What do you think?
Rate this book
Андрей Белый - Собрание сочинений #4
Собрание сочинений. Воспоминания о Блоке
Среди многочисленной мемуарной литературы об Александре Блоке воспоминания Андрея Белого (Б. Н. Бугаева; 1880—1934), крупного русского писателя-символиста, выделяются своей уникальностью. Сверстник Блока, он был связан с ним долголетними и сложными отношениями «дружбы-вражды». Острая наблюдательность А. Белого, меткость его характеристик, блеск и яд в изображении литературно-религиозной «общественности» позволяет назвать эту книгу и исповедью писателя, и документом «перелома эпох». В этом издании «Воспоминания о Блоке” А. Белого впервые представлены в полном объеме, снабжены обширным комментарием.
509 pages, Hardcover
First published January 1, 1995
1 person want to read
About the author
Andrei Bely
161 books155 followersBoris Bugaev was born in Moscow, into a prominent intellectual family. His father, Nikolai Bugaev, was a leading mathematician who is regarded as a founder of the Moscow school of mathematics. His mother was not only highly intelligent but a famous society beauty, and the focus of considerable gossip. Young Boris was a polymath whose interests included mathematics, music, philosophy, and literature. He would go on to take part in both the Symbolist movement and the Russian school of neo-Kantianism.
Nikolai Bugaev was well known for his influential philosophical essays, in which he decried geometry and probability and trumpeted the virtues of hard analysis. Despite—or because of—his father's mathematical tastes, Boris Bugaev was fascinated by probability and particularly by entropy, a notion to which he frequently refers in works such as Kotik Letaev.
Bely's creative works notably influenced—and were influenced by—several literary schools, especially symbolism. They feature a striking mysticism and a sort of moody musicality. The far-reaching influence of his literary voice on Russian writers (and even musicians) has frequently been compared to the impact of James Joyce in the English-speaking world. The novelty of his sonic effects has also been compared to the innovative music of Charles Ives.[citation needed]
As a young man, Bely was strongly influenced by his acquaintance with the family of philosopher Vladimir Solovyov, especially Vladimir's younger brother Mikhail, described in his long autobiographical poem The First Encounter (1921); the title is a reflection of Vladimir Solovyov's Three Encounters.
Bely's symbolist novel Petersburg (1916; 1922) is generally considered to be his masterpiece. The book employs a striking prose method in which sounds often evoke colors. The novel is set in the somewhat hysterical atmosphere of turn-of-the-century Petersburg and the Russian Revolution of 1905. To the extent that the book can be said to possess a plot, this can be summarized as the story of the hapless Nikolai Apollonovich, a ne'er-do-well who is caught up in revolutionary politics and assigned the task of assassinating a certain government official—his own father. At one point, Nikolai is pursued through the Petersburg mists by the ringing hooves of the famous bronze statue of Peter the Great.[citation needed]
In his later years Bely was influenced by Rudolf Steiner’s anthroposophy[3][4] and became a personal friend of Steiner's. He died, aged 53, in Moscow.
Bely was one of the major influences on the theater of Vsevolod Meyerhold.[citation needed]
The Andrei Bely Prize (Russian: Премия Андрея Белого), one of the most important prizes in Russian literature, was named after him. His poems were set on music and frequently performed by Russian singer-songwriters.
Nikolai Bugaev was well known for his influential philosophical essays, in which he decried geometry and probability and trumpeted the virtues of hard analysis. Despite—or because of—his father's mathematical tastes, Boris Bugaev was fascinated by probability and particularly by entropy, a notion to which he frequently refers in works such as Kotik Letaev.
Bely's creative works notably influenced—and were influenced by—several literary schools, especially symbolism. They feature a striking mysticism and a sort of moody musicality. The far-reaching influence of his literary voice on Russian writers (and even musicians) has frequently been compared to the impact of James Joyce in the English-speaking world. The novelty of his sonic effects has also been compared to the innovative music of Charles Ives.[citation needed]
As a young man, Bely was strongly influenced by his acquaintance with the family of philosopher Vladimir Solovyov, especially Vladimir's younger brother Mikhail, described in his long autobiographical poem The First Encounter (1921); the title is a reflection of Vladimir Solovyov's Three Encounters.
Bely's symbolist novel Petersburg (1916; 1922) is generally considered to be his masterpiece. The book employs a striking prose method in which sounds often evoke colors. The novel is set in the somewhat hysterical atmosphere of turn-of-the-century Petersburg and the Russian Revolution of 1905. To the extent that the book can be said to possess a plot, this can be summarized as the story of the hapless Nikolai Apollonovich, a ne'er-do-well who is caught up in revolutionary politics and assigned the task of assassinating a certain government official—his own father. At one point, Nikolai is pursued through the Petersburg mists by the ringing hooves of the famous bronze statue of Peter the Great.[citation needed]
In his later years Bely was influenced by Rudolf Steiner’s anthroposophy[3][4] and became a personal friend of Steiner's. He died, aged 53, in Moscow.
Bely was one of the major influences on the theater of Vsevolod Meyerhold.[citation needed]
The Andrei Bely Prize (Russian: Премия Андрея Белого), one of the most important prizes in Russian literature, was named after him. His poems were set on music and frequently performed by Russian singer-songwriters.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 of 1 review
August 25, 2025
Блок-notes
Том 4.
Воспоминания о Блоке.
Меня творчество Блока, в том небольшом объёме, который я проходил, меня оставило равнодушным. Поэзия Белого мне в основном не нравится. Он прозы я тоже восторга не испытывал, местами очень хорошо, местами плохо. Неровно. Там особая , модернистская проза, местами оно того не стоит, выше писал почему. Это не биографическая книга, Блок-человек Белого совершенно не интересует, у него это скорее такой духовный близнец, с которым Белый (то есть поэтическая личность Бугаева) находится в положении то созвучия, то расхождения. Тут мыслятся какие-то небесные тела, которые движутся по пересекающимся орбитам, то приближаясь, то удаляясь. Тут даже не общение с Блоком, а в основном обдумывание своего и Блока положения относительно каких-то лиц и осмысление стихов, которые Белый читает как зеркало поэтической души Блока. Так что самые наполненные главы здесь как раз те, где Белый и Блок находятся в противофазе - далеко друг от друга. Можно принять, если поверить что у поэтов Серебряного века главным произведением является их Личность. То есть в принципе (хороших) стихов можно не писать, важно развивать эту самую поэтическую личность. Я не уверен, что это можно считать книгой о Блоке, это скорее про отношение Белого к Блоку, а иногда просто о состоянии Белого. Пишет он очень неровно, не слишком заботясь о читателе. Самый распространённый знак препинания у него -- , в некоторых местах одно два слова перемежаются частыми -- , какой-то телеграф. Своё окружение Белый часто сокращает до инициалов, так что текст типа "говорил с А.Н. , поехал к М.Н., также заходили И.И. в В.С." - криптография. Учитывая, что Белый был общителен, лихорадочно общителен, навязывал себе столько социальных контактов, что потом сам страдал от них и кричал "они разрывают меня!" (по воспоминаниям). Иногда кажется, что Белый срывается в какую-то мутную бессмыслицу. Я хотел избежать слова "бред", но поскольку Белый сам признавался, что отдельные части "Петербурга" были написаны "в бреду". Беру это не в медицинском , а высшем поэтическом смысле. Здесь этого тоже хватает. Это не было увлекательное чтение или полезное. Кажется я довольно далёк от Белого по темпераменту, у меня он скорее вызывает раздражение. К сожалению, пока не видел у него ни одной умной мысли. При всей его образованности. Не сомневаюсь в его даре видеть невидимое и слышать неслышимое. Интересно с точки зрения именно понимания духовной среды 1900-1910: бесконечные кружки, общества, группки, духовные искания самого фантастического вида. Очень напряжённое десятилетие, как будто за год проходило десятилетие.
Том 4.
Воспоминания о Блоке.
Меня творчество Блока, в том небольшом объёме, который я проходил, меня оставило равнодушным. Поэзия Белого мне в основном не нравится. Он прозы я тоже восторга не испытывал, местами очень хорошо, местами плохо. Неровно. Там особая , модернистская проза, местами оно того не стоит, выше писал почему. Это не биографическая книга, Блок-человек Белого совершенно не интересует, у него это скорее такой духовный близнец, с которым Белый (то есть поэтическая личность Бугаева) находится в положении то созвучия, то расхождения. Тут мыслятся какие-то небесные тела, которые движутся по пересекающимся орбитам, то приближаясь, то удаляясь. Тут даже не общение с Блоком, а в основном обдумывание своего и Блока положения относительно каких-то лиц и осмысление стихов, которые Белый читает как зеркало поэтической души Блока. Так что самые наполненные главы здесь как раз те, где Белый и Блок находятся в противофазе - далеко друг от друга. Можно принять, если поверить что у поэтов Серебряного века главным произведением является их Личность. То есть в принципе (хороших) стихов можно не писать, важно развивать эту самую поэтическую личность. Я не уверен, что это можно считать книгой о Блоке, это скорее про отношение Белого к Блоку, а иногда просто о состоянии Белого. Пишет он очень неровно, не слишком заботясь о читателе. Самый распространённый знак препинания у него -- , в некоторых местах одно два слова перемежаются частыми -- , какой-то телеграф. Своё окружение Белый часто сокращает до инициалов, так что текст типа "говорил с А.Н. , поехал к М.Н., также заходили И.И. в В.С." - криптография. Учитывая, что Белый был общителен, лихорадочно общителен, навязывал себе столько социальных контактов, что потом сам страдал от них и кричал "они разрывают меня!" (по воспоминаниям). Иногда кажется, что Белый срывается в какую-то мутную бессмыслицу. Я хотел избежать слова "бред", но поскольку Белый сам признавался, что отдельные части "Петербурга" были написаны "в бреду". Беру это не в медицинском , а высшем поэтическом смысле. Здесь этого тоже хватает. Это не было увлекательное чтение или полезное. Кажется я довольно далёк от Белого по темпераменту, у меня он скорее вызывает раздражение. К сожалению, пока не видел у него ни одной умной мысли. При всей его образованности. Не сомневаюсь в его даре видеть невидимое и слышать неслышимое. Интересно с точки зрения именно понимания духовной среды 1900-1910: бесконечные кружки, общества, группки, духовные искания самого фантастического вида. Очень напряжённое десятилетие, как будто за год проходило десятилетие.
Displaying 1 of 1 review