Упраздненный театр

by Bulat Okudzhava, Булат Окуджава

Драматическая история родных и близких Булата Окуджавы. Судьба поколения, вознесенного, а затем раздавленного революцией, панорама жизни в Тбилиси, в Москве и на Урале увидены глазами ребенка. В романе сплетены воедино трагическое и смешное, картины лирические и жестокие, и все окрашено свойственной Булату самоиронией.

Genres: Russia, Biography

336 pages, Hardcover

First published January 1, 1995

About the author

Bulat Shalvovich Okudzhava (also transliterated as Boulat Okudjava, Bulat Okudjava, Boulat Okoudjava, or Okoudzhava; Russian: Була́т Ша́лвович Окуджа́ва, Georgian: ბულატ ოკუჯავა) (May 9, 1924 – June 12, 1997) was a Soviet poet, writer, musician, novelist,singer-songwriter. He was one of the founders of the Russian genre called "author's song" (авторская песня, avtorskaya pesnya). He was of Georgian-Armenian origin, born in Moscow and died in Paris. He was the author of about 200 songs, set to his own poetry. His songs are a mixture of Russian poetic and folksong traditions and the French chansonnier style represented by such contemporaries of Okudzhava as Georges Brassens. Though his songs were never overtly political (in contrast to those of some of his fellow "bards"), the freshness and independence of Okudzhava's artistic voice presented a subtle challenge to Soviet cultural authorities, who were thus hesitant for many years to give official sanction to Okudzhava as a singer-songwriter.

Reviews

[Vit Babenco · Rating 5 out of 5]

“…it was the spring of hope, it was the winter of despair…”
Bulat Okudzhava is relentlessly truthful and he never sweetens the pill…

An old man crumbled the bread into a bowl then he added there the chopped onion, salted it all then filled a bowl with vodka from a bottle. The stench of alcohol at once flooded a room. He grunted and started gobbling the mixture ladling it with a spoon.

Do such people need freedom? Can they wield power?
The Annulled Theatre is the autobiographic novel by the Russian poet and prose writer Bulat Okudzhava – the story of his childhood at the time of the Stalin’s purges and mass repressions.
Childhood is a time of fantasies and hopeful illusions but the childhood of that generation was drowned in the atmosphere of global deception and fear.

[Marija Assereckova · Rating 2 out of 5]

Мемуары (а точнее, беллетризированная версия семейной истории) Окуджавы – отличный пример того, как автор забывает поставить себя на место читателя. Автору-то понятно, о каком из его многочисленных родственников в каком абзаце речь, а вот читатель уже в самом начале книге погибает под лавиной имён, малосвязанных друг с другом абзацев и путаницей времён, мест и людей. Политически книга прочно застряла в перестройке и 90-х, так что рассказанная история даже не вызывает желания разобраться в переплетениях семейного древа Окуджавы – не ради банальностей в духе «как страшно мы ошибались».

[mmasjam · Rating 5 out of 5]

Автобиографии это какой-то отдельный жанр. Резо, Данелия, Ложится мгла на старые ступени - все у меня сливается в один большой щемящий текст о детстве, о любви и одновременно о страшных несчастьях.
Захотелось поехать в Грузию. Подумалось в который раз, что не случайно мы такие грустные в России, если не видели гор, а только степь. Хотя я и степи то не видела, а так, какие-то смущённые перелески и поля. В общем, думалось много, пока я читала.
Про 37 год страшно. Про веру в идею до последнего часа, даже когда эта идея убивает у тебя на глазах родных, тоже очень страшно.

[Abrakadabra · Rating 4 out of 5]

Сложно проникнутся симпатией к маленькому главному герою - дворовому, бесконечно влюбчивому, но избалованному мальчику, который мучительно ищет способ выделиться перед сверсниками, но способы обычно не внушают уважения. Чувство ответственности и осознанности даже в отрочестве почти отсутствуют. Выходит, книга получилась честной - мужественными воспоминаниями о сложном, где автор стоит лицом к лицу и смело глядит в свою детскую душу, понимая всё, но умея простить? Думаю, так. Возможно так же, что он её порывам всё ещё симпатизирует и никогда их сильно не стыдился (что, может, тоже неплохо) - сложно сказать.

Кроме того, в романе чувствуется, что он написан в девяностые годы, когда у автора настрой был антисиоветский. Протосоветский мир получился прямо-таки идиллическим - с домашними, ласковыми и добрыми матерями, крепкими семьями, отцами, которые умеют ударить кулаком по желательно самодельному столу. Наверное, автора нельзя за это судить строго, зная его историю как раз из романа.

Удивляют описания мыслей и поступков родителей, особенно тех, при которых автор не мог присутствовать. Конечно, мать могла что-то рассказать, что-то бабушка, но так или иначе описания действий и мыслей родителей, например, на работе, вызывает вопросы к достоверности "мемуаров" - может, книга - не мемуары вовсе, а роман, основанный на нескольких воспоминаниях?

Ещё нужно упомянуть, что "Упразднённый театр" написан часто искусно, читатель погружается в завораживающий мир грузинской культуры и немножко армянской - кухни, говора, манер поведения, пейзажа. Московский Арбат тоже описан так, что западает в душу, хотя речь идёт, строго говоря, о достаточно обыденном городском дворе своего времени. Сила книги, безусловно, в слоге и калейдоскопности. Думаю, она не из тех произведений, которые легко забыть, и образы детства Окуджавы, как он их раскрыл, после прочтения надолго останутся в воображении.

[Trounin · Rating 2 out of 5]

Обществом легко манипулировать. Скажешь людям — это плохо. Люди верят и считают плохим. А скажешь — это гениально, мало кто оспорит. И только утрата памяти поможет разглядеть в некогда плохом хорошее, в гениальном — посредственное. Всему своё время и всему своё отношение к действительности. Годы пройдут, прошлое будет иметь значение лишь для тех, кто не имеет других аргументов в настоящем. И пока живы свидетели, до той поры они будет нести в себе истинное отношение к нам более неведомому.

(c) Trounin