What do you think?
Rate this book
Бескрылые птицы
Книга представляет собой роман выдающегося латышского писателя. Это одно из первых его произведений, принесшее ему известность. В нем дается широкая картина жизни буржуазной Латвии и ряда городов Западной Европы и Америки в годы экономического кризиса начала 30-х годов. Привлекательная сила этого романа - в серьезной и суровой жизненной правде, в том художественном мастерстве, с каким эта правда раскрывается.
670 pages, Hardcover
First published January 1, 1932
4 people are currently reading
41 people want to read
About the author
Vilis Lācis
32 books7 followersVilis Lācis was a Latvian writer and Communist politician.
Lācis was born into a working-class family in Mangaļi, near Riga. He was a manual labourer, mostly working in the port of Riga and writing in his free time. In 1933, he published his hugely successful novel Zvejnieka dēls (Fisherman's Son), making him one of the most popular and commercially successful Latvian writers of the 1930s. His novels have been characterized as popular fiction, not always liked by high-brow critics, but widely read by ordinary readers.
Throughout this period, Lācis maintained underground ties to the officially banned Communist Party of Latvia. Lācis was under periodic surveillance by the Latvian secret services due to his political activities. Eventually Lācis became a favorite of Latvian dictator Karlis Ulmanis, who personally ordered the destruction of the surveillance files on Lācis. Lācis wrote newspaper editorials highly favorable of the Ulmanis regime, while still secretly remaining a Communist supporter, and Ulmanis's government generously funded Lācis's writing and a film adaptation of Fisherman's Son.
Lācis's Communist links became public after Latvia was occupied by the Soviet Union, when he was appointed as Minister of the Interior in the puppet government of Augusts Kirhenšteins. After Latvia was illegally incorporated in the USSR in August 1940, Lācis became Chairman of the Council of Ministers of the Latvian SSR (nominally, Prime Minister)and served in this position from 1940 to 1959. He was regarded mostly as a figurehead, as most of the actual decisions were made by the Central Committee of the Communist Party. As first Minister of the Interior and then Chairman of the Supreme Soviet, he must take personal responsibility for the Stalinist deportations and other aspects of the police state, and signed orders for the arrest and deportation of over 40,000 people.
Lācis's books have been translated into more than 50 languages, with translations into Russian being the most numerous. He remains the most translated Latvian writer.
Lācis was born into a working-class family in Mangaļi, near Riga. He was a manual labourer, mostly working in the port of Riga and writing in his free time. In 1933, he published his hugely successful novel Zvejnieka dēls (Fisherman's Son), making him one of the most popular and commercially successful Latvian writers of the 1930s. His novels have been characterized as popular fiction, not always liked by high-brow critics, but widely read by ordinary readers.
Throughout this period, Lācis maintained underground ties to the officially banned Communist Party of Latvia. Lācis was under periodic surveillance by the Latvian secret services due to his political activities. Eventually Lācis became a favorite of Latvian dictator Karlis Ulmanis, who personally ordered the destruction of the surveillance files on Lācis. Lācis wrote newspaper editorials highly favorable of the Ulmanis regime, while still secretly remaining a Communist supporter, and Ulmanis's government generously funded Lācis's writing and a film adaptation of Fisherman's Son.
Lācis's Communist links became public after Latvia was occupied by the Soviet Union, when he was appointed as Minister of the Interior in the puppet government of Augusts Kirhenšteins. After Latvia was illegally incorporated in the USSR in August 1940, Lācis became Chairman of the Council of Ministers of the Latvian SSR (nominally, Prime Minister)and served in this position from 1940 to 1959. He was regarded mostly as a figurehead, as most of the actual decisions were made by the Central Committee of the Communist Party. As first Minister of the Interior and then Chairman of the Supreme Soviet, he must take personal responsibility for the Stalinist deportations and other aspects of the police state, and signed orders for the arrest and deportation of over 40,000 people.
Lācis's books have been translated into more than 50 languages, with translations into Russian being the most numerous. He remains the most translated Latvian writer.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 4 of 4 reviews
January 22, 2020
Šią knygą mano mama skaitė paauglystėje, maždaug prieš 40 metų. Ir vat šitą knygą ji prisimena iki šiol. Aš ją irgi ilgai prisiminsiu. Tai dabar sėdžiu ir galvoju, kiek tokių lobių ji yra užslėpus ir man nieko nesako :) nes ji man knygas rekomenduoja taip subtiliai, tik kai įsikalbam kokia nors tema :)
O čia yra spalvingas pasakojimas apie draugystę, svajones, suklupimus, ryžtą, nu ir aišku meilę. Voldis, Karlis, Lauma - paukščiai besparniai, kurių gyvenimai skirtingi, bet troškimai tie patys.
Suprantu, kad kiekvieno iš mūsų skonis yra skirtingas, bet jeigu kada nors, kažkur, kažkaip užmatysit šitą knygą, tai duokit jai šansą :)
„Ar žinai, kas mes buvome per visą šitą laiką? Paukščiai besparniai. Troškimą skristi, grožio ir laisvės troškimą mes visuomet jautėme visi. Bet mes neturėjome sparnų, kurie mus iškeltų aukštyn ir neštų per pelkes ir liūnus.“
O čia yra spalvingas pasakojimas apie draugystę, svajones, suklupimus, ryžtą, nu ir aišku meilę. Voldis, Karlis, Lauma - paukščiai besparniai, kurių gyvenimai skirtingi, bet troškimai tie patys.
Suprantu, kad kiekvieno iš mūsų skonis yra skirtingas, bet jeigu kada nors, kažkur, kažkaip užmatysit šitą knygą, tai duokit jai šansą :)
„Ar žinai, kas mes buvome per visą šitą laiką? Paukščiai besparniai. Troškimą skristi, grožio ir laisvės troškimą mes visuomet jautėme visi. Bet mes neturėjome sparnų, kurie mus iškeltų aukštyn ir neštų per pelkes ir liūnus.“
June 6, 2021
Negaliu blogiau vertinti knygą, kurią perskaičiau tolimoje jaunystėje ir kuri iki šiol liko atmintyje kaip jaudinanti, įtikinanti, šiek tiek romantiška knyga. Tai pirmasis V. Lacio romanas. Dvidešimt septynerių autorius rašo apie tai, ką puikiai išmano: buvo jūrininkas, uosto juodadarbis, mylėjo... Ne blogesnį įspūdį paliko ir antrasis V. Lacio romanas "Žvejo sūnus". Na, o vėliau prasidėjo socrealizmo metas, aukštos pareigos, nors kūrybai ir buvo skiriama nemažai laiko, bet tokių įtaigių kūrinių jau nesukurta...
October 6, 2017
Случайное чтение.
Литературный памятник: романтические истоки соцреализма. Наслоения редакций (Лацис редактировал текст не менее трех раз, возвращаясь к тексту начала 1930-х из "светлого социалистического будущего" Латвии). "Памятник" как момент, замерший, зафиксированный в тексте. Предисловие, комментарии и послесловие— тоже памятник: советского литературоведения, литературной критики. Памятник становления автора, фиксированный момент литературной... может быть, не беспомощности, но несовершенства. Агитка, но (еще?) не проросшая насквозь расхожими штампами.
Прочитала с любопытством, без отвращения и раздражения даже.
По частям вот какие литературные ассоциации:
1. Jack London
2. Joseph Conrad
3. Theodore Dreiser
Отметила особенную ментальность (описания и описываемой культуры): страшно далеко это от русского, не скажу, пожалуй, точнее. Такое стратифицированное общество, в котором все знают свое место, все знают правила игры и соблюдают их. Не переломлен хребет цивилизации, что ли.
Рекомендация: а у вас точно нет ничего другого на примете? Тогда читайте!
Литературный памятник: романтические истоки соцреализма. Наслоения редакций (Лацис редактировал текст не менее трех раз, возвращаясь к тексту начала 1930-х из "светлого социалистического будущего" Латвии). "Памятник" как момент, замерший, зафиксированный в тексте. Предисловие, комментарии и послесловие— тоже памятник: советского литературоведения, литературной критики. Памятник становления автора, фиксированный момент литературной... может быть, не беспомощности, но несовершенства. Агитка, но (еще?) не проросшая насквозь расхожими штампами.
Прочитала с любопытством, без отвращения и раздражения даже.
По частям вот какие литературные ассоциации:
1. Jack London
2. Joseph Conrad
3. Theodore Dreiser
Отметила особенную ментальность (описания и описываемой культуры): страшно далеко это от русского, не скажу, пожалуй, точнее. Такое стратифицированное общество, в котором все знают свое место, все знают правила игры и соблюдают их. Не переломлен хребет цивилизации, что ли.
Рекомендация: а у вас точно нет ничего другого на примете? Тогда читайте!
June 28, 2024
Esmu no tiem cilvēkiem, kas izlasījuši teju visas Lāča grāmatas, un šo starp citām populārākajām iesaku izlasīt. Man bija interesanti papētīt to no literatūrzinātnes un vēstures skatu punkta, jo grāmata izdota 30tajos gados un vēlāk arī piecdesmitajos. Kas gan grāmatā ir tāds, ko nedaudz pārstrādājit var publicēt dažādos režīmos?
Displaying 1 - 4 of 4 reviews