What do you think?
Rate this book
Anton Chekhov
A professor of Russian literature at the University of London presents a vivid, definitive biography, the product of five years of research into the Chekhov archives in Russia and the discovery of thousands of documents and letters. 20,000 first printing.
674 pages, Hardcover
First published January 1, 1997
59 people are currently reading
713 people want to read
About the author
Donald Rayfield
36 books47 followersDonald Rayfield is an emeritus professor of Russian and Georgian at Queen Mary University of London. He translated Nikolai Gogol’s Dead Souls and Varlam Shalamov’s Kolyma Stories and Sketches of the Criminal World for NYRB Classics.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 30 of 36 reviews
February 1, 2021
On completion of this thick book you know everything that happened in Chekhov's life. It is thorough. It is detailed. His life is told through letters and diary entries written by Chekhov himself and his friends, acquaintances, work associates, siblings, parents, aunts, uncles, spouses.... There exist numerous letters and diary entries. This is how people communicated at the end of the 1800s. Chekhov was born in 1860 and died in 1904 of TB. Much of these entries read as today's telephone conversations. Sometimes hearing the grumbles and mundane thoughts of what one ate for breakfast and how much the train ticket to Moscow cost and how cold it was and how a new maid had been employed and how the last one got pregnant and had to leave and how the crane died in the kitchen and ...... You get details, LOTS of details. These details give the reader a real understanding of life in Moscow and St. Petersburg and the Ukraine too. He was constantly traveling between these cities or to his country house. There he became a farmer. Later he bought a house in the Crimea.
These letters and diary entries and the resulting events are presented in chronological order. Each chapter often covers only two months! You hear what he does just about every day of those two months. Rarely are months skimmed, except maybe the beginning years of his life. They are covered but not in such detail. You learn exactly when each of his stories and plays were written. How he took one play and altered it to become another. You learn how what happened in his life is retold in these stories and plays. I have the feeling not one is missed.
But there is little analysis. What Chekhov wanted to say is described by what he did and what happened. The whys are left up to the reader to figure out from Chekhov’s actions. Chekhov himself did not did not give many explanations. History is mentioned briefly - Czar Alexander II, Czar Alexander III died, Nicholas the II came to power. Literature was censored and his too, but there is no discussion of why or how the government used censorship. There is no discussion of historical events. This is not a book of history but you do get a good look at Russian life.
Health or rather illness is a huge part of the book. So many died. This is not a "fun" read. By the time Chekhov reached some success he was sick, very sick. Watching how his TB, the “White Plague”, as it was then called, gets worse and worse is not easy reading. And he saw his friends die of the very illness he was suffering from. How does that feel? I must have gotten emotionally attached to him because his dearth at the end was horrible.
Chekhov first became a doctor, then only later a writer....and he writes about what he saw and experienced, i.e. Russian life. At the end he was supporting both emotionally and economically his whole family and so many others too. He was no angel. Choose one woman; now that was not his style. He did finally get married, but what happened then?! And he had things to do - doctoring or writing or farming - and as he saw it that came first! In his defense, people depended on him. You will learn about how he traveled to Sakhalin to document prisoners and their existence in Siberia. To write about this he had to know about it. He fought cholera, he set up schools, he…... He was a very busy and a very sick man. His life is extremely interesting.
One word about the narration by Fred Williams. He reads it slowly and steadily. The French pronunciation is laughable, but there isn't much French. It bugged me that dates are read in the following fashion: May 2, 1891 is read as "May two, rather than "May second".. Remember there are tons of dates! June 6-8 is read "June six slash eight", no not dash! This is rather petty of me......
I am very glad I read this book. It is not JUST about his books! I have one misgiving. I should have stopped and read each story and play as it is mentioned in the book. Had I done that I think perhaps I would have given the book more stars. I kick myself in that I didn't think of doing this until the very end. I also believe the more you know about Chekhov before you read this book the more you will appreciate it. If you are writing a paper for school, here is the book. I was just reading for fun, and honestly it did get a bit tedious at times.
These letters and diary entries and the resulting events are presented in chronological order. Each chapter often covers only two months! You hear what he does just about every day of those two months. Rarely are months skimmed, except maybe the beginning years of his life. They are covered but not in such detail. You learn exactly when each of his stories and plays were written. How he took one play and altered it to become another. You learn how what happened in his life is retold in these stories and plays. I have the feeling not one is missed.
But there is little analysis. What Chekhov wanted to say is described by what he did and what happened. The whys are left up to the reader to figure out from Chekhov’s actions. Chekhov himself did not did not give many explanations. History is mentioned briefly - Czar Alexander II, Czar Alexander III died, Nicholas the II came to power. Literature was censored and his too, but there is no discussion of why or how the government used censorship. There is no discussion of historical events. This is not a book of history but you do get a good look at Russian life.
Health or rather illness is a huge part of the book. So many died. This is not a "fun" read. By the time Chekhov reached some success he was sick, very sick. Watching how his TB, the “White Plague”, as it was then called, gets worse and worse is not easy reading. And he saw his friends die of the very illness he was suffering from. How does that feel? I must have gotten emotionally attached to him because his dearth at the end was horrible.
Chekhov first became a doctor, then only later a writer....and he writes about what he saw and experienced, i.e. Russian life. At the end he was supporting both emotionally and economically his whole family and so many others too. He was no angel. Choose one woman; now that was not his style. He did finally get married, but what happened then?! And he had things to do - doctoring or writing or farming - and as he saw it that came first! In his defense, people depended on him. You will learn about how he traveled to Sakhalin to document prisoners and their existence in Siberia. To write about this he had to know about it. He fought cholera, he set up schools, he…... He was a very busy and a very sick man. His life is extremely interesting.
One word about the narration by Fred Williams. He reads it slowly and steadily. The French pronunciation is laughable, but there isn't much French. It bugged me that dates are read in the following fashion: May 2, 1891 is read as "May two, rather than "May second".. Remember there are tons of dates! June 6-8 is read "June six slash eight", no not dash! This is rather petty of me......
I am very glad I read this book. It is not JUST about his books! I have one misgiving. I should have stopped and read each story and play as it is mentioned in the book. Had I done that I think perhaps I would have given the book more stars. I kick myself in that I didn't think of doing this until the very end. I also believe the more you know about Chekhov before you read this book the more you will appreciate it. If you are writing a paper for school, here is the book. I was just reading for fun, and honestly it did get a bit tedious at times.
June 18, 2025
огромная томина, но ужасно понравилось; взгляд на Чехова как на действительно живого человека, за что эту биографию часто критикуют: мол, мало про великие произведения. честно говоря, похуй на произведения, а вот про чахотку и сахалин расскажите-ка
советую максимально
советую максимально
July 3, 2013
Coming from Russia, where Chekhov is revered, this book was a revelation to me. Much of his character and personality I guessed through his books with a consistently low view of human nature and life in general. This biography was excellent in presenting a real complex man, who lived a tough life. He was kind to many strangers, but was often cruel to people, even to his loved ones. I think the dysfunctional family and unhappy childhood forever marred him for life. Since he didn't receive enough love growing up, he didn't have enough love to give. This book is very precise thanks to the vast Chekhov archive of letters lovingly preserved by his sister. The narrative could be slow and jumbled, especially at the beginning, where numerous Chekhov relatives are introduced in the first pages. Later, however, it is quite entertaining and humorous, providing many details not only of Chekhov life, but also on the everyday life in Russia. I liked that the author tried to reserve judgement in presenting many of the conflicts within Chekhov family,his friends and lovers.
May 19, 2013
This is a very very good book - it took me a long time to finish it, reading it mostly at night after putting the kids to bed; it's not the kind of history that has a strong narrative yarn. The author exhaustively documented Chekhov's life - you might feel like you're reading a kind of diary. And like Chekhov, himself, Rayfield lets you make your own judgments, largely.
I have not read any other biographies of Chekhov, so I cannot confirm or dispute the author's claims about how this biography differs from previous lives of Chekhov. I had only read Chekhov's dramas, before reading this, which is a tiny fraction of his work. I was left amazed by the scale of what he did in only 44 years. How did he fit it all in?
I have not read any other biographies of Chekhov, so I cannot confirm or dispute the author's claims about how this biography differs from previous lives of Chekhov. I had only read Chekhov's dramas, before reading this, which is a tiny fraction of his work. I was left amazed by the scale of what he did in only 44 years. How did he fit it all in?
January 8, 2022
Donald Rayfield’s 1997 ANTON CHEKHOV: A LIFE benefits from access to letters and other documents that were unavailable to earlier biographers or available only in bowdlerized form under Soviet censorship. I do not know but strongly suspect that the highly enjoyable vulgarity and ribaldry in passages Rayfield quotes were not a feature of previous Chekhov biographies. Chekhov was rather a rooster, and the language with which he describes his erotic adventures, including dalliances with other men’s wives and frequent visits to brothels, is not for the easily offended.
Chekhov had a miserable childhood under a puritanical, patriarchal, thrashing-prone father. Family relations and responsibilities remained consistently vexing after he achieved maturity. When he escaped the family for an extended sojourn to assess conditions in Siberia, he returned with his vision as a writer considerably darkened:
“He rarely referred to Sakhalin (Siberia) in his fiction, but his confirmed distrust of ideology and his preference for unspoiled nature over spoiled humanity are Sakhalin’s legacy. Chekhov’s remarks to Aleksei Suvorin that December (1890) echo those he would give to his fictional heroes: ‘God’s world is good. One thing is not good: us.’ “
I don’t recall coming across this 1894 letter to Suvorin when I read Chekhov’s collected letters: “Tolstoy’s morality has stopped moving me, in the depths of my soul I am hostile to it, and that of course is unjust. Peasant blood flows in me, and you can’t astound me with peasant virtues. Since I was a child I have believed in progress and could not do otherwise, since the difference between the time when I was thrashed and the times when thrashing stopped has been enormous. I love clever people, sensitivity, politeness, wit … I was affected not by the basic propositions, which were known earlier, but the Tolstoyan way of expressing oneself, the didacticism and probably a sort of hypnotism. Now something in me protests; calculation and justice tell me that electricity and steam show more love for humanity than chastity and vegetarianism.”
Chekhov was a lifelong active proponent of social reform. Near the end of his short ife, he was on an excursion accompanied by Savva Morozov and others. “Morozov may have been one of Russia’s ‘Rockefellers,’ subsidizing the arts and revolutionaries such as (Maxim) Gorky, but his workers lived in squalor with a drunken paramedic and an empty pharmacy to treat them. On discovering conditions at the plant, Anton made forcible protests, to which Morozov responded magnificently: the working day was cut from twelve to eight hours.” Reading that, I reflected that the peculiar marriage between exploitation and philanthropy is probably as old as time and remembered how Waste Management, inc., before legal action, simultaneously fouled the environment and underwrote productions of operas, giving us the opportunity to appreciate TRISTAN UND ISOLDE before being poisoned.
A pitfall of biography or almost any researched writing is the inclusion of details for no better reason than that the writer has been able to discover them. Rayfield does not by any means avoid this trap, and it severely burdens the book. Who cares if someone’s second cousin’s driver was stung by a bee at an outdoor luncheon attended by fourteen other guests, all of whose backgrounds are detailed, after which they never appear again?
I spent several minutes trying to make sense of this sentence in the first printing of the first U.S. edition: “As the family thinned out rows because fewer.” I even got up and paced the room, trying different inflections. Then it dawned on me that “because” was obviously a typographical error and should have been “became.” I hope this was corrected if there were subsequent printings. Proofreaders (if you still exist): know what an offensive disruption a typographical error is to a reader caught up in a text. It’s like having an actor forget or blow a line during an engaging stage performance.
Chekhov had a miserable childhood under a puritanical, patriarchal, thrashing-prone father. Family relations and responsibilities remained consistently vexing after he achieved maturity. When he escaped the family for an extended sojourn to assess conditions in Siberia, he returned with his vision as a writer considerably darkened:
“He rarely referred to Sakhalin (Siberia) in his fiction, but his confirmed distrust of ideology and his preference for unspoiled nature over spoiled humanity are Sakhalin’s legacy. Chekhov’s remarks to Aleksei Suvorin that December (1890) echo those he would give to his fictional heroes: ‘God’s world is good. One thing is not good: us.’ “
I don’t recall coming across this 1894 letter to Suvorin when I read Chekhov’s collected letters: “Tolstoy’s morality has stopped moving me, in the depths of my soul I am hostile to it, and that of course is unjust. Peasant blood flows in me, and you can’t astound me with peasant virtues. Since I was a child I have believed in progress and could not do otherwise, since the difference between the time when I was thrashed and the times when thrashing stopped has been enormous. I love clever people, sensitivity, politeness, wit … I was affected not by the basic propositions, which were known earlier, but the Tolstoyan way of expressing oneself, the didacticism and probably a sort of hypnotism. Now something in me protests; calculation and justice tell me that electricity and steam show more love for humanity than chastity and vegetarianism.”
Chekhov was a lifelong active proponent of social reform. Near the end of his short ife, he was on an excursion accompanied by Savva Morozov and others. “Morozov may have been one of Russia’s ‘Rockefellers,’ subsidizing the arts and revolutionaries such as (Maxim) Gorky, but his workers lived in squalor with a drunken paramedic and an empty pharmacy to treat them. On discovering conditions at the plant, Anton made forcible protests, to which Morozov responded magnificently: the working day was cut from twelve to eight hours.” Reading that, I reflected that the peculiar marriage between exploitation and philanthropy is probably as old as time and remembered how Waste Management, inc., before legal action, simultaneously fouled the environment and underwrote productions of operas, giving us the opportunity to appreciate TRISTAN UND ISOLDE before being poisoned.
A pitfall of biography or almost any researched writing is the inclusion of details for no better reason than that the writer has been able to discover them. Rayfield does not by any means avoid this trap, and it severely burdens the book. Who cares if someone’s second cousin’s driver was stung by a bee at an outdoor luncheon attended by fourteen other guests, all of whose backgrounds are detailed, after which they never appear again?
I spent several minutes trying to make sense of this sentence in the first printing of the first U.S. edition: “As the family thinned out rows because fewer.” I even got up and paced the room, trying different inflections. Then it dawned on me that “because” was obviously a typographical error and should have been “became.” I hope this was corrected if there were subsequent printings. Proofreaders (if you still exist): know what an offensive disruption a typographical error is to a reader caught up in a text. It’s like having an actor forget or blow a line during an engaging stage performance.
May 21, 2019
Очень скрупулезная, старательная биография, которая рассказывает буквально о каждом чихе Чехова, его многочисленных родственников, немногочисленных друзей, коллег и теток, которым он кружил голову, как какой-нибудь, я не знаю, Ален Делон (непонятно, в чем секрет, но на каждый конкретный момент времени у Антона Палыча было не меньше трех дам в разной степени болезненной зависимости от него). При этом каждый упомянутый чих подкрепляется цитатой из писем - автор перелопатил все чеховские архивы, до которых мог дотянуться. В результате чтение выходит не слишком увлекательное, но познавательное. Классик из него вырисовывается не слишком приятным в общении эгоцентриком, чья гениальность - просто одно из обстоятельств жизни, как погода или политический строй. Анализа творчества в книге немного (в основном, конечно, пьесы, которые западным исследователям Чехова всегда ближе, чем проза), а по большей части - бесконечная бытовая рутина с переездами, дачами, огородами, покупками, ремонтами, гонорарами, родственниками, болезнями, романами, редакционными дрязгами, поездами, докторами и вечно разбитыми русскими дорогами, чем дальше, чем тоскливее.
November 15, 2019
(read in french - excellent translation) incredibly detailed and accomplished biography - it takes some time to read through it, it tells you everything cekhov did, day by day, about the writing, the medecine, the houses he bought and luved in - but also about the relationships, about souvorin, gorki, olga knipper, his many lovers and friends, his parents, his brothers and his sister, macha who became the one to keep the archive and the house in yalta, now a museum. these day by day accounts of cekhovs life, his writing if every short story, and then of the plays, the catastrophic premiere of the seagull in st. petersburg, the way he felt about it, promising himself to never again write for the theatre - and then the creation if the Art Theatre in Moscow, which gave new life ro The Seagull, then Uncle Vanja - and for which he wrote The Three Sisters, and, already very sick, The Cherry Orchard. reading it, day after day, you re-live his life, with all its creativity, the glory and the pain, all the imperfection of one of the most accomplished human lifes. very highly recommended.
September 24, 2019
Что-то есть неверное в методиках преподавания литературы в средней школе. Лучшие писатели России, классики, изрядно надоев и наскучив, забронзовев, так и остаются подчас непонятыми, и неузнанными. Не всегда бывает просто преодолеть возведённую школьной программой стенку между читателем и автором. Возвращение к классическим произведениям иногда предстают настоящим подлинным открытием: «нам говорили совсем о другом». По большому счёту, к Чехову я пришел годам к двадцати шести. Это было одно из ярчайший читательских потрясений. С тех пор я убеждён, если кто-то утверждает, что Чехов скучен и зануден, он просто не избавился от вживлённых стереотипов.
Книга профессора Лондонского университета Дональда Рейнфилда «Жизнь Антона Чехова» стала одним из лучших и незамутнённых исследований жизни писателя. Возможно, свою роль сыграла отстранённость взгляда. Это взгляд снаружи, продолжительная работа с письмами, документами, обширнейшим библиографическим материалом стали основой скрупулёзнейшего жизнеописания Чехова. Главы в книге дробятся едва ли не помесячно. Вышло так, что одна из лучших биографий российского писателя написана английским профессором.
Но вот первое открытие: всё то, что говорили в школе о честности, порядочности, высокой культуре, интеллигентности Чехова оказалось правдой. Он таким и был на самом деле. Все свои не самые большие заработки тратил на поддержание многочисленной и менее успешной родни. Купил поместье, и отремонтировал дороги, построил больницу, оказывал помощь школам. Счёл важным для себя совершить путешествие на Сахалин и провести там перепись населения.
При этом сам по себе был человеком категорически противоречивым, сложным. Как в одном человеке уживалось столько всего? Слыл человеком с твёрдым характером, при этом назвал своего, привезённого из путешествия, мангуста — Сволочью. Будучи безнадёжным больным, строил долгосрочные планы и, наконец, женился. Но в жёны выбрал одну из самых неподходящих для него женщин: эмансипированную, преданную театру Немировича-Данченко Ольгу Книппер. Они и жили порознь: он проводил время в Ялте, супруга была занята в Москве. Любил устраивать домашние спектакли, но и находил большое удовольствие в том, чтобы «тараканить антоновок» (что имеется в виду — читайте сами). К слову говоря, Рейнфилд порой слишком уж увлекается подробностями личной жизни классика, едва не скатываясь к банальной бульварщине.
При всём этом непостижимом разнообразии свой личный опыт у Чехова в литературе не отразился. Видимо, тем для рассказов хватало со стороны. Будучи безумно популярным писателем, так и не вдарился в нравоучения, оставляя право делать выводы читателям. Зато вместо стройной собственной философской школы (представить, например, «толстовца» очень легко, а «чеховца» решительно невозможно), Чехов стал первым, кто в своих рассказах основной посыл, мысль стал вкладывать между строк. Чехов — не в описаниях, он в точности формы, непревзойдённом стиле и мастерстве передавать глубочайшие пропасти в человеческой натуре, описывая вполне бытовые сцены. Неоднозначность прочтения — тоже Чехов.
О влиянии Чехова на своё творчество говорили все: от Шервуда Андерсона и Эрнеста Хэмингуэя, до Джона Чивера и Реймонда Карвера. О том, что драматургия Чехова — золотой фонд, тоже лишний раз упоминать не стоит.
Так в чем же для нас может быть ценность книги Рейнфилда, который, по большому счёту, ничего принципиального нового к портрету Чехова не прибавил? Как раз вот в этом взгляде со стороны. Эта книга, во многом, признание, зарубежного читателя в любви к русской классике, к России. Кроме того, эта книга вряд ли бы получила такое живое звучание, если бы Рейнфилд не уделил внимание описанию атмосферы Российского государства того времени. От детских лет в Таганроге до особенностей книгоиздательства начала XX-го века. От театрального закулисья до нюансов романтической переписки. От деталей проживания русских в Ницце до бытовых условий мелиховского поместья. Без этой работы, напоминающей старинные торжественные фотографии, эта книга была бы неточной.
«Жизнь Антона Чехова» — одна из лучших книг из цикла «портрет на фоне эпохи».
Книга профессора Лондонского университета Дональда Рейнфилда «Жизнь Антона Чехова» стала одним из лучших и незамутнённых исследований жизни писателя. Возможно, свою роль сыграла отстранённость взгляда. Это взгляд снаружи, продолжительная работа с письмами, документами, обширнейшим библиографическим материалом стали основой скрупулёзнейшего жизнеописания Чехова. Главы в книге дробятся едва ли не помесячно. Вышло так, что одна из лучших биографий российского писателя написана английским профессором.
Но вот первое открытие: всё то, что говорили в школе о честности, порядочности, высокой культуре, интеллигентности Чехова оказалось правдой. Он таким и был на самом деле. Все свои не самые большие заработки тратил на поддержание многочисленной и менее успешной родни. Купил поместье, и отремонтировал дороги, построил больницу, оказывал помощь школам. Счёл важным для себя совершить путешествие на Сахалин и провести там перепись населения.
При этом сам по себе был человеком категорически противоречивым, сложным. Как в одном человеке уживалось столько всего? Слыл человеком с твёрдым характером, при этом назвал своего, привезённого из путешествия, мангуста — Сволочью. Будучи безнадёжным больным, строил долгосрочные планы и, наконец, женился. Но в жёны выбрал одну из самых неподходящих для него женщин: эмансипированную, преданную театру Немировича-Данченко Ольгу Книппер. Они и жили порознь: он проводил время в Ялте, супруга была занята в Москве. Любил устраивать домашние спектакли, но и находил большое удовольствие в том, чтобы «тараканить антоновок» (что имеется в виду — читайте сами). К слову говоря, Рейнфилд порой слишком уж увлекается подробностями личной жизни классика, едва не скатываясь к банальной бульварщине.
При всём этом непостижимом разнообразии свой личный опыт у Чехова в литературе не отразился. Видимо, тем для рассказов хватало со стороны. Будучи безумно популярным писателем, так и не вдарился в нравоучения, оставляя право делать выводы читателям. Зато вместо стройной собственной философской школы (представить, например, «толстовца» очень легко, а «чеховца» решительно невозможно), Чехов стал первым, кто в своих рассказах основной посыл, мысль стал вкладывать между строк. Чехов — не в описаниях, он в точности формы, непревзойдённом стиле и мастерстве передавать глубочайшие пропасти в человеческой натуре, описывая вполне бытовые сцены. Неоднозначность прочтения — тоже Чехов.
О влиянии Чехова на своё творчество говорили все: от Шервуда Андерсона и Эрнеста Хэмингуэя, до Джона Чивера и Реймонда Карвера. О том, что драматургия Чехова — золотой фонд, тоже лишний раз упоминать не стоит.
Так в чем же для нас может быть ценность книги Рейнфилда, который, по большому счёту, ничего принципиального нового к портрету Чехова не прибавил? Как раз вот в этом взгляде со стороны. Эта книга, во многом, признание, зарубежного читателя в любви к русской классике, к России. Кроме того, эта книга вряд ли бы получила такое живое звучание, если бы Рейнфилд не уделил внимание описанию атмосферы Российского государства того времени. От детских лет в Таганроге до особенностей книгоиздательства начала XX-го века. От театрального закулисья до нюансов романтической переписки. От деталей проживания русских в Ницце до бытовых условий мелиховского поместья. Без этой работы, напоминающей старинные торжественные фотографии, эта книга была бы неточной.
«Жизнь Антона Чехова» — одна из лучших книг из цикла «портрет на фоне эпохи».
June 17, 2007
I read this ages ago but my primary memory of this book is putting it down and clasping my hands exclaiming 'I love Anton Chekhov'. What a beautiful man!
September 20, 2021
Verta perskaityti knyga, pateikianti Čechovo gyvenimo konkrečių įvykių aprašymą. Sunku įsivaizduoti, kad tas ligotas ir niūrokas rašytojas kartu buvo toks pašėlęs mergišius, kad ant jo kaklo tiesiog kabinosi moterys. Taip pat pateikti jo apsakymų siužetai. Žodžiu, puiki knyga, nors vietomis trūksta platesnių apibendrinimų. Skaitosi gerai.
July 29, 2016
This is a scholarly, detailed and thorough biography of Anton Chekhov. If you're serious to learn about Anton Chekhov, the man, his life, his writing and how he went about it; to learn of Anton Chekhov, the nonjudgmental humanitarian, interested in and curious about those from all echelons of society, his encounters and discussions with Leo Tolstoy, Pyotr Tchaikovsky and other notables of the time, then you'll want to read this book. Donald Rayfield's biography makes you feel as if you are walking through Chekhov's life right beside him.
January 12, 2017
«Заманухой» в этой книге стало использование автором источников, ранее не введенных в литературоведческий оборот и пылившихся в архивах. Семь тысяч писем, примерно половина из которых никогда не упоминалась в печати, причем прежде всего затрагивающие частную жизнь писателя, — это впечатляет. Не в плане того, что очень хочется сунуть нос в его частную жизнь. Писатель такого масштаба — по определению лицо публичное, и если создается его биография, хочется рассчитывать на точность и добросовестность исследователей. Однако Чехов, к сожалению, персона достаточно залакированная.
Советская традиция избегать «дискредитации и опошления» образа писателя (формулировка из постановления Политбюро ЦК КПСС, запрещающего публикацию некоторых чеховских текстов) и по сей день вселяет в российских ученых сомнения в необходимости предъявлять публике чеховские архивы во всей их полноте. Три года, проведенные в поисках, расшифровке и осмыслении документов убедили меня в том, что ничего в этих архивах не может ни дискредитировать, ни опошлить Чехова. Результат как раз обратный: сложность и глубина фигуры писателя становятся более очевидными, когда мы оказываемся способны объяснить его человеческие достоинства и недостатки.
Книга непредвзятого англичанина описывает именно жизненный путь Антона Павловича, его биографию, не ставя целью делать подробный литературно-критический разбор произведений. И это можно отнести к ее достоинствам.
Надо признаться, что у меня сложные отношения с Чеховым: всю жизнь пытаюсь его полюбить. Но ничего не получается: жалею «Каштанку» — тошнит от смешных рассказов; проникнусь к Мисюсь — тут же какие-нибудь «Мужики» тоску нагоняют; обнаружу шедевр «Святою ночью» — а следом «Скучную историю», ску-ууууу-учную. «Дуэль» — пять с плюсом, «Печенег» — два с минусом. «Чайка» — пятерка, «Дядя Ваня» — кошмар. Такая чехарда. А с портрета смотрит педант в пенсне и хочет прочитать мораль, что именно во мне должно быть прекрасно.
Книга Рейфилда помогла увидеть живого человека — со слабостями, сомнениями, ошибками, неумением устроиться в жизни — то есть устроить себе нормальную комфортную жизнь; с безуспешными попытками сделать счастливыми людей вокруг себя, хотя бы самых близких.
"Антона уже не хватало на всех, кто претендовал на его сочувствие, на его гостеприимство и на его доходы".
А вот — о близких, о живописной чеховской семье:
"Чехов, уже издавший тогда книгу „В сумерках“, вдруг нахмурился и сказал: „Моя матушка до сих пор думает, что я пишу стихи!“ Скорее всего, это было правдой – родители никогда не читали рассказов Антона, да и мало что видели из его пьес".
Поездка за границу:
"В Вене его поразила открытость людского общения – в Москве откровенный разговор на улице с незнакомым человеком вполне мог привлечь внимание тайной полиции. Чехов писал домашним: «Странно, что здесь можно все читать и говорить о чем хочешь»".
Чехов — о свободе:
"В письме к Суворину в октябре 1891 года он признался: «Ничего так не люблю, как личную свободу»".
…и о счастье:
«Счастье же, которое продолжается изо дня в день, от утра до утра, — я не выдержу. <…> Я обещаю быть великолепным мужем, но дайте мне такую жену, которая, как луна, являлась бы на моем небе не каждый день».
"Пережив заслуженный успех «Мужиков», сразу сказавшийся на выручке от продажи чеховских кни��, и оправдав себя собственной болезнью, Антон наконец смог воплотить в жизнь мечту, которая никогда не покидала его, хотя едва ли вообще могла сбыться: «одним из необходимых условий личного счастья является праздность»".
А это — о деньгах:
«…те самые произведения писателя, которые читаются всей Россией, не в состоянии окупить ему ни отдыха, ни поездки на юг, ни необходимой для больного человека обстановки…»
О «Трех сестрах» — вот не знала, что сестры Бронте тут «при чем»!
"Пьеса имела и английский источник. Еще в 1896 году Антон отослал в таганрогскую библиотеку биографию сестер Бронте — историю трех талантливых и несчастных девушек, стремящихся вырваться из провинциального Йоркшира; в их жизни есть и деспотичный отец, и мать, о которой сохранились лишь смутные воспоминания, и обожаемый брат, превратившийся в бездельника и пьяницу. Сестры Прозоровы у Чехова во многом сходны с сестрами Бронте".
А как же тяжело читать вот это:
"Работа над новой пьесой продвигалась медленно: если двадцать лет назад Антон тратил на рассказ день, а десять лет назад — неделю, то теперь ему требовался целый год".
Книгу просто хочется растащить на цитаты ))) А после ее прочтения было хорошо побродить по чеховскому дому-музею на Садово-Кудринской — очень атмосферное место.
Советская традиция избегать «дискредитации и опошления» образа писателя (формулировка из постановления Политбюро ЦК КПСС, запрещающего публикацию некоторых чеховских текстов) и по сей день вселяет в российских ученых сомнения в необходимости предъявлять публике чеховские архивы во всей их полноте. Три года, проведенные в поисках, расшифровке и осмыслении документов убедили меня в том, что ничего в этих архивах не может ни дискредитировать, ни опошлить Чехова. Результат как раз обратный: сложность и глубина фигуры писателя становятся более очевидными, когда мы оказываемся способны объяснить его человеческие достоинства и недостатки.
Книга непредвзятого англичанина описывает именно жизненный путь Антона Павловича, его биографию, не ставя целью делать подробный литературно-критический разбор произведений. И это можно отнести к ее достоинствам.
Надо признаться, что у меня сложные отношения с Чеховым: всю жизнь пытаюсь его полюбить. Но ничего не получается: жалею «Каштанку» — тошнит от смешных рассказов; проникнусь к Мисюсь — тут же какие-нибудь «Мужики» тоску нагоняют; обнаружу шедевр «Святою ночью» — а следом «Скучную историю», ску-ууууу-учную. «Дуэль» — пять с плюсом, «Печенег» — два с минусом. «Чайка» — пятерка, «Дядя Ваня» — кошмар. Такая чехарда. А с портрета смотрит педант в пенсне и хочет прочитать мораль, что именно во мне должно быть прекрасно.
Книга Рейфилда помогла увидеть живого человека — со слабостями, сомнениями, ошибками, неумением устроиться в жизни — то есть устроить себе нормальную комфортную жизнь; с безуспешными попытками сделать счастливыми людей вокруг себя, хотя бы самых близких.
"Антона уже не хватало на всех, кто претендовал на его сочувствие, на его гостеприимство и на его доходы".
А вот — о близких, о живописной чеховской семье:
"Чехов, уже издавший тогда книгу „В сумерках“, вдруг нахмурился и сказал: „Моя матушка до сих пор думает, что я пишу стихи!“ Скорее всего, это было правдой – родители никогда не читали рассказов Антона, да и мало что видели из его пьес".
Поездка за границу:
"В Вене его поразила открытость людского общения – в Москве откровенный разговор на улице с незнакомым человеком вполне мог привлечь внимание тайной полиции. Чехов писал домашним: «Странно, что здесь можно все читать и говорить о чем хочешь»".
Чехов — о свободе:
"В письме к Суворину в октябре 1891 года он признался: «Ничего так не люблю, как личную свободу»".
…и о счастье:
«Счастье же, которое продолжается изо дня в день, от утра до утра, — я не выдержу. <…> Я обещаю быть великолепным мужем, но дайте мне такую жену, которая, как луна, являлась бы на моем небе не каждый день».
"Пережив заслуженный успех «Мужиков», сразу сказавшийся на выручке от продажи чеховских кни��, и оправдав себя собственной болезнью, Антон наконец смог воплотить в жизнь мечту, которая никогда не покидала его, хотя едва ли вообще могла сбыться: «одним из необходимых условий личного счастья является праздность»".
А это — о деньгах:
«…те самые произведения писателя, которые читаются всей Россией, не в состоянии окупить ему ни отдыха, ни поездки на юг, ни необходимой для больного человека обстановки…»
О «Трех сестрах» — вот не знала, что сестры Бронте тут «при чем»!
"Пьеса имела и английский источник. Еще в 1896 году Антон отослал в таганрогскую библиотеку биографию сестер Бронте — историю трех талантливых и несчастных девушек, стремящихся вырваться из провинциального Йоркшира; в их жизни есть и деспотичный отец, и мать, о которой сохранились лишь смутные воспоминания, и обожаемый брат, превратившийся в бездельника и пьяницу. Сестры Прозоровы у Чехова во многом сходны с сестрами Бронте".
А как же тяжело читать вот это:
"Работа над новой пьесой продвигалась медленно: если двадцать лет назад Антон тратил на рассказ день, а десять лет назад — неделю, то теперь ему требовался целый год".
Книгу просто хочется растащить на цитаты ))) А после ее прочтения было хорошо побродить по чеховскому дому-музею на Садово-Кудринской — очень атмосферное место.
This entire review has been hidden because of spoilers.
March 10, 2022
A lot of high ratings here, but to me one word summed up this book. Boring. Not just a detailed biography, but overly detailed. The book would have benefited from a much better editor. The reader is forced to endure excruciating and mundane minutia of everyday life, such as a long and unneeded list of every item sold in Anton Chekhov's father's shop (this is just one example). I kept putting this book down and picking it up with resoluteness, but it wore me down in the end. What a slog. One good point in the book's favor are the number of great pictures. If you can find this book at a bargain price, the pictures might be worth what you pay. I'll have to look for a different biography on Chekhov. A shame since I was really looking forward to reading this book.
January 30, 2009
Audiobook.
Not sure I'd give it a full four "I really liked it" but still. I listened to it for almost 29 hours, so it gets the benefit of the doubt. Benefits from an influx of correspondence never before seen, so there's a lot in this biography that couldn't have been in the prior ones. The first while was fairly unexciting as it dealt with his childhood and adolescence and I'm more concerned with his writing years, but, of course, his childhood and adolescence provide valuable insights into his character and authorial nature. I would recommend it to anyone else seriously interested in Chekhov.
Not sure I'd give it a full four "I really liked it" but still. I listened to it for almost 29 hours, so it gets the benefit of the doubt. Benefits from an influx of correspondence never before seen, so there's a lot in this biography that couldn't have been in the prior ones. The first while was fairly unexciting as it dealt with his childhood and adolescence and I'm more concerned with his writing years, but, of course, his childhood and adolescence provide valuable insights into his character and authorial nature. I would recommend it to anyone else seriously interested in Chekhov.
December 25, 2019
Exhaustive and exhausting, to be cliche about it. Extremely detailed and informative, and as far as I could tell a balanced and fair view of a complex and important personality. However, the book functions mostly as a very long list of facts about a person, rather than an attempt to draw a portrait of an artist. For example, after Chekhov dies, Rayfield mentions the logistics of Chekhov's funeral and then describes the basic facts of how every relation of Chekhov's died over the next 50 years, with no commentary on the importance of Chekhov or his posthumous influence. Highly recommend if you need to research Chekhov (as I did) but not recommended if you want to read something for pleasure.
Want to read
January 30, 2010At first glance, this strikes me as one of those bio's that includes every minute detail one could possibly track down about person, a quality some initial print reviewers criticized, but after dipping into Troyat's serviceable but rather superficial bio, I think I'd prefer too much detail to broad sketches.
March 7, 2019
I'm sure there are amusing names for hyper-inclusive biographies, I mean, right down to toilet paper usage (not kidding) - let us just call it the "laundry list bio". Much new information was released in the last few decades, letters etc. of Chekhov's that had been considered too racy by the Soviet state. And racy plenty of it is. Chekhov, rather like Shakespeare, arose from a class only two generations away from serfdom into precarious middle-class (shopkeeping). The parents worked tirelessly and devotedly (which includes beatings, scoldings and whatever else deemed necessary) to encourage the five boys to study hard and make something of themselves. This did not exclude occasionally abandoning them while they went elsewhere to try and make money. (The one sister, Masha, did receive slightly less harsh treatment although she was expected to do her share in the household.) The father, Pavel, was a religious fanatic and the boys grew up memorizing vast tracts of bible and music, reciting and singing the orthodox litany. Rayfield is so intent on laying out the new information that he does not linger over interpretation -- but many have seen that the Chekhovian story structure is musical, theme, development, return to deepened theme (at the simplest) and likely it is from this early influence. Rayfield mentions this here and there, but no deeper looks. As the boys grow up it becomes apparent that Kolia, the painter, is a genius but unstable and that Anton is the most stable and the most intelligent of the lot. Oldest brother Aleksandr is a math/science whiz but also vulnerable to substance abuse. They are all very randy and crude in ways that separate them entirely from, say, Tolstoy and the aristocratic classes. In fact there is something Elizabethan all around in a reaching after everything life could offer, as if knowing it couldn't last long. Russia at the turn of the century had, perhaps, more in common with earlier times than staid and repressed Western Europe. (About to explode into violence, yes.) In a biography of this magnitude I can hardly summarize but I will say that many things surprised me -- among them how careless Chekhov's family were with him, given that he became the de facto head of the family, a famous and admired man, the breadwinner. They were also amazingly restless always hopping on trains to Moscow, Petersburg, back to the dacha in the country, later to Yalta, now and then into Europe . . . and as Chekhov grew more ill these jaunts didn't cease. The weather in Russia is truly appalling most of the year and he found himself stuck in terrible circumstances waiting for trains -- no doubt these speeded on his death. The contradictions are endless. Chekhov knew how important he was: he never let Masha marry (she was not sure she wanted to and he played on it so she would stay head of domestic affairs for him). Everyone knew he was ill and that he should be kept warm and well fed, and yet Masha would go off, or later his wife Olga, and the house would go cold and the food would revert to potatoes and indigestible fatty stews he couldn't stomach . . . His mother was rather hopeless at caring for him too. Dogs were adored then cruelly abandoned. There were interludes, a few years at the dacha Melikhovo where they played at being estate owners and enjoyed themselves but it all proved to be incredibly hard work. I'm rambling -- Rayfield does provide the information for the knowledgeable Chekhovian to draw the parallels between what went on in his family life, love life, and travels and what he put into his works. An exhausting and exhaustive read but worth it for any Chekhovian admirer, which I am. The writing is never anything but solid, clear and so a degree above pedestrian, but Rayfield was trying to get in every scrap of information and he succeeds. ****1/2
LibraryThing2019
LibraryThing2019
November 18, 2022
Прочитала четверть книги через силу. Просто лучший пример того, как прекрасный материал и многолетнюю архивную работу можно испортить ужасной подачей.
И дело не только в обилии деталей, о которых никто не спрашивал, а о вопиющем отсутствии внутренней логики. Ни одного абзаца не написано последовательно. В какой-то момент начинаешь в себе сомневаться: может, со мной что не так?
Вот пример: "Однако Александр оставался с Анной вплоть до самой её смерти - по его собственному признанию, из чистого сострадания. В то время она уже пятый месяц носила под сердцем его второго ребёнка" - думаете, она его носила, когда умерла? Нет. Она ещё двух родила. В какое "то время", непонятно.
Или:
"Двадцать шестого августа его жена Анна, к неудовольствию старших Чеховых, родила мальчика, которого назвали в честь Коли, и Александр пристроил ее на время к родственникам в Туле. Теперь у него в Петербурге была работа, дающая право на пенсию, бесплатная квартира и топливо, прислуга, кормилица для младенца и вдобавок уже много чего повидавшая гончая Гершка. Лейкин печатал его рассказы, а сам Александр выступал еще как агент Антона, но жизнь свою он так и не смог наладить, ибо совершенно был неспособен удержать в руках деньги. После Пасхи стало ясно, что исстрадавшаяся от ревности и от чахотки Анна снова ждет ребенка. Между тем их кормилица слегла в постель с приступами лихорадки и, чтобы ухаживать за ней, в квартире поселился ее муж. Горничная Катька то и дело воровала из чулана продукты. От нечистой невской воды у Александра расстроилось пищеварение" - зачем, зачем всё это?!
Единственная работа с источником после его находки, которую потрудился провести автор, это разложить всё это хронологически. К сожалению, он решил при этом не пренебрегать ни одной деталью, поэтому вместе с успехами Антона Чехова вам придётся в каждом абзаце читать про повидавшую виды гончую и вороватую служанку (которые, к слову, больше ни разу упомянуты не будут).
Ощущение, как будто меня завели в дом человека, у которого наваждение тащить в дом всякий мусор и тупо складировать его без сортировки. Весьма вероятно, что под газетками и не стираными с 1887 года трусами бриллианты, но пусть они достанутся другому: я не выношу такой бардак.
И дело не только в обилии деталей, о которых никто не спрашивал, а о вопиющем отсутствии внутренней логики. Ни одного абзаца не написано последовательно. В какой-то момент начинаешь в себе сомневаться: может, со мной что не так?
Вот пример: "Однако Александр оставался с Анной вплоть до самой её смерти - по его собственному признанию, из чистого сострадания. В то время она уже пятый месяц носила под сердцем его второго ребёнка" - думаете, она его носила, когда умерла? Нет. Она ещё двух родила. В какое "то время", непонятно.
Или:
"Двадцать шестого августа его жена Анна, к неудовольствию старших Чеховых, родила мальчика, которого назвали в честь Коли, и Александр пристроил ее на время к родственникам в Туле. Теперь у него в Петербурге была работа, дающая право на пенсию, бесплатная квартира и топливо, прислуга, кормилица для младенца и вдобавок уже много чего повидавшая гончая Гершка. Лейкин печатал его рассказы, а сам Александр выступал еще как агент Антона, но жизнь свою он так и не смог наладить, ибо совершенно был неспособен удержать в руках деньги. После Пасхи стало ясно, что исстрадавшаяся от ревности и от чахотки Анна снова ждет ребенка. Между тем их кормилица слегла в постель с приступами лихорадки и, чтобы ухаживать за ней, в квартире поселился ее муж. Горничная Катька то и дело воровала из чулана продукты. От нечистой невской воды у Александра расстроилось пищеварение" - зачем, зачем всё это?!
Единственная работа с источником после его находки, которую потрудился провести автор, это разложить всё это хронологически. К сожалению, он решил при этом не пренебрегать ни одной деталью, поэтому вместе с успехами Антона Чехова вам придётся в каждом абзаце читать про повидавшую виды гончую и вороватую служанку (которые, к слову, больше ни разу упомянуты не будут).
Ощущение, как будто меня завели в дом человека, у которого наваждение тащить в дом всякий мусор и тупо складировать его без сортировки. Весьма вероятно, что под газетками и не стираными с 1887 года трусами бриллианты, но пусть они достанутся другому: я не выношу такой бардак.
July 19, 2021
Эта книга проливает свет на жизнь Антона Чехова, который из плоского портрета над доской в кабинете русского и литературы становится живым, чувствующим, многогранным человеком. Архивы Чехова не публиковали, потому что не дай бог кто узнает, что он полжизни ст��адал от геморроя, не стеснялся разговаривать о сексе, завёл роман с лесбиянкой… или не роман, а просто крепкую дружбу - в архивах Чехова, оказывается, сохранилось столько упоминаний о множестве людей, что легко потеряться во всех этих именах. Ну так вот, я все это узнала - и что? И ничего. Чехов не перестал быть менее великим, хотя стал более «физическим». Что вовсе неплохо…
February 16, 2025
Образцово изучена переписка Чехова и его близких. Его батя и братья, конечно, та ещё семейка Аддамс, я бы посмотрел ситком про них (любимый — Александр и его дуболомный стиль писем). Анализа творчества особо нет (впрочем, книга и не претендует, тут без претензий), хоть немного бОльшего погружения в эпоху (а вот этого бы уже хотелось) — тоже. Если интересно, каков Чехов был в быту и в общении с близкими — наверное, лучше книги не найти, в остальном необязательная вещь. Авторские ремарки про других знаменитых людей, мелькающих на страницах, вроде Куприна или Горького, порой вызывают испанский стыд.
October 27, 2024
Читал русский перевод, поскольку был бумажный экземпляр. В предислови к русскому изданию сказано, что переводчик(и) внесли множество поправок в оригинальный текст, да и читать транлиттерированные имена собственные было бы утомительно.
Очень порадовал "непризнанный гений" эпистолярного жанра старшего брата Александра в переписке с Антоном. =) Это очень круто.
Книга превосходная и крайне подробная.
Очень порадовал "непризнанный гений" эпистолярного жанра старшего брата Александра в переписке с Антоном. =) Это очень круто.
Книга превосходная и крайне подробная.
November 30, 2025
Too detailed a biography. If you are after a biography that covers the minutiae of Chekhov’s life then this biography is for you. You almost have the feeling after you read it that you know what Chekhov had for dinner every day. But is this what you really want to know about the man? Other great men that came into Chekhov’s orbit like Stanislavski and Gorky are given short shrift. And you only get a cursory feel for the impact of the times Chekhov lived through on his writing.
June 20, 2020
It's a long work, and stylistically, it's not dynamically written. However, the research and the depth is so overwhelming that you keep reading. Through the pages Chekhov becomes an enigma, and perhaps one of the most complex figures you will ever meet. Studying his life is clearly worth it, both for the warts and glory.
April 16, 2019
В школе я прочитала почти полностью чеховское ПСС, теперь было интересно узнать о личной стороне его творчества. Но где-то с середины мне ужасно надоели все мелкие герои и их перепетии, хотелось больше анализа и больше связи личной жизни Чехова с его произведениями.
February 8, 2018
Interesting insight into life in Russia in the late 1800s but not the best biography.
April 18, 2018
A lively read, thoroughly researched -- an all around outstanding biography
Read
February 11, 2020Другой Чехов в отличии от биографических, нашими преподносимых. Это живой, разный,не иконный человек. Так и не разгаданный.
August 8, 2023
Слушала в качестве аудиокниги, очень крутая книга.
April 22, 2025
A wonderful biography in which the great writer is portrayed as an ordinary person.
July 10, 2025
Fantastic, modern biography.
Displaying 1 - 30 of 36 reviews