Василий Кириллович Тредиаковский (1703—1769) — один из зачинателей русской поэзии, реформатор стихотворного языка и выдающийся теоретик поэзии — оставил после себя обширное наследие. Его стихи своеобразны и, несмотря на отдаленность эпохи, в которую они были созданы, не лишены поэтической силы и очарования. Произведения В.К.Тредиаковского издавались в очень ограниченном объеме. Настоящий сборник является наиболее полным советским изданием стихотворений поэта. В книгу вошли также основные статьи В.К.Тредиаковского, посвященные реформе русского стихосложения.
Вступительная статья и подготовка текста Л. И. Тимофеева Примечания Я. М. Строчкова Подготовка текста поэмы «Феоптия» и примечания к ней И. З. Сермана
Vasily Kirillovich Trediakovsky (Russian: Васи́лий Кири́ллович Тредиако́вский; 5 March [O.S. 22 February] 1703 in Astrakhan – 17 August [O.S. 6 August] 1769 in Saint Petersburg) was a Russian poet, essayist and playwright who helped lay the foundations of classical Russian literature.
Trediakovsky was a Russian literary theoretician and poet whose writings contributed to the classical foundations of Russian literature. The son of a poor priest, Trediakovsky became the first Russian commoner to receive a humanistic education abroad, at the Sorbonne in Paris (1727–30) where he studied philosophy, linguistics and mathematics. Soon after his return to Russia he became acting secretary of the Academy of Sciences and de facto court poet.
Имени Василия Тредиаковского звучать много громче, выбирай он для перевода литературные труды, судьба которых не сложилась бы столь печально для российского обывателя. Пусть его имя оставалось на слуху у современников, да и поныне оно гремит из-за споров вокруг русского языка и стихосложения с Сумароковым и Ломоносовым, сам он остаётся мало кем из потомков воспринимаем. Считается, что основная его работа – это перевод сочинений Шарля Роллена: десятитомной “Древней истории” и пятнадцатитомной “Римской истории”. Но судьба трудов Роллена осталась смутной, поныне доступной лишь в вариантах, последний из которых относится к двадцатым годам XIX века. Потому и в отношении Тредиаковского применимо сходное мнение. Прочие переводы почили в аналогичной безвестности, ныне интересные только причастным лицам, и то чаще по роду их обязательств перед необходимостью изучения наследия российских авторов XVIII века.