Один из читателей назвал его «роман с жизнью». Герой в глубине души не считает себя изначально связанным с другими людьми, с человечеством, и воспринимает выпавшую ему жизнь не вполне всерьез, не вплотную, и убежден в том, что в его силах – или, по крайней мере, возможно – всю ткань жизни чудесно преобразовать в соответствии со своим внутренним зрением, со смутным воспоминанием, или предвосхищением, некой иной, блистательной и насыщенной, фиолетово-золотистой реальности. И, взрослея, герой начинает искать возможности подобного преображения реальности вовне – в людях, в социальных процессах, в дружбе и любви, в науке и творчестве. Любовь, таким образом, для героя лишь средство, духовный ритуал, дающий возможность приблизиться к порогу прорыва реальности, прорыва в духовный мир. И каждый раз, едва дойдя на миг до этой эфемерной высшей точки, любовь получает могущественный и сосредоточенный контрудар от реальности, принимает трагический оборот, начинает распадаться и умирать. С каждым разом герой следит за этим процессом все более аналитически, устанавливает его закономерности, автор демонстрирует назревание и рост любовной сказки, преосуществляющейся в трагедию, изнутри, получая картину того, как это реально, на самом деле происходит. Это – шокирующий в своей откровенности продукт холодного самонаблюдения в ситуации максимальной напряженности, экспрессивности, окрыленности либо отчаяния, ход философского, понятийного осмысления любви, любовной истории, человека в ситуации любви.
"Заговор молчания—всегда был и будет, в многоголосице шумового фона, заговор замалчивания, стань чрыдлом, куском слизи, примкни к нам! Слово—не будем употреблять высоких слов—божественное—слово чрыдлу обрыдло. И каждый наказанный—все еще ждет, все еще притворяется, мельтешит, ворочается—якобы белизна, червонность, червь, золото, вера, облагороживание взглядом, биологизм притворения нечрыдлом ради получения своей доли успешного семени, умело наведенные брови, как арки, как камары, крейсера, Откуда ты? Я соловью. Не плачь, не плачь! Я слезы лью—якобы театр поможет, якобы означаемое непреходяще, не думка, дымка."
Полностью см. моё неоконченное эссе-рецензию по поводу романа Ара Недоляна "Иллюминация", написанную в 2004 году, здесь: