What do you think?
Rate this book
Николай Николаевич
Oficjalnie byłem pisarzem dla dzieci. Aż poczułem, że wyrosłem z tego, tak jak się wyrasta z krótkich spodni. Olałem cenzurę i napisałem powieść Nikołaj Nikołajewicz. To był mój prawdziwy głos, a ja go na szczęście usłyszałem.
Unknown Binding
First published January 1, 1970
1 person is currently reading
42 people want to read
About the author
Yuz Aleshkovsky
37 books14 followersThe author was born in Siberia in 1929; he spent several years in a labor camp before he was able to emigrate to the West in 1979.
Aleshkovsky writes in the tradition of Fyodor Dostoevski and Aleksandr Solzhenitsyn.
Aleshkovsky writes in the tradition of Fyodor Dostoevski and Aleksandr Solzhenitsyn.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 12 of 12 reviews
February 4, 2022
Breve romanzo comico satirico e forse tristemente esistenzialista ambientato durante ultimo periodo della Russia staliniana. Bombasticamente scritto facendo ampio ricorso allo slang della mala sovietica di allora, e' un piccolo fiume in piena di parolacce, situazioni grottesche, bestemmie, episodi commoventi e spunti di amara riflessione. Una volta entrati nel mood, si rivela una lettura scomodamente appagante e anche divertente.
November 5, 2022
Un concentrato fittissimo di satira e turpiloquio (parolacce e bestemmie, senza freni) che non ho mai incontrato prima d'ora.
Un testo del 1970, circolato in samizdat e veicolato come una sorta di fantascienza. Per certi versi, lo è pure. La storia è ambientata prima e dopo la morte di Stalin, il che la dice già lunga su quello che si sta satirizzando. Si parla di lager, di istituti scientifici, di Lysenko e della persecuzione della scienza "occidentale" (isteria ideologia), di amore, di letteratura. Ecco, ho trovato molto interessante (e divertente) anche questo aspetto: lo studio sperimentale dell'assurda correlazione tra romanzi e autori vari e l'erezione, con ferocissima critica all'onanismo di stato sovietico.
Aleškovskij è un mito, ci ha lasciato qualche mese fa, nel 2022. E' stato lui a coniare una canzoncina negli anni '50 (circolava clandestinamente, ovvio) per prendere in giro Stalin: "Compagno Stalin, lei è un grande uomo di scienza!".
Qui si può trovare uno degli esempi più potenti, assurdi e grotteschi di satira antisovietica!
Un testo del 1970, circolato in samizdat e veicolato come una sorta di fantascienza. Per certi versi, lo è pure. La storia è ambientata prima e dopo la morte di Stalin, il che la dice già lunga su quello che si sta satirizzando. Si parla di lager, di istituti scientifici, di Lysenko e della persecuzione della scienza "occidentale" (isteria ideologia), di amore, di letteratura. Ecco, ho trovato molto interessante (e divertente) anche questo aspetto: lo studio sperimentale dell'assurda correlazione tra romanzi e autori vari e l'erezione, con ferocissima critica all'onanismo di stato sovietico.
Aleškovskij è un mito, ci ha lasciato qualche mese fa, nel 2022. E' stato lui a coniare una canzoncina negli anni '50 (circolava clandestinamente, ovvio) per prendere in giro Stalin: "Compagno Stalin, lei è un grande uomo di scienza!".
Qui si può trovare uno degli esempi più potenti, assurdi e grotteschi di satira antisovietica!
September 28, 2012
Чрезвычайно остроумная книга о советской генетике "с той стороны". Хотя кому "та", и кому и роднее некуда. А заскучаешь, значит, полный ты мудила и ни хуя не петришь в биологии молекулярной, а заодно и в истории моей жизни.
October 12, 2022
Brilliant !!! Definitely not something that you read for fun, but take pure pleasure in it's brilliance. A work for the advanced readers of quality literature. A flawlessly constructed prose text from one of twentieth centuries greatest Russian writers
July 5, 2020
TLDR
Странная книга. Но от того и прекрасная. Словесно такая смесь мата, зековского жаргона и канцелярита. Грубее Москвы-Петушков, но потому и смешнее (прям несколько раз хохотал в голос). Сюжетно: смесь сеттинга научной лаборатории, журнала Playboy и критики Сталина и лысенковщины (про которую мне даже стало интересно почитать после книги). Это не научная фантастика, конечно, а социальная критика. Зато написанная в понятном мне языковом поле (ну хотя бы отчасти понятном).
Детали
* Самый сильный контраст в повести — это описание будней научной лаборатории языком сидевшего карманника. Поначалу от этого шок. Потом немного коробит. Потом умиляет и улыбает. А потом я понял, что говорить искренне про сталинские репрессии и лысенковщину по-другому и не получилось бы. Что грубость главного героя и даже его воровство — куда меньшая дичь, чем доносы на генетиков и отправка Вавилова в лагеря.
* Я вообще призадумался, как много тем в России табуированы (включая и мат). И вот сказать здесь что-то искреннее, чтобы не обидеть кого-то или не попасть под гонения власти, так неимоверно сложно. Вот и получается, что и у Ерофеева и у Алешковского только маргинальному персонажу и можно говорить честно. Почти как детям, которым можно говорить без фильтров. Вот только персонажи такие плывут по течению. И на общий репрессивный (у Алешковского) и депрессивный (у Ерофеева) фон никакого влияния эти герои оказать не могут. И заливают свои страдания водкой и сексом вперемешку. В Николае больше секса, а в Веничке — водки. И вроде в сексе больше счастья получается, а в водке — больше духовности.
* Про секс Алешковский пишет в высшей степени любопытно (для меня, по крайней мере). С одной стороны — терминологически мат сексуализирован донельзя, с другой стороны — я лично в таком контексте его никогда не использовал. А Алешковский матом владеет виртуозно, и вот ходит прям по этой грани между пошлостью и даже некоторой романтичностью. Не всегда получается удачно, но само по себе упражнение интригующее. Я бы так не сумел.
Странная книга. Но от того и прекрасная. Словесно такая смесь мата, зековского жаргона и канцелярита. Грубее Москвы-Петушков, но потому и смешнее (прям несколько раз хохотал в голос). Сюжетно: смесь сеттинга научной лаборатории, журнала Playboy и критики Сталина и лысенковщины (про которую мне даже стало интересно почитать после книги). Это не научная фантастика, конечно, а социальная критика. Зато написанная в понятном мне языковом поле (ну хотя бы отчасти понятном).
— Вот послушай. Я уж знаю — скучно не будет. А заскучаешь, значит, полный ты мудила и ни хуя не петришь в биологии молекулярной, а заодно и в истории моей жизни.
Детали
* Самый сильный контраст в повести — это описание будней научной лаборатории языком сидевшего карманника. Поначалу от этого шок. Потом немного коробит. Потом умиляет и улыбает. А потом я понял, что говорить искренне про сталинские репрессии и лысенковщину по-другому и не получилось бы. Что грубость главного героя и даже его воровство — куда меньшая дичь, чем доносы на генетиков и отправка Вавилова в лагеря.
* Я вообще призадумался, как много тем в России табуированы (включая и мат). И вот сказать здесь что-то искреннее, чтобы не обидеть кого-то или не попасть под гонения власти, так неимоверно сложно. Вот и получается, что и у Ерофеева и у Алешковского только маргинальному персонажу и можно говорить честно. Почти как детям, которым можно говорить без фильтров. Вот только персонажи такие плывут по течению. И на общий репрессивный (у Алешковского) и депрессивный (у Ерофеева) фон никакого влияния эти герои оказать не могут. И заливают свои страдания водкой и сексом вперемешку. В Николае больше секса, а в Веничке — водки. И вроде в сексе больше счастья получается, а в водке — больше духовности.
* Про секс Алешковский пишет в высшей степени любопытно (для меня, по крайней мере). С одной стороны — терминологически мат сексуализирован донельзя, с другой стороны — я лично в таком контексте его никогда не использовал. А Алешковский матом владеет виртуозно, и вот ходит прям по этой грани между пошлостью и даже некоторой романтичностью. Не всегда получается удачно, но само по себе упражнение интригующее. Я бы так не сумел.
Только тебе чего надо? Тепла! Паечку тепла, законного и кровного.
December 19, 2020
Grandioos scabreus. Een klein meesterwerk van vindingrijke onfatsoenlijkheden.
Het boekje gaat over een jongeman, tevens verteller (pienter, vuilgebekt, semi bargoens), die een job als spermadonor krijgt aangeboden in een wetenschappelijk labo. Daaruit volgen een aantal vermakelijke wendingen die een duidelijke kritiek zijn op de (on)logica van wetenschap en politiek (onder Stalin maar ook algemeen). Die kritiek is scherp van toon maar inhoudelijk redelijk mild. Het hele verhaal heeft eerlijk gezegd niet veel om het lijf (haha).
Helemaal niet erg. Yoez Alesjkovski, die 4 jaar in een werkkamp zat, heeft alle recht om de samenleving door de mangel te halen, toch is het vooral zijn taal die hier de ster is. Op bijna iedere pagina staat minstens één zin die me hardop deed lachen.
Het boekje gaat over een jongeman, tevens verteller (pienter, vuilgebekt, semi bargoens), die een job als spermadonor krijgt aangeboden in een wetenschappelijk labo. Daaruit volgen een aantal vermakelijke wendingen die een duidelijke kritiek zijn op de (on)logica van wetenschap en politiek (onder Stalin maar ook algemeen). Die kritiek is scherp van toon maar inhoudelijk redelijk mild. Het hele verhaal heeft eerlijk gezegd niet veel om het lijf (haha).
Helemaal niet erg. Yoez Alesjkovski, die 4 jaar in een werkkamp zat, heeft alle recht om de samenleving door de mangel te halen, toch is het vooral zijn taal die hier de ster is. Op bijna iedere pagina staat minstens één zin die me hardop deed lachen.
August 11, 2012
Sarcastico e divertente
«Devi diventare donatore.»
«Che? Devo donare sangue?»
«No, non il sangue.»
«E cosa,» risi «merda o piscia?»
«Ci serve dello sperma, Nikolaj. Sperma!»
«Che roba è?»
«È quella cosa da cui vengono fuori i bambini.»
«Macché sperma e sperma. È sborro. Sborra, detto in maniera scientifica.»
«Chiamiamola pure sborra. Sei d'accordo a donarla per la scienza? Ma non ti spaventare. Non c'è nulla di vergognoso in tutto questo. A proposito, ti viene garantita la massima segretezza.»
«Devi diventare donatore.»
«Che? Devo donare sangue?»
«No, non il sangue.»
«E cosa,» risi «merda o piscia?»
«Ci serve dello sperma, Nikolaj. Sperma!»
«Che roba è?»
«È quella cosa da cui vengono fuori i bambini.»
«Macché sperma e sperma. È sborro. Sborra, detto in maniera scientifica.»
«Chiamiamola pure sborra. Sei d'accordo a donarla per la scienza? Ma non ti spaventare. Non c'è nulla di vergognoso in tutto questo. A proposito, ti viene garantita la massima segretezza.»
April 29, 2021
(сразу оговорюсь, что я почти перестал читать художку в последние годы,
перешёл на ресёрч, стихи и философию-теорию)
Саму книгу не читал, но прочитал короткий пересказ в интернете с сайта брифли.
Очень смешно, судя по всему книга весело читается. Не Москва-Петушки, наверно (просто они были упомянуты вместе в той статье, в которой увидел упоминание этой книги), но всё же
перешёл на ресёрч, стихи и философию-теорию)
Саму книгу не читал, но прочитал короткий пересказ в интернете с сайта брифли.
Очень смешно, судя по всему книга весело читается. Не Москва-Петушки, наверно (просто они были упомянуты вместе в той статье, в которой увидел упоминание этой книги), но всё же
September 28, 2019
История про онанизм во имя науки и любовную историю в пост-сталинскую эпоху. Всем корешам драгоценнейшим сообщаю, что аудиоверсию читает лично Шура Каретный, так что можете её послушать тоже.
December 17, 2024
Šarmantno, uličarski i vulgarno. Ruski Bukovski ali bez henkovske nadmenosti. Juz Aleškovski je izuzetan pripovedač!
May 10, 2017
Anyone who doesn't like this is a moron.
Displaying 1 - 12 of 12 reviews