podstičući čitaoca da se suoči sa osnovnim filozofskim pitanjima, bez pokušaja da ih konačno razreši.

[Anna Dudina · Rating 3 out of 5]

Моя мотивация читать их была в том, что мне стало очень любопытно, что за новое направление в литературе он придумал
Я посмотрела его интервью, почитала биографию краткую, поняла, что чел ни разу не психопат, а очень даже образован и работал в том же вузе в сша, что и Набоков
Вкратце - его отец был психиатром и специализировался на сектах, вроде, и Мамлеев с детства все это читал

Суть Шатунов - это сфокусироваться на околосмертных чувствах жертвы и убийцы + принятии себя (там все герои истероиды или психопаты)
В целом, видно, что Мамлеев вдрхновлялся Ф.М., но он хлеще, конечно

Но! Мне Слепота далась в чтении сложнее, чем Шатуны
Вообще часть критиков говорят начинать Мамлеева не с Шатунов, я решила по жести пойти)
#прочитал_а_я

[Daniil Seliverstov · Rating 2 out of 5]

Книга читалась непростительно долго… Много насилия, концентрированной хтони. С одной стороны я спокойно отношусь ко всему этому, списывая на постмодерн, но автор писал, веря во всё это. Перечитывать? Сомневаюсь. Советовать? Только в литературоведческих целях, хотя кто я такой, чтобы кого-то останавливать.
Но откровения я не получил от автора.