What do you think?
Rate this book
Стихотворения. Поэмы
Невероятная красота слова, бесстрашная искренность, страстность и глубокий трагизм отличают творчество русской поэтессы М.И.Цветаевой. Стихотворения и поэмы, собранные в данном издании, давно вошли в сокровищницу русской литературы.
Безусловно, талантливые и самобытные произведения Марины Цветаевой не оставят прежними сердца тех, кто их хоть раз прочитал.
Безусловно, талантливые и самобытные произведения Марины Цветаевой не оставят прежними сердца тех, кто их хоть раз прочитал.
288 pages, Hardcover
Published January 1, 1988
48 people are currently reading
250 people want to read
About the author
Marina Tsvetaeva
574 books579 followers Марина Цветаева
Marina Ivanovna Tsvetaeva was born in Moscow. Her father, Ivan Tsvetaev, was a professor of art history and the founder of the Museum of Fine Arts. Her mother Mariya, née Meyn, was a talented concert pianist. The family travelled a great deal and Tsvetaeva attended schools in Switzerland, Germany, and at the Sorbonne, Paris. Tsvetaeva started to write verse in her early childhood. She made her debut as a poet at the age of 18 with the collection Evening Album, a tribute to her childhood.
In 1912 Tsvetaeva married Sergei Efron, they had two daughters and one son. Magic Lantern showed her technical mastery and was followed in 1913 by a selection of poems from her first collections. Tsvetaeva's affair with the poet and opera librettist Sofiia Parnok inspired her cycle of poems called Girlfriend. Parnok's career stopped in the late 1920s when she was no longer allowed to publish. The poems composed between 1917 and 1921 appeared in 1957 under the title The Demesne of the Swans. Inspired by her relationship with Konstantin Rodzevich, an ex-Red Army officer she wrote Poem of the Mountain and Poem of the End.
After 1917 Revolution Tsvetaeva was trapped in Moscow for five years. During the famine one of her own daughters died of starvation. Tsvetaeva's poetry reveals her growing interest in folk song and the techniques of the major symbolist and poets, such as Aleksander Blok and Anna Akhmatova. In 1922 Tsvetaeva emigrated with her family to Berlin, where she rejoined her husband, and then to Prague. This was a highly productive period in her life - she published five collections of verse and a number of narrative poems, plays, and essays.
During her years in Paris Tsvetaeva wrote two parts of the planned dramatic trilogy. The last collection published during her lifetime, After Russia, appeared in 1928. Its print, 100 numbered copies, were sold by special subscription. In Paris the family lived in poverty, the income came almost entirely from Tsvetaeva's writings. When her husband started to work for the Soviet security service, the Russian community of Paris turned against Tsvetaeva. Her limited publishing ways for poetry were blocked and she turned to prose. In 1937 appeared MOY PUSHKIN, one of Tsvetaeva's best prose works. To earn extra income, she also produced short stories, memoirs and critical articles.
In exile Tsvetaeva felt more and more isolated. Friendless and almost destitute she returned to the Soviet Union in 1938, where her son and husband already lived. Next year her husband was executed and her daughter was sent to a labor camp. Tsvetaeva was officially ostracized and unable to publish. After the USSR was invaded by German Army in 1941, Tsvetaeva was evacuated to the small provincial town of Elabuga with her son. In despair, she hanged herself ten days later on August 31, 1941.
source: http://www.poemhunter.com/marina-ivan...
Marina Ivanovna Tsvetaeva was born in Moscow. Her father, Ivan Tsvetaev, was a professor of art history and the founder of the Museum of Fine Arts. Her mother Mariya, née Meyn, was a talented concert pianist. The family travelled a great deal and Tsvetaeva attended schools in Switzerland, Germany, and at the Sorbonne, Paris. Tsvetaeva started to write verse in her early childhood. She made her debut as a poet at the age of 18 with the collection Evening Album, a tribute to her childhood.
In 1912 Tsvetaeva married Sergei Efron, they had two daughters and one son. Magic Lantern showed her technical mastery and was followed in 1913 by a selection of poems from her first collections. Tsvetaeva's affair with the poet and opera librettist Sofiia Parnok inspired her cycle of poems called Girlfriend. Parnok's career stopped in the late 1920s when she was no longer allowed to publish. The poems composed between 1917 and 1921 appeared in 1957 under the title The Demesne of the Swans. Inspired by her relationship with Konstantin Rodzevich, an ex-Red Army officer she wrote Poem of the Mountain and Poem of the End.
After 1917 Revolution Tsvetaeva was trapped in Moscow for five years. During the famine one of her own daughters died of starvation. Tsvetaeva's poetry reveals her growing interest in folk song and the techniques of the major symbolist and poets, such as Aleksander Blok and Anna Akhmatova. In 1922 Tsvetaeva emigrated with her family to Berlin, where she rejoined her husband, and then to Prague. This was a highly productive period in her life - she published five collections of verse and a number of narrative poems, plays, and essays.
During her years in Paris Tsvetaeva wrote two parts of the planned dramatic trilogy. The last collection published during her lifetime, After Russia, appeared in 1928. Its print, 100 numbered copies, were sold by special subscription. In Paris the family lived in poverty, the income came almost entirely from Tsvetaeva's writings. When her husband started to work for the Soviet security service, the Russian community of Paris turned against Tsvetaeva. Her limited publishing ways for poetry were blocked and she turned to prose. In 1937 appeared MOY PUSHKIN, one of Tsvetaeva's best prose works. To earn extra income, she also produced short stories, memoirs and critical articles.
In exile Tsvetaeva felt more and more isolated. Friendless and almost destitute she returned to the Soviet Union in 1938, where her son and husband already lived. Next year her husband was executed and her daughter was sent to a labor camp. Tsvetaeva was officially ostracized and unable to publish. After the USSR was invaded by German Army in 1941, Tsvetaeva was evacuated to the small provincial town of Elabuga with her son. In despair, she hanged herself ten days later on August 31, 1941.
source: http://www.poemhunter.com/marina-ivan...
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 20 of 20 reviews
July 19, 2016
Me prometí a mí misma que no volvería a leer poesía traducida porque es muy difícil transmitir el estilo y el sentimiento del escrito original. La estructura del poema se ve radicalmente aniquilada cuando la traducción se lleva a cabo entre lenguas tan dispares como lo son el ruso y el español, pero al ver a Marina Tsvietáieva no pude resistirme.
Hay joyas escondidas en esta antología, pero también hay mucha paja que te deja indiferente. Habrá que releerlo con calma y sin prejuicios.
Hay joyas escondidas en esta antología, pero también hay mucha paja que te deja indiferente. Habrá que releerlo con calma y sin prejuicios.
Read
March 1, 2021Primera vez en esta vida que me da pena no leer ruso.
March 7, 2024
“¡Cristo y Dios! ¡Ansío un milagro,
ahora, ahora, al romper el día!
Oh, dame la muerte, mientras abro
como un libro para mí toda la vida.
Tú eres sabio, tú no dices despiadado:
«Paciencia, el momento aún no vino».
¡Tu a mí me diste ya - tan demasiado!
¡Yo ansío de una vez - todos los caminos!
Todo lo quiero: con el alma gitana
irme entre canciones al bandidaje,
todo sufrir mientras el orégano clama
y con más amazonas ir veloz al combate;
adivinar los astros en la torre negra,
guiar a los niños por la sombra oscura...
¡Tal que los días de ayer - sean leyenda,
tal que entonces cada día - sea locura!
Mi alma es una huella de momentos,
amo la cruz y la seda y los cascos...
¡Me diste una infancia bella - como un cuento,
dame la muerte - a los diecisiete años!”
ahora, ahora, al romper el día!
Oh, dame la muerte, mientras abro
como un libro para mí toda la vida.
Tú eres sabio, tú no dices despiadado:
«Paciencia, el momento aún no vino».
¡Tu a mí me diste ya - tan demasiado!
¡Yo ansío de una vez - todos los caminos!
Todo lo quiero: con el alma gitana
irme entre canciones al bandidaje,
todo sufrir mientras el orégano clama
y con más amazonas ir veloz al combate;
adivinar los astros en la torre negra,
guiar a los niños por la sombra oscura...
¡Tal que los días de ayer - sean leyenda,
tal que entonces cada día - sea locura!
Mi alma es una huella de momentos,
amo la cruz y la seda y los cascos...
¡Me diste una infancia bella - como un cuento,
dame la muerte - a los diecisiete años!”
December 31, 2021
Прочесть полный сборник всех стихотворений поэтессы - это как прочесть ее биографию. Мне понадобилось 3 года. Марина Цветаева - не мой поэт, и было сложно не быть предвзятой из-за того, что многие подробности ее личной жизни меня просто шокировали. Не все нашло отклик в моей душе, но то что зацепило, было на самом деле восхитительно. Так я и читала, собирая крупицы золота в песке.
Какой-нибудь предок мой был скрипач
Какой-нибудь предок мой был — скрипач,
Наездник и вор при этом.
Не потому ли мой нрав бродяч
И волосы пахнут ветром!
Не он ли, смуглый, крадёт с арбы
Рукой моей — абрикосы,
Виновник страстной моей судьбы,
Курчавый и горбоносый.
Дивясь на пахаря за сохой,
Вертел между губ — шиповник.
Плохой товарищ он был, — лихой
И ласковый был любовник!
Любитель трубки, луны и бус,
И всех молодых соседок…
Ещё мне думается, что — трус
Был мой желтоглазый предок.
Что, душу чёрту продав за грош,
Он в полночь не шёл кладби́щем!
Ещё мне думается, что нож
Носил он за голенищем.
Что не однажды из-за угла
Он прыгал — как кошка — гибкий…
И почему-то я поняла,
Что он — не играл на скрипке!
И было всё ему нипочём, —
Как снег прошлогодний — летом!
Таким мой предок был скрипачом.
Я стала — таким поэтом.
1915 г.
Какой-нибудь предок мой был скрипач
Какой-нибудь предок мой был — скрипач,
Наездник и вор при этом.
Не потому ли мой нрав бродяч
И волосы пахнут ветром!
Не он ли, смуглый, крадёт с арбы
Рукой моей — абрикосы,
Виновник страстной моей судьбы,
Курчавый и горбоносый.
Дивясь на пахаря за сохой,
Вертел между губ — шиповник.
Плохой товарищ он был, — лихой
И ласковый был любовник!
Любитель трубки, луны и бус,
И всех молодых соседок…
Ещё мне думается, что — трус
Был мой желтоглазый предок.
Что, душу чёрту продав за грош,
Он в полночь не шёл кладби́щем!
Ещё мне думается, что нож
Носил он за голенищем.
Что не однажды из-за угла
Он прыгал — как кошка — гибкий…
И почему-то я поняла,
Что он — не играл на скрипке!
И было всё ему нипочём, —
Как снег прошлогодний — летом!
Таким мой предок был скрипачом.
Я стала — таким поэтом.
1915 г.
August 1, 2014
В правильном месте и в правильное время стихи Цветаевой могут подтолкнуть к катарсису, пронзительному постижению мира, себя, звука, голоса, дыхания. Со мной такое было.
Вспомнить, как жить дальше - закрыв глаза, согласившись с иллюзией своего бытия, после прочтения непросто.
Пребывать у предела ясности, обладая таким оружием - ритмом стихов её, легче.
Вспомнить, как жить дальше - закрыв глаза, согласившись с иллюзией своего бытия, после прочтения непросто.
Пребывать у предела ясности, обладая таким оружием - ритмом стихов её, легче.
December 12, 2008
мой первый любимый поэт. в 12 лет я ее читала взахлеб
May 12, 2020
Читать всё подряд, а не самое-самое, оказалось утомительнейшим делом – слишком много пустых слов.
Read
October 9, 2008Sí, la parte sexosa de Pastenak y Rilke. La sensación pre-comunista. Gitánico. (La Antología de Ed Hiperión es bilingüe, así que más chic). Un estira que afloja de lo infantil a la redención en la madurez.
September 7, 2014
هذه الشاعرة من أعظم الشاعرات
July 18, 2015
Marina Tsvetaeva is my favourite poetess. Her poems are incredible!
December 27, 2021
So many has this chasm already swallowed
No matter young or old;
The day will come, and I will have to follow
All those who left this world.
And all in me that struggled, sang and dared,
My voice that laughed and cried
Will disappear, like my golden hair
And my green eyes.
Yet life will run the same, the days consisting
Of usual daily chores;
As if I never on this Earth existed,
As if I never was!
Impulsive as a child, incapable of holding
A grudge; so I just let it go!
Who loved to watch the logs in fire smolder
With final glow.
So fond of cello and the church bells’sound,
And riding by the sea…
I, so alive and real, won’t be found
On Earth; I’ll cease to be!
Extreme in every feeling, move, or action
In every role and part -
I’m longing for your trust and your affection
With all my heart.
For all the pain from kin and outsiders
Whom I’ll forgive with grace -
For overwhelming tenderness inside me
And my too haughty face,
For all the rights and wrongs on my account
And those unseen -
For my eternal sadness, so profound
Though I am just nineteen,
At any time of day, or week, or season,
Please also try
To love me for this last and simple reason:
For I will die.
No matter young or old;
The day will come, and I will have to follow
All those who left this world.
And all in me that struggled, sang and dared,
My voice that laughed and cried
Will disappear, like my golden hair
And my green eyes.
Yet life will run the same, the days consisting
Of usual daily chores;
As if I never on this Earth existed,
As if I never was!
Impulsive as a child, incapable of holding
A grudge; so I just let it go!
Who loved to watch the logs in fire smolder
With final glow.
So fond of cello and the church bells’sound,
And riding by the sea…
I, so alive and real, won’t be found
On Earth; I’ll cease to be!
Extreme in every feeling, move, or action
In every role and part -
I’m longing for your trust and your affection
With all my heart.
For all the pain from kin and outsiders
Whom I’ll forgive with grace -
For overwhelming tenderness inside me
And my too haughty face,
For all the rights and wrongs on my account
And those unseen -
For my eternal sadness, so profound
Though I am just nineteen,
At any time of day, or week, or season,
Please also try
To love me for this last and simple reason:
For I will die.
July 7, 2025
Ключевая проблемой подборки вылезает наружу по мере ознакомления с содержимым. Двадцатые, время, возможно, творческого расцвета Цветаевой, представлены явно недостаточно, тогда как едва ли не треть книги отдана на стихи десятых, в том числе и откровенно ученические.
И советский комментарий, конечно, яростно протестующий против лесбийских страстей Софии Парнок, вежливо игнорирующий советские перипетии как мужа, так и дочери, зато, пусть и перепечатка 1988 года, вежливо повторяющий все телеги времён застоя про Ленина и Маркса, а также с большим акцентом на коммунизме, ежели кто из упомянутых оказывался в нём замешан.
Ещё становится вполне понятно, зачем сама Цветаева, кроме мужа и детей, потащилась назад, в советскую россию, считай, на верную смерть. Помимо того, что не печатали, в глаза бросается и беспомощность, и ходульность, и слабость многих стихов тридцатых годов.
И советский комментарий, конечно, яростно протестующий против лесбийских страстей Софии Парнок, вежливо игнорирующий советские перипетии как мужа, так и дочери, зато, пусть и перепечатка 1988 года, вежливо повторяющий все телеги времён застоя про Ленина и Маркса, а также с большим акцентом на коммунизме, ежели кто из упомянутых оказывался в нём замешан.
Ещё становится вполне понятно, зачем сама Цветаева, кроме мужа и детей, потащилась назад, в советскую россию, считай, на верную смерть. Помимо того, что не печатали, в глаза бросается и беспомощность, и ходульность, и слабость многих стихов тридцатых годов.
September 6, 2022
«Qué debe hacer el que ha nacido y vive
para cantar. [...]
¿Qué hace el desmesurado
en el mundo de todas las medidas?»
para cantar. [...]
¿Qué hace el desmesurado
en el mundo de todas las medidas?»
July 16, 2024
Грустно, глубоко и красиво.
September 15, 2024
Una antología bastante irregular, con algunos poemas que merece la pena anotar y otros que pueden olvidarse muy fácilmente.
October 27, 2024
chicas no podemos estar todos locos, alguno sano tiene que haber!!
hermoso hermoso
hermoso hermoso
February 5, 2025
Como fanática de la literatura rusa, amé esta antología poética bilingüe español - ruso de Marina Tsvietáieva! Tiene todos sus poemas y permite comprender su obra íntegramente. Un verdadero imprescindible para amantes de la literatura rusa, del idioma ruso y de la poesía.
December 18, 2020
Una antología muy irregular para mi gusto: o los poemas me encantaban o me resultaban indiferentes.
Sé que traducir poesía es dificilísimo, y en este caso no creo que hayan conseguido hacerlo bien. Lo recomiendo sólo si te manejas mínimamente con el ruso (una base, no hablo de fluidez) y usas la traducción para coger el tema del poema pero luego vuelves a los juegos con el lenguaje y la musicalidad del original.
Sé que traducir poesía es dificilísimo, y en este caso no creo que hayan conseguido hacerlo bien. Lo recomiendo sólo si te manejas mínimamente con el ruso (una base, no hablo de fluidez) y usas la traducción para coger el tema del poema pero luego vuelves a los juegos con el lenguaje y la musicalidad del original.
May 12, 2021
¡En mi última agonía también seré poeta!
Displaying 1 - 20 of 20 reviews