What do you think?
Rate this book
Хирург
Марина Степнова – автор романа «Женщины Лазаря» (шорт-лист премий «Большая книга», «Национальный бестселлер», «Ясная Поляна», «Русский букер»), ее рассказы охотно печатают толстые журналы, блестящий стилист, а также главный редактор популярного мужского журнала.
В романе «Хирург» история гениального пластического хирурга Аркадия Хрипунова переплетена с рассказом о жизни Хасана ибн Саббаха – пророка и основателя государства исламитов-низаритов XI века, хозяина неприступной крепости Аламут. Хрипунов изменяет человеческие тела, а значит и судьбы. Даруя людям новые лица, он видит перед собой просто материал – хрящи да кожу. Ибн Саббах требует от своего «материала» беспрекословного повиновения и собственноручно убивает неугодных. Оба чувствуют себя существами высшего порядка, человеческие страсти их не трогают, единственное, что способно поразить избранных Богом, – земная красота…
В романе «Хирург» история гениального пластического хирурга Аркадия Хрипунова переплетена с рассказом о жизни Хасана ибн Саббаха – пророка и основателя государства исламитов-низаритов XI века, хозяина неприступной крепости Аламут. Хрипунов изменяет человеческие тела, а значит и судьбы. Даруя людям новые лица, он видит перед собой просто материал – хрящи да кожу. Ибн Саббах требует от своего «материала» беспрекословного повиновения и собственноручно убивает неугодных. Оба чувствуют себя существами высшего порядка, человеческие страсти их не трогают, единственное, что способно поразить избранных Богом, – земная красота…
285 pages, Hardcover
First published January 1, 2005
11 people are currently reading
91 people want to read
About the author
Marina Stepnova
12 books131 followersMarina Stepnova (Марина Степнова) now lives in Moscow but was raised in Kishinev. She graduated from The Gorky Literary Institute and did postgraduate studies at the Institute of World Literature. Stepnova’s translation from Romanian of the play “Nameless Star” by Mikhail Sebastien has been staged by numerous theaters throughout Russia. Her novel "The Surgeon" won the nomination for the National Bestseller Prize.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 19 of 19 reviews
March 21, 2018
This review is going to be bilingual.
Great, absolutely stunning writing, Stepnova knows her craft well and I could read it in one sitting, it was so readable and good, but completely unlikable characters plus clusterf**k of an ending ruined this book for me.
Этакая гжелью и хохломой писаная сказочка про психопата, которого мамочка недолюбила, а папа был просто быдло. Неважно, что чернуха - читалось роскошно. Вот только линия Старца вовсе не радовала, как-то на силу притянута, а пафосная концовка буквально все испоганила.
Great, absolutely stunning writing, Stepnova knows her craft well and I could read it in one sitting, it was so readable and good, but completely unlikable characters plus clusterf**k of an ending ruined this book for me.
Этакая гжелью и хохломой писаная сказочка про психопата, которого мамочка недолюбила, а папа был просто быдло. Неважно, что чернуха - читалось роскошно. Вот только линия Старца вовсе не радовала, как-то на силу притянута, а пафосная концовка буквально все испоганила.
November 29, 2021
Nezinu, kāpēc man asociatīvi ienāca prātā ''Vēsums pūš no durvju puses, — Vecais dēls, vai durvis vaļā?'' (Rainis, ''Zelta zirgs'').
Mokoša grāmata. Šķiet, neviena gaismas stariņa. Bet ko var gribēt no aukstiem, nemīlētiem un nevienu nemīlošiem galvenajiem tēliem. Intelektuālais romāns, vai. Man pietrūka emocionālās pieķeršanās. Un tomēr es nevarēju atstāt grāmatu pusratā - autore ir valodas un vārdu meistars. Pavisam prozaiskas lietas attēlotas ar tādu garšu – it kā nekā tāda, bet saturs birst kā no pārpilnības raga.
"Квартира, манившая своим кукольным застекольным уютом всю местную шпану, лежала, вскрытая, как разоренный курган, жалко выставившая на всеобщий обзор вспоротое брюхо и предсмертно перемешанные культурные слои. Рассохшиеся доисторические резинки, стискивавшие чьи-то выпуклые пахучие ляжки, очески седых скрипучих волос, накрест схваченные бечевкой пачки школьных тетрадей, молоток, еще столетие назад потерявший деревянную ручку, какие-то ломкие от старости облигации довоенного займа, изувеченные игрушки и даже не пожелавшая эмигрировать мельхиоровая ложечка, дальновидно шмыгнувшая под плинтус, откуда ее ловко извлек веселый грузчик, нанятый Хрипуновым заносить шкаф и буфет. Извлек и с профессиональной ловкостью уронил в карман, мимоходом вытирая о штаны пыльные пальцы:"
Arī sižets ir būvēts tā, ka gribas zināt, kas būs tālāk. Lai arī ģeniālais ķirurgs Hripunovs drīzāk atgrūž nekā pievelk, tomēr sākums ir ļoti ievelkošs ar stāstījumu par viņa bērnību, var teikt – visnotaļ urlisku bērnību kaut kādā padomjlaiku nomales pilsētiņā. Nevaru nepadalīties savā sajūsmā par autori – kā var ielikt tādu nesmalku padarīšanu kā tualeti kā liktenīgu pavērsienu ķirurga tēva gaitās.
''Еще в пятьдесят девятом Хрущев посетил Америку (результат: царица полей кукуруза), тайфун Вера – Японию (результат: 5 000 трупов), в иноземных магазинах появилась кукла по имени Барби, а Хрипунов-старший пришел из армии. Так сказать, освободился с чистой совестью.
В родимом совхозе «20 лет без урожая» (он, кстати, существует до сих пор – и до сих пор перед центральной усадьбой этого совхоза разворачивается «лиазик», пыхтящий по маршруту с романтическим названием «Ясиновая», и кондуктор прямо так и объявляет гундосым голосом – «20 лет без урожая», впрочем, нынче это просто маршрут №6, но он ведь существует, имеется до сих пор, как до сих пор существует сам Феремов, что и вовсе уже волнующе, странно и невероятно), так вот – в родимом совхозе Хрипунову-старшему сдержанно обрадовались и даже что-то такое предложили – по части работы и, заметьте, по жилищной линии. Но свежеиспеченный дембель не обольстился, искушение богатством выдержал, зато сломался на сортире. Да, на сортире – на теплом армейском сортире, с коричневой гармоникой батареи парового отопления, кафельной плиткой на полу и стройной шеренгой чугунных, ребристых подошв, на которых и полагалось раскорячиваться над отверстым канализационным жерлом. Такой сортир был в казарме Хрипунова-старшего, и такого сортира не было в совхозе «20 лет без урожая». Не было и в ближайшую тысячелетку не ожидалось.
С раблезианским простодушием мочиться прямо с крыльца, а зимой мучить прямую кишку в ледяном дощатом нужнике, похожем на поставленный на попа дешевый гроб, Хрипунов больше не желал. А потому отправился – в поисках утраченного счастья – по тому самому маршруту «Ясиновая». Покорять город Феремов, серьезную административную единицу, сорок тысяч жителей, ДК «Октябрьский», два кинотеатра, пять школ, завод по производству искусственного каучука.''
Grāmatā divas sižeta līnijas, kuras šķir gandrīz gadu tūkstotis. Kas vieno ģeniālo ķirurgu Hripunovu un nežēlīgo assasinu***(neliels skaidrojums zemāk) vadoni Hasanu ibn Sabbahu, kalnu vecajo? Asinsaites? Es - Dievs sajūta? Tieksme pēc augstākas harmonijas? Balss galvā un migrēna? Lai arī sākotnēji liekas, ka tās sižeta līnijas ir divas paralēles, kas nekrustojas, tomēr tieši Hasana ibn Sabbaha līnijā parādās arvien vairāk norāžu, kurās gribas ielikt mūslaiku Hripunovu. Un Tā seja, kas sākotnēji ir tikai sapņa murgs, līdz tiek izveidota dzīvē … arī kļūst murgs.
"У Хрипунова все было не так. Во-первых, его кошмар был не связан ни с воспаленным горлом, ни с сезонными простудами. Во-вторых, он снился Хрипунову и в шесть лет, и в десять, и в тринадцать, и в тридцать пять, вызывая совершенно одинаковые, словно под копирку срисованные, чувства. Мало того, еще укладываясь спать, Хрипунов заранее – по невнятному гулу внутри себя – знал, что сегодня опять, и что никаким усилием, ни молитвенным, ни мускульным, нельзя предотвратить мерный ход надвигающегося кошмара. Сначала всегда появлялась пустыня – выжженный блин бурой безмолвной земли, ни былиночки, ни ветерочка, и только на горизонте громоздились, нет, не горы, что-то похожее на горы, какая-то громадная застывшая каша, тихая и оттого особенно жуткая. Потом откуда-то сбоку выползала голова – просто голова, отдельно. Это был не зверь и не человек: что-то шерстяное, безглазое, без подробностей, как будто жирное пятно на сетчатке, и не сморгнешь его, не разглядишь. Голова молчала какое-то время, а потом принималась нечленораздельно бубнить, то ускоряясь, то гнусаво растягивая длинные слоги, пока не начинала завывать, словно отчаявшийся глухонемой или не на той скорости играющая пластинка. И немного не в такт этим завываниям – прямо из горизонта, из тех гор, которые на самом деле никакие были не горы, начинало плавными толчками наплывать на Хрипунова огромное лицо, невнятное, тихое, неподвижное. И в самый последний момент – всегда в самый последний – Хрипунов замечал, что между ним и лицом, прямо среди песка, растет крошечный цветок – элементарный, почти с детского рисунка: четыре круглых лепестка и дрожащий тонюсенький стебель. И в ту секунду, когда приближающееся лицо должно было слиться наконец с Хрипуновым (или наконец его поглотить), Хрипунов, отчаянно раздвигая неуклюжие кисельные слои сна, зачем-то прикрывал цветок ладонями, и лицо – под совсем уже невозможный речитативный вой головы – начинало наливаться таким невиданным светом и смыслом, что Хрипунов не выдерживал и просыпался от собственного вопля, насквозь мокрый от жаркого ужаса и физически невыносимого счастья. Физически невыносимого, да."
Kāpēc mokoša grāmata, ja reiz nevarēju to atstāt pusratā? Man tomēr palika neatbildēts jautājums -kādu ideju autore gribēja aiznest lasītājam? Brīžiem bija aizdomas, ka pie vainas ir valodas barjera un es nespēju ‘izkost’ Hasana ibn Sabbaha dzīves vēstījumu, kas satur arī zināmu devu, hmm, maģiskā reālisma. Un vienlaikus gan redzēju, gan nespēju līdz galam saskatīt saikni starp vīriešiem, ko šķir gadu tūkstotis. Nē, viņi nav vienādi, lai arī ir saistīti (kā, to nespoilošu), bet ideju līdz galam neatkodu.
*** Musulmaņu nizarītu kaujinieki – Eiropā pazīstami kā asasini – 11. gs. iedvesa bijāšanu daudziem Tuvo Austrumu valdniekiem. Viņu laikabiedri islāma pasaulē tos bieži dēvēja par "hašīšījun" - burtiskā nozīmē "hašiša lietotājiem". Šī apzīmējuma eiropeizētais variants "assasin" vairākās valodās ar laiku kļuvis par sugas vārdu ar nozīmi "algots slepkava". Patiesībā ļaudis, kuri dažādu laiku tekstos dēvēti par hašišīniem jeb asasiniem, bija islāma novirziena nizarītisma sekotāji, kuri 11. gadsimta beigās atšķēlās no Fatimīdu kalifātā valdošajiem šiītiem ismailītiem. Islāma pasaulē, kur laicīgā un garīgā vara ir cieši saaugušas, politiski konflikti bieži pārtop ticības konfliktos, un arī šīs šķelšanās pamats bija dinastiskas ķildas. Nizarīti, sava vadoņa Hasana ibn Sabbaha vadīti, nostiprinājās Persijas ziemeļu kalnos, bet vēlāk ieguva arī vairākus atbalsta punktus Sīrijā un Libānā. Viņu varas sfēra sastāvēja no grūti ieņemamu augstkalnu cietokšņu tīkla, kuru tomēr diezin vai izdotos noturēt pret skaitā pārākajām kaimiņzemju armijām, ja ne vēl viens Hasana ibn Sabbaha izgudrojums: lieliski sagatavoti un fanātiski kaujinieki, kuri veica atentātus pret kaimiņu valdniekiem.
Mokoša grāmata. Šķiet, neviena gaismas stariņa. Bet ko var gribēt no aukstiem, nemīlētiem un nevienu nemīlošiem galvenajiem tēliem. Intelektuālais romāns, vai. Man pietrūka emocionālās pieķeršanās. Un tomēr es nevarēju atstāt grāmatu pusratā - autore ir valodas un vārdu meistars. Pavisam prozaiskas lietas attēlotas ar tādu garšu – it kā nekā tāda, bet saturs birst kā no pārpilnības raga.
"Квартира, манившая своим кукольным застекольным уютом всю местную шпану, лежала, вскрытая, как разоренный курган, жалко выставившая на всеобщий обзор вспоротое брюхо и предсмертно перемешанные культурные слои. Рассохшиеся доисторические резинки, стискивавшие чьи-то выпуклые пахучие ляжки, очески седых скрипучих волос, накрест схваченные бечевкой пачки школьных тетрадей, молоток, еще столетие назад потерявший деревянную ручку, какие-то ломкие от старости облигации довоенного займа, изувеченные игрушки и даже не пожелавшая эмигрировать мельхиоровая ложечка, дальновидно шмыгнувшая под плинтус, откуда ее ловко извлек веселый грузчик, нанятый Хрипуновым заносить шкаф и буфет. Извлек и с профессиональной ловкостью уронил в карман, мимоходом вытирая о штаны пыльные пальцы:"
Arī sižets ir būvēts tā, ka gribas zināt, kas būs tālāk. Lai arī ģeniālais ķirurgs Hripunovs drīzāk atgrūž nekā pievelk, tomēr sākums ir ļoti ievelkošs ar stāstījumu par viņa bērnību, var teikt – visnotaļ urlisku bērnību kaut kādā padomjlaiku nomales pilsētiņā. Nevaru nepadalīties savā sajūsmā par autori – kā var ielikt tādu nesmalku padarīšanu kā tualeti kā liktenīgu pavērsienu ķirurga tēva gaitās.
''Еще в пятьдесят девятом Хрущев посетил Америку (результат: царица полей кукуруза), тайфун Вера – Японию (результат: 5 000 трупов), в иноземных магазинах появилась кукла по имени Барби, а Хрипунов-старший пришел из армии. Так сказать, освободился с чистой совестью.
В родимом совхозе «20 лет без урожая» (он, кстати, существует до сих пор – и до сих пор перед центральной усадьбой этого совхоза разворачивается «лиазик», пыхтящий по маршруту с романтическим названием «Ясиновая», и кондуктор прямо так и объявляет гундосым голосом – «20 лет без урожая», впрочем, нынче это просто маршрут №6, но он ведь существует, имеется до сих пор, как до сих пор существует сам Феремов, что и вовсе уже волнующе, странно и невероятно), так вот – в родимом совхозе Хрипунову-старшему сдержанно обрадовались и даже что-то такое предложили – по части работы и, заметьте, по жилищной линии. Но свежеиспеченный дембель не обольстился, искушение богатством выдержал, зато сломался на сортире. Да, на сортире – на теплом армейском сортире, с коричневой гармоникой батареи парового отопления, кафельной плиткой на полу и стройной шеренгой чугунных, ребристых подошв, на которых и полагалось раскорячиваться над отверстым канализационным жерлом. Такой сортир был в казарме Хрипунова-старшего, и такого сортира не было в совхозе «20 лет без урожая». Не было и в ближайшую тысячелетку не ожидалось.
С раблезианским простодушием мочиться прямо с крыльца, а зимой мучить прямую кишку в ледяном дощатом нужнике, похожем на поставленный на попа дешевый гроб, Хрипунов больше не желал. А потому отправился – в поисках утраченного счастья – по тому самому маршруту «Ясиновая». Покорять город Феремов, серьезную административную единицу, сорок тысяч жителей, ДК «Октябрьский», два кинотеатра, пять школ, завод по производству искусственного каучука.''
Grāmatā divas sižeta līnijas, kuras šķir gandrīz gadu tūkstotis. Kas vieno ģeniālo ķirurgu Hripunovu un nežēlīgo assasinu***(neliels skaidrojums zemāk) vadoni Hasanu ibn Sabbahu, kalnu vecajo? Asinsaites? Es - Dievs sajūta? Tieksme pēc augstākas harmonijas? Balss galvā un migrēna? Lai arī sākotnēji liekas, ka tās sižeta līnijas ir divas paralēles, kas nekrustojas, tomēr tieši Hasana ibn Sabbaha līnijā parādās arvien vairāk norāžu, kurās gribas ielikt mūslaiku Hripunovu. Un Tā seja, kas sākotnēji ir tikai sapņa murgs, līdz tiek izveidota dzīvē … arī kļūst murgs.
"У Хрипунова все было не так. Во-первых, его кошмар был не связан ни с воспаленным горлом, ни с сезонными простудами. Во-вторых, он снился Хрипунову и в шесть лет, и в десять, и в тринадцать, и в тридцать пять, вызывая совершенно одинаковые, словно под копирку срисованные, чувства. Мало того, еще укладываясь спать, Хрипунов заранее – по невнятному гулу внутри себя – знал, что сегодня опять, и что никаким усилием, ни молитвенным, ни мускульным, нельзя предотвратить мерный ход надвигающегося кошмара. Сначала всегда появлялась пустыня – выжженный блин бурой безмолвной земли, ни былиночки, ни ветерочка, и только на горизонте громоздились, нет, не горы, что-то похожее на горы, какая-то громадная застывшая каша, тихая и оттого особенно жуткая. Потом откуда-то сбоку выползала голова – просто голова, отдельно. Это был не зверь и не человек: что-то шерстяное, безглазое, без подробностей, как будто жирное пятно на сетчатке, и не сморгнешь его, не разглядишь. Голова молчала какое-то время, а потом принималась нечленораздельно бубнить, то ускоряясь, то гнусаво растягивая длинные слоги, пока не начинала завывать, словно отчаявшийся глухонемой или не на той скорости играющая пластинка. И немного не в такт этим завываниям – прямо из горизонта, из тех гор, которые на самом деле никакие были не горы, начинало плавными толчками наплывать на Хрипунова огромное лицо, невнятное, тихое, неподвижное. И в самый последний момент – всегда в самый последний – Хрипунов замечал, что между ним и лицом, прямо среди песка, растет крошечный цветок – элементарный, почти с детского рисунка: четыре круглых лепестка и дрожащий тонюсенький стебель. И в ту секунду, когда приближающееся лицо должно было слиться наконец с Хрипуновым (или наконец его поглотить), Хрипунов, отчаянно раздвигая неуклюжие кисельные слои сна, зачем-то прикрывал цветок ладонями, и лицо – под совсем уже невозможный речитативный вой головы – начинало наливаться таким невиданным светом и смыслом, что Хрипунов не выдерживал и просыпался от собственного вопля, насквозь мокрый от жаркого ужаса и физически невыносимого счастья. Физически невыносимого, да."
Kāpēc mokoša grāmata, ja reiz nevarēju to atstāt pusratā? Man tomēr palika neatbildēts jautājums -kādu ideju autore gribēja aiznest lasītājam? Brīžiem bija aizdomas, ka pie vainas ir valodas barjera un es nespēju ‘izkost’ Hasana ibn Sabbaha dzīves vēstījumu, kas satur arī zināmu devu, hmm, maģiskā reālisma. Un vienlaikus gan redzēju, gan nespēju līdz galam saskatīt saikni starp vīriešiem, ko šķir gadu tūkstotis. Nē, viņi nav vienādi, lai arī ir saistīti (kā, to nespoilošu), bet ideju līdz galam neatkodu.
*** Musulmaņu nizarītu kaujinieki – Eiropā pazīstami kā asasini – 11. gs. iedvesa bijāšanu daudziem Tuvo Austrumu valdniekiem. Viņu laikabiedri islāma pasaulē tos bieži dēvēja par "hašīšījun" - burtiskā nozīmē "hašiša lietotājiem". Šī apzīmējuma eiropeizētais variants "assasin" vairākās valodās ar laiku kļuvis par sugas vārdu ar nozīmi "algots slepkava". Patiesībā ļaudis, kuri dažādu laiku tekstos dēvēti par hašišīniem jeb asasiniem, bija islāma novirziena nizarītisma sekotāji, kuri 11. gadsimta beigās atšķēlās no Fatimīdu kalifātā valdošajiem šiītiem ismailītiem. Islāma pasaulē, kur laicīgā un garīgā vara ir cieši saaugušas, politiski konflikti bieži pārtop ticības konfliktos, un arī šīs šķelšanās pamats bija dinastiskas ķildas. Nizarīti, sava vadoņa Hasana ibn Sabbaha vadīti, nostiprinājās Persijas ziemeļu kalnos, bet vēlāk ieguva arī vairākus atbalsta punktus Sīrijā un Libānā. Viņu varas sfēra sastāvēja no grūti ieņemamu augstkalnu cietokšņu tīkla, kuru tomēr diezin vai izdotos noturēt pret skaitā pārākajām kaimiņzemju armijām, ja ne vēl viens Hasana ibn Sabbaha izgudrojums: lieliski sagatavoti un fanātiski kaujinieki, kuri veica atentātus pret kaimiņu valdniekiem.
December 19, 2020
Я до этого читала только ее "Сад".
Красивый у автора язык изложения. Но я ее романы читаю очень тяжело.
Ощущение один в один с тем, как тормозишь, играя в уловку со цветами: слово "КРАСНЫЙ" напечатано зеленым, а "СИНИЙ"-оранжевым, поэтому ты сбиваешься и путаешься.
Или словно ты стоишь в бальном платье, напомаженная и разнаряженная, посреди хлева. Стоишь и думаешь, а какого черта?!
Или когда тебе со сладенькой ухмылочкой, сладеньким голосочком говорят, мол, у вас такие щечки славные стали, с тех пор как вы поправились...
В книге вроде слог возвышенный, чУдной даже, с вывертами. И про мерзость всякую: нищету, гопоту, грязюку. Я спотыкаюсь, у меня когнитивный диссонанс.
А еще вызывала недоумение алогичность линий повествования. Вот этот террорист, это пра-пра...прадед матери главного героя? Или главный герой-это это его реинкарнация? Честно говоря, мне было лень и неинтересно разбираться, что имела ввиду автор.
И в "Саду", и в "Хирурге" автор придумывает неожиданную концовку. Это крайне, крайне раздражает. Появляется не ощущение "вау, какой поворот", а "ну и че я тратил столько времени, если смысл действий героев в другом?" Я чувствую себя обманутой, а не довольной, после прочтения.
Красивый у автора язык изложения. Но я ее романы читаю очень тяжело.
Ощущение один в один с тем, как тормозишь, играя в уловку со цветами: слово "КРАСНЫЙ" напечатано зеленым, а "СИНИЙ"-оранжевым, поэтому ты сбиваешься и путаешься.
Или словно ты стоишь в бальном платье, напомаженная и разнаряженная, посреди хлева. Стоишь и думаешь, а какого черта?!
Или когда тебе со сладенькой ухмылочкой, сладеньким голосочком говорят, мол, у вас такие щечки славные стали, с тех пор как вы поправились...
В книге вроде слог возвышенный, чУдной даже, с вывертами. И про мерзость всякую: нищету, гопоту, грязюку. Я спотыкаюсь, у меня когнитивный диссонанс.
А еще вызывала недоумение алогичность линий повествования. Вот этот террорист, это пра-пра...прадед матери главного героя? Или главный герой-это это его реинкарнация? Честно говоря, мне было лень и неинтересно разбираться, что имела ввиду автор.
И в "Саду", и в "Хирурге" автор придумывает неожиданную концовку. Это крайне, крайне раздражает. Появляется не ощущение "вау, какой поворот", а "ну и че я тратил столько времени, если смысл действий героев в другом?" Я чувствую себя обманутой, а не довольной, после прочтения.
September 23, 2017
Очень странный и тяжелый роман. Не буду к нему возвращаться и не буду советовать. Но у Мастера даже "плохие" романы - "хорошие".
А людей автор просто очень сильно не любит. Вообще.
А людей автор просто очень сильно не любит. Вообще.
February 6, 2020
Три не связанные между собой линии - современный хирург, исламист и учебник по хирургическим инструментам. Последний у меня вызвал особое отвращение. Первые два - еще так себе... После "Женщин Лазаря" просто ужас бессмысленный. Что хотел сказать автор??? Нечто такое глубокомысленное, что моим средним умом не уловилось(((
March 17, 2019
Пигмалион лепит свою Галатею. Основатель секты ассасинов неспешно и безразлично идет по человеческим жизням и убивает своих детей ради исполнения предначертанного.
Язык текстов Степновой почти осязаем и от этого тексты так реалистичны. Я чувствую вкус, запах и цвет и дело, думаю, не только в моей синестезии, Степнова умеет писать детали так, что они обретают цвет и форму.
Моментами мне чудилось что «Хирург» как-то вдруг начинает не просто перекликаться у меня в голове, а накладываться на «Агафонкина» Радзинского, хотя между книгами почти 10 лет.
И послевкусие. У романа есть послевкусие, которое хочется перекрыть простыми обыденными, но осязаемыми вещами, выпить кружку чая или прочитать что-нибудь теплое и человечное. Пойду почитаю детям Простодурсена перед сном.
Язык текстов Степновой почти осязаем и от этого тексты так реалистичны. Я чувствую вкус, запах и цвет и дело, думаю, не только в моей синестезии, Степнова умеет писать детали так, что они обретают цвет и форму.
Моментами мне чудилось что «Хирург» как-то вдруг начинает не просто перекликаться у меня в голове, а накладываться на «Агафонкина» Радзинского, хотя между книгами почти 10 лет.
И послевкусие. У романа есть послевкусие, которое хочется перекрыть простыми обыденными, но осязаемыми вещами, выпить кружку чая или прочитать что-нибудь теплое и человечное. Пойду почитаю детям Простодурсена перед сном.
December 22, 2021
Marina Stepnova nu și-a pierdut talentul de a scoate din trecut istorii frumoase, personajele ei sunt complexe, interesante, umane. Numai că nu am înțeles partea cu bătrânul din munți. Un criminal ce parcă nu își găsise loc alături sau în spatele chirurgului, nu știu, mi-a scăpat asocierea. De asta is trei steluțe, mi-a furat din timp degeaba, așa am simțit eu.
October 27, 2022
"От счастья не умирают. С ним просто не живут"
"В Феремове (как и в миллионе таких же
дрянных, закисших, уездных городков) детьми
интересовались только в самом зоологическом
смысле: здоров, накормлен, ботинки целы - и
порядок. И был в этом, знаете ли, свой, особый,
высший, далеко не каждому понятный гуманизм.
Ибо зачем бессмертная душа существу, которое все
равно сгниет на заводе по производству
искусственного каучука? Чтобы по достоинству
оценить живой, жидкий, лунный блик на донышке
отброшенной к забору водочной бутылки? Или
чтобы насладиться багровым, пухлым, мясистым
дымом, лежащим прямо на острие копченой
заводской трубы?"
"В Феремове (как и в миллионе таких же
дрянных, закисших, уездных городков) детьми
интересовались только в самом зоологическом
смысле: здоров, накормлен, ботинки целы - и
порядок. И был в этом, знаете ли, свой, особый,
высший, далеко не каждому понятный гуманизм.
Ибо зачем бессмертная душа существу, которое все
равно сгниет на заводе по производству
искусственного каучука? Чтобы по достоинству
оценить живой, жидкий, лунный блик на донышке
отброшенной к забору водочной бутылки? Или
чтобы насладиться багровым, пухлым, мясистым
дымом, лежащим прямо на острие копченой
заводской трубы?"
April 21, 2020
Хорошо написана, но совершенно пустая. Не советую
March 28, 2021
Очень странная книга.
Детство, отрочество и жизнь пластического хирурга — супер, да ещё со всеми этими мафиозными персонажами России девяностых. Параллельная история какого-то древнего завоевателя — очень нудно, и я не поняла, есть ли какая-то связь с основной историей. Третья книга в книге — список хирургических инструментов, от которого я лично кайфанула, но многим это будет мучительно.
Финал какой-то смазанный, обидно за книгу.
Несостыковки (такое ощущение, что книгу торопились сдать в печать, а могли бы разок проконсультироваться с врачом-эстетистом): "лазерная шлифовка — 6 процедур" — ааааааа, "Мезотерапия — 10, нет, 12 инъекций" — ААААААА.
Поставила бы тройку, но читка Лёши Багдасарова, от которой не оторваться, компенсирует примерно все пробелы.
Детство, отрочество и жизнь пластического хирурга — супер, да ещё со всеми этими мафиозными персонажами России девяностых. Параллельная история какого-то древнего завоевателя — очень нудно, и я не поняла, есть ли какая-то связь с основной историей. Третья книга в книге — список хирургических инструментов, от которого я лично кайфанула, но многим это будет мучительно.
Финал какой-то смазанный, обидно за книгу.
Несостыковки (такое ощущение, что книгу торопились сдать в печать, а могли бы разок проконсультироваться с врачом-эстетистом): "лазерная шлифовка — 6 процедур" — ааааааа, "Мезотерапия — 10, нет, 12 инъекций" — ААААААА.
Поставила бы тройку, но читка Лёши Багдасарова, от которой не оторваться, компенсирует примерно все пробелы.
May 11, 2021
Tokio keistumo šis Stepnovos romanas, tokio keistumo, kad net atrodo nežinau kaip jį vertinti.
Trys atrodo visiskai nesusiję siužetinės linijos- Chripunovas, asasinų sektos įkūrėjas ir chirurginių instrumentų pavadinimai. Bet tai kas pradėjus skaityti knygą atrodė visiskai neturi ryšio, vėliau gi - pradedi suprasti kam būtent visa tai buvo daroma.
Stepnova tikrai nuostabi savo sakinių sandara, savo palyginimais, žodžių žaismu, skaitydama jaučiau kvapus, girdėjau operuojamų organų traškesį.. žodžiu- įtaigi knyga, paliekanti tokį nelabai gerą jausmą.
Trys atrodo visiskai nesusiję siužetinės linijos- Chripunovas, asasinų sektos įkūrėjas ir chirurginių instrumentų pavadinimai. Bet tai kas pradėjus skaityti knygą atrodė visiskai neturi ryšio, vėliau gi - pradedi suprasti kam būtent visa tai buvo daroma.
Stepnova tikrai nuostabi savo sakinių sandara, savo palyginimais, žodžių žaismu, skaitydama jaučiau kvapus, girdėjau operuojamų organų traškesį.. žodžiu- įtaigi knyga, paliekanti tokį nelabai gerą jausmą.
July 2, 2021
Степанова - гениальный Писатель.
Она - классик наших дней.
Любой её текст я читаю и удивляюсь тому, как так можно написать
Какие невероятные обороты:
взбиться в деньги
Банальный уездный дебилёныш
Ворчливый чайник с розеткой в металлической попе
Чай с хрупкими пожилыми баранками
Алкоголизм его торжественно выплывал из пика второй стадии - навстречу делирию …
Я просто не понимаю, как она так может писать, формулировать мысль.
Предметы, да что предметы, стены в комнатах - оживленны, разговаривают? Участвуют в жизни.
Новый классик
Она - классик наших дней.
Любой её текст я читаю и удивляюсь тому, как так можно написать
Какие невероятные обороты:
взбиться в деньги
Банальный уездный дебилёныш
Ворчливый чайник с розеткой в металлической попе
Чай с хрупкими пожилыми баранками
Алкоголизм его торжественно выплывал из пика второй стадии - навстречу делирию …
Я просто не понимаю, как она так может писать, формулировать мысль.
Предметы, да что предметы, стены в комнатах - оживленны, разговаривают? Участвуют в жизни.
Новый классик
December 7, 2022
На мой скромный взгляд, самая неудачная книга у автора. У русских писателей обычное дело писать про пьянство, семейные жестокости и нищету. Но что-то тут меня особенно корежило с этого дела. Про связь основной линии повествования с "историческими" отсылками понятного мало. В общем, после книг "Сад", "Безбожный переулок" и "Женщины Лазаря" прежнего удовольствия от чтения не получила.
May 24, 2023
Some parts are interesting, but the story never fully came together.
May 25, 2023
The male gaze slay , pardon the pun
May 24, 2023
Arkady Khripunov is an extra-class plastic surgeon, a self-made man who overcame the path from the squalor of a barrack childhood with an eternally drunk father in the province to a clinic named after himself and the capital's luxury. A designer apartment, a Jaguar and so on in the same spirit is attached. Lonely, he does not let anyone close enough to him who could recognize obsession in this successful man with the habits of an anchorite. Khripunov dreams of world harmony, which, being embodied in the image of a woman, will become the beauty that will save the world.
A kind of monomania has been with this unsociable boy since birth, and if you believe in the transmigration of souls, then you will agree that his body became a receptacle for the rebellious spirit of Hassan ibn Sabbah, a religious fanatic famous for unparalleled cruelty, and the founder of one of the medieval Islamic heretical sects. Rather, he did not move in, but sat down in the unfortunate boy, suppressing and intimidating his own living soul, exhausted by this neighborhood, but instead endowing the body with laser precision in manipulations with piercing and cutting devices. Sabbagh used his own talent of this kind to intimidate and subdue, the hero creates it through beauty.
He sees in his dreams the face he has to create. The problem is that plastic surgery is not omnipotent, and it cannot make anyone out of any person, contrary to what they show us in the movies. Correction is possible only up to a certain limit. And so, by coincidence, he meets her, a young provincial woman who lives in a filthy dorm, studies there somewhere, is interested in something, dreams of something. Having at the same time an ideal cheekbone line and a nasal-facial angle. Well, let's say what the secret of polichinelle dreams about, like any girl, about a handsome prince. Well, he would be her prince.
Комплекс Творца
Красота - страшная сила.
Аркадий Хрипунов пластический хирург экстра-класса, селфмейдмен, преодолевший путь от убожества барачного детства с вечно пьяным отцом в провинции до клиники имени себя и столичной роскоши. Д��зайнерская квартира, "Ягуар" и прочее в том же духе прилагается. Одинокий, он не подпускает к себе достаточно близко никого, кто мог бы распознать одержимость в этом успешном человеке с привычками анахорета. Хрипунов грезит мировой гармонией, которая, будучи воплощена в образ женщины, станет той красотой, что спасет мир.
Род мономании с этим нелюдимым мальчиком с рождения, и если вы верите в переселение душ, то согласитесь, что его тело стало вместилищем для мятежного духа Хасана ибн Саббаха, религиозного фанатика, прославленного беспримерной жестокостью, и основателя одной из средневековых исламских еретических сект. Вернее не вселился, а подселился в несчастного мальчишку, подавив и запугав его собственную измученную этим соседством живую душу, но взамен наделив тело лазерной точностью в манипуляциях с колюще-режущими приборами. Собственный талант такого рода Саббах использовал для устрашения и подчинения, герой создает его посредством красоту.
Он видит в своих снах лицо, которое должен создать. Проблема в том, что пластическая хирургия не всесильна,и не может сделать кого угодно из любого человека, вопреки тому, что показывают нам в кино. Коррекция возможна лишь до определенного предела. И вот, стечением обстоятельств, он встречает ее, молодую провинциалку, которая живет в замызганной общаге, где-то там учится, чем-то увлекается, о чем-то мечтает. Имея при этом идеальную линию скул и носо-лицевой угол. Ну, положим, о чем мечтает секрет полишинеля, как всякая девочка, о прекрасном принце. Что ж, он станет ее принцем.
В "Хирурге" можно увидеть очередную, довольно печальную интерпретацию мифа о Пигмалионе. Можно - легенды о Люцифере, который вознамерился сравняться с Творцом, восстал и был повержен. И наверняка, если покопаться в мифологии, можно привязать еще к каким-нибудь архетипическим сюжетам. Но если честно, не понимаю, каким боком сюда пристегнут ибн Саббах. То есть, абсолютно. Такое ощущение, что для объема, к основному повествованию приметана история демонического сектанта, никак сюжетно не оправданная и не несущая никакой смысловой нагрузки, кроме той, что вот бывают такие злодеи.
Марина Степнова немыслимо хороша как стилист, уровень удовольствия от ее словесной вязи сопоставим с радостью от набоковской затейливой прозы, и если бы я читала только ради эстетических восторгов, оценила бы этот роман выше.
A kind of monomania has been with this unsociable boy since birth, and if you believe in the transmigration of souls, then you will agree that his body became a receptacle for the rebellious spirit of Hassan ibn Sabbah, a religious fanatic famous for unparalleled cruelty, and the founder of one of the medieval Islamic heretical sects. Rather, he did not move in, but sat down in the unfortunate boy, suppressing and intimidating his own living soul, exhausted by this neighborhood, but instead endowing the body with laser precision in manipulations with piercing and cutting devices. Sabbagh used his own talent of this kind to intimidate and subdue, the hero creates it through beauty.
He sees in his dreams the face he has to create. The problem is that plastic surgery is not omnipotent, and it cannot make anyone out of any person, contrary to what they show us in the movies. Correction is possible only up to a certain limit. And so, by coincidence, he meets her, a young provincial woman who lives in a filthy dorm, studies there somewhere, is interested in something, dreams of something. Having at the same time an ideal cheekbone line and a nasal-facial angle. Well, let's say what the secret of polichinelle dreams about, like any girl, about a handsome prince. Well, he would be her prince.
Комплекс Творца
Красота - страшная сила.
Аркадий Хрипунов пластический хирург экстра-класса, селфмейдмен, преодолевший путь от убожества барачного детства с вечно пьяным отцом в провинции до клиники имени себя и столичной роскоши. Д��зайнерская квартира, "Ягуар" и прочее в том же духе прилагается. Одинокий, он не подпускает к себе достаточно близко никого, кто мог бы распознать одержимость в этом успешном человеке с привычками анахорета. Хрипунов грезит мировой гармонией, которая, будучи воплощена в образ женщины, станет той красотой, что спасет мир.
Род мономании с этим нелюдимым мальчиком с рождения, и если вы верите в переселение душ, то согласитесь, что его тело стало вместилищем для мятежного духа Хасана ибн Саббаха, религиозного фанатика, прославленного беспримерной жестокостью, и основателя одной из средневековых исламских еретических сект. Вернее не вселился, а подселился в несчастного мальчишку, подавив и запугав его собственную измученную этим соседством живую душу, но взамен наделив тело лазерной точностью в манипуляциях с колюще-режущими приборами. Собственный талант такого рода Саббах использовал для устрашения и подчинения, герой создает его посредством красоту.
Он видит в своих снах лицо, которое должен создать. Проблема в том, что пластическая хирургия не всесильна,и не может сделать кого угодно из любого человека, вопреки тому, что показывают нам в кино. Коррекция возможна лишь до определенного предела. И вот, стечением обстоятельств, он встречает ее, молодую провинциалку, которая живет в замызганной общаге, где-то там учится, чем-то увлекается, о чем-то мечтает. Имея при этом идеальную линию скул и носо-лицевой угол. Ну, положим, о чем мечтает секрет полишинеля, как всякая девочка, о прекрасном принце. Что ж, он станет ее принцем.
В "Хирурге" можно увидеть очередную, довольно печальную интерпретацию мифа о Пигмалионе. Можно - легенды о Люцифере, который вознамерился сравняться с Творцом, восстал и был повержен. И наверняка, если покопаться в мифологии, можно привязать еще к каким-нибудь архетипическим сюжетам. Но если честно, не понимаю, каким боком сюда пристегнут ибн Саббах. То есть, абсолютно. Такое ощущение, что для объема, к основному повествованию приметана история демонического сектанта, никак сюжетно не оправданная и не несущая никакой смысловой нагрузки, кроме той, что вот бывают такие злодеи.
Марина Степнова немыслимо хороша как стилист, уровень удовольствия от ее словесной вязи сопоставим с радостью от набоковской затейливой прозы, и если бы я читала только ради эстетических восторгов, оценила бы этот роман выше.
February 27, 2016
Все было интересно и бодро, но конец наскоро слепленный, вымученный, мало логичный. Линия Хасана Ибн Саббаха так же глупо обрывается и виснет в воздухе.
Обидно.
Обидно.
Read
March 4, 2016никаких звездочек. агрессивно-дилетантская туфта, состоящая из полупереваренных Павича, Эко и Дины Рубиной.
July 7, 2016
Не стоит потраченного времени.
Displaying 1 - 19 of 19 reviews