Шатуны

by Юрий Мамлеев

О чем

Юрий Мамлеев — родоначальник и признанный мастер жанра метафизического реализма. Это литература конца света, исследующая чёрные дыры и бездны, открывающиеся в человеческих душах. «Шатуны» — гротескный андеграундный роман, написанный в шестидесятых годах прошлого столетия и долгое время не имевший шансов быть напечатанным в СССР. Это сюрреалистическое, нуарное и метафизическое изображение духовной и физической энтропии. Видимый мир — иллюзия и царство смерти, духовные искания в котором оборачиваются одержимостью. «Шатуны», по определению самого Юрия Мамлеева, это роман-загадка.

Об авторе

Юрий Мамлеев — российский писатель, др&

244 pages, Kindle Edition

Published April 21, 2023

About the author

See main profile here: Yuriy Mamleev.

Reviews

[Анатолій Волков · Rating 2 out of 5]

Впервые вижу, читаю под одной обложкой такое концентрированное собрание мракобесия под личиной чего-то мифического, немного может даже магического. Но нет, это не любимый мною магический реализм, это как утверждает сам автор - метафизический реализм. Все происходящее воспринимается как фантасмагория, как бред обдолбанного наркомана или полет мысли прокуренного режиссера артхаусника.
Люди по своей природе порочны и часто тянуться к такому болоту, какой цветастой тиной произрастает буквально с каждой страницы романа. Быть может в нас при этом говорит далекий предок, для которого не стоял моральный вопрос убийства, насилия или секса.
Знакомство с книгой произошло случайно, кто-то обронил заветное "никогда не читайте Шатунов Мамлева, никогда слышите? Шатуны! Мамлеев! Запомнили?" И естественно я запомнил и прочитал, теперь тоже самое говорю другим подозревая что тем самым создаю нехилую рекламу для этого романа. Напечатайся он подпольным мизерным тиражом я думаю многие бы его искали и покупали за хорошие деньги, а потом давали почитать близким друзьям чтоб проверить как он на нее среагирует.
Особо восприимчивым натурам вредно такое читать, особенно тем, кто любит погружаться в повествование с головой, опасно, можно свихнуться и заболеть той же болезнью вседозволенного отрытого мракобесия. И тем не менее при всем при этом я не могу назвать книгу мизантропской, что-то язык не поворачивается.
Еще при чтении меня мучал вопрос как автор, проживающий в стране где якобы "секса нет" мог написать такое, залез в гугл, проверил, все точно СССР, с картинки смотрит такой себе физик-интеллигент. Как так может быть?
Вообще книга загадка, второй раз я ее точно читать не буду, и не потому что много насилия, а потому что много метафизики и похожей скучной бредятины, но те, кто хочет окунуться в грязь, советую.

[Artyom Yakovlev · Rating 5 out of 5]

This novel is not for everyone and I’m not ready to recommend it. It’s extremely difficult to read and it’s equally extremely off-putting by its gory nature, explicit violence and what not.
However, Mamleev’s philosophy is what keeps the narrative going. By creating caricature-like characters, he manages to deal with the matters that would have been very tough to deal with otherwise — the matters of life and death, the questions of loving yourself and finding the balance between this love and self-obsession.
What is death? How do we become human and stay human without neglecting the world surrounding us?

[Sergey · Rating 1 out of 5]

Говно какое-то. Герои – не люди, а отбросы, сюжет – как пьяный пиздёж под забором. Читаешь и думаешь: "Ну и хуйню ты сморозил, автор!"

[Miodrag Milovanović · Rating 4 out of 5]

Roman Besani (originalno Шатуны) Jurija Mamlejeva može se posmatrati kao značajno ostvarenje unutar ruskog metafizičkog horora, književnog toka u kome se užas oblikuje kroz filozofska i ontološka pitanja. Mamlejev gradi svet u kome su likovi potpuno pomereni sa uvaženih egzistencijalnih oslonaca, a njihova dela i misli postaju simptom dubljeg poremećaja u shvatanju osnovnih pitanja života i smrti. Roman je fragmentaran i često namerno dezorijentišući, što ga približava tradiciji ruskog filozofskog romana, naročito liniji koja vodi od Dostojevskog, koga često pominje u romanu, ka Leonidu Andrejevu. Zlo se ovde ne pojavljuje kao spoljašnja sila, već kao unutrašnja logika likova, čije ponašanje deluje istovremeno ekstremno i uznemirujuće dosledno. Iako se Mamlejev često povezuje sa „unutrašnjim“ hororom, „Besani“ sadrže i scene koje su izrazito eksplicitne. Međutim, nasilje je usmereno ka samim osnovama postojanja, čime se dodatno naglašava metafizička dimenzija romana, a ne njegova šokantnost u uobičajenom žanrovskom smislu. U tom kontekstu moguće je povući i određena poređenja sa „Srpskim filmom“, iako se radi o različitim medijima i estetikama. Obe poetike dotiču krajnje tabu teme, ali sa različitim ciljevima: dok „Srpski film“ pretežno koristi eksplicitnost i provokaciju kako bi problematizovao društvenu stvarnost, Mamlejev se okreće filozofskom istraživanju granica bića, u kome nasilje ima pre svega ontološku, a ne društvenu funkciju. Umesto jasnih poruka ili zaključaka, delo ostavlja prostor za različita tumačenje, podstičući čitaoca da se suoči sa osnovnim filozofskim pitanjima, bez pokušaja da ih konačno razreši.