What do you think?
Rate this book
Обращение в слух
"Обращение в слух" Антона Понизовского - роман о России и русской душе. Звучит громко, а по-другому не скажешь. Это книга подлинных человеческих историй, полных любви и терпения, гнева и нежности; повествование о нас самих - родных и чужих, непримиримых или прощающих… разных. Истории эти суть сама жизнь: ее не перечеркнуть, в ней ничего не исправить. Но еще - это книга о двух мужчинах и двух женщинах, которые слушают чужие рассказы и не замечают, как остроумная пикировка перерастает в ненависть, а соперничество - в любовь.
"В этой книге вся Россия рассказала о себе от первого лица".
Леонид Парфенов
"Не так много книг, которые я сегодня могу посоветовать прочитать своим друзьям. Эту - буду настаивать, чтобы прочитали".
Татьяна Лазарева
"Обращение в слух" - огромный прорыв в современной русской прозе".
Виталий Каплан, журнал "Фома"
"Понизовскому удалось решить сложнейшую художественную задачу… Старинный по замаху и абсолютно современный по материалу русский роман".
Сергей Костырко, журнал "Новый мир"
"Казалось, что время подлинных Русских Романов прошло, что порода писателей, которые возьмутся рассказывать о смысле страданий, прощении и Небесном Иерусалиме, давным-давно вымерла; жизнь, однако, осталась та же, что была при Достоевском; и вот Антон Понизовский написал настоящий Русский Роман - классический и новаторский одновременно: такой, каким и должен быть Русский Роман ХХI века".
Лев Данилкин, журнал "Афиша"
"В этой книге вся Россия рассказала о себе от первого лица".
Леонид Парфенов
"Не так много книг, которые я сегодня могу посоветовать прочитать своим друзьям. Эту - буду настаивать, чтобы прочитали".
Татьяна Лазарева
"Обращение в слух" - огромный прорыв в современной русской прозе".
Виталий Каплан, журнал "Фома"
"Понизовскому удалось решить сложнейшую художественную задачу… Старинный по замаху и абсолютно современный по материалу русский роман".
Сергей Костырко, журнал "Новый мир"
"Казалось, что время подлинных Русских Романов прошло, что порода писателей, которые возьмутся рассказывать о смысле страданий, прощении и Небесном Иерусалиме, давным-давно вымерла; жизнь, однако, осталась та же, что была при Достоевском; и вот Антон Понизовский написал настоящий Русский Роман - классический и новаторский одновременно: такой, каким и должен быть Русский Роман ХХI века".
Лев Данилкин, журнал "Афиша"
512 pages, Hardcover
First published January 1, 2013
7 people are currently reading
75 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 7 of 7 reviews
October 27, 2013
говоря строго, замена в этой книге всех слов "русский" на слова "человек"/"человеческий" ничего принципиально по смыслу не изменит, и поэтому считать "Обращение в слух" "русским романом" можно лишь потому, что документальный материал в ней был собран с русскоязычного населения этой части планеты. всё остальное с равной вероятностью могло происходить примерно где угодно, раньше или позже, в минувшем довольно адском ХХ веке. все рассуждения о русском, вложенные в уста персонажей, можно было бы без потерь распространить на всё человечество и устроить в романе межпланетарные прения на тему морали и нравственности. а получилось опять пение на тему "русской уникальности"ТМ.
именно поэтому художественная часть романа мне как читателю не полюбилась - я была бы автору признательна за полное отсутствие религиозного доктринерства, за воздержание от карикатуризации не симпатичных ему персонажей и от прямого указания мне как читателю, какие правильные мысли и ответы мне следует из прочитанного почерпнуть.
за подлинные житейские истории людей спасибо, несомненно.
именно поэтому художественная часть романа мне как читателю не полюбилась - я была бы автору признательна за полное отсутствие религиозного доктринерства, за воздержание от карикатуризации не симпатичных ему персонажей и от прямого указания мне как читателю, какие правильные мысли и ответы мне следует из прочитанного почерпнуть.
за подлинные житейские истории людей спасибо, несомненно.
April 20, 2014
Книга была в списке Must read, ибо постоянно натыкалась на огромное количество положительных отзывов от людей, к чему мнению прислушиваюсь.
После прочтения (да и во время) ощущения противоречивые. Сложно читать такие вещи, находясь от России на таком огромном расстоянии и в прямом, и в переносном смысле.
Надо перечитывать.
Понимаю, что вещь сама по себе огромна. Огромный пласт сегодняшней русской реальности вложить в одну книгу - это какая-то адская работа. И тошно, и "сопливо", и противно, и умилительно. И как-то все не в бровь, а в глаз.
Но кажется, как-будто слишком хорошего качества фото, слишком четко передает все линии, и от этого как-то воротит.
Я не скажу, что книга взорвала мне мозг. Да и я, в конце концов, не русская.
Но значимость ее переоценить сложно.
С нетерпением жду, когда будет переведена на английский, есть несколько знакомых русофилов, которым очень хотелось бы посоветовать ее почитать.
После прочтения (да и во время) ощущения противоречивые. Сложно читать такие вещи, находясь от России на таком огромном расстоянии и в прямом, и в переносном смысле.
Надо перечитывать.
Понимаю, что вещь сама по себе огромна. Огромный пласт сегодняшней русской реальности вложить в одну книгу - это какая-то адская работа. И тошно, и "сопливо", и противно, и умилительно. И как-то все не в бровь, а в глаз.
Но кажется, как-будто слишком хорошего качества фото, слишком четко передает все линии, и от этого как-то воротит.
Я не скажу, что книга взорвала мне мозг. Да и я, в конце концов, не русская.
Но значимость ее переоценить сложно.
С нетерпением жду, когда будет переведена на английский, есть несколько знакомых русофилов, которым очень хотелось бы посоветовать ее почитать.
March 29, 2013
Книга сильная и вместе с тем с неприятными слабостями: картинные диалоги, плоские персонажи (тонкий звонкий Федор-Мышкин и плотный, с круглыми ногтями вальяжный Белявский), слащавое окончание. Но задуматься заставляет, и не по одному вопросу. В то, что истории людей в книге реальные, мой мозг, даже зная, поверить тупо отказался. Уж больно страшно.
Read
November 10, 2013Дебютный роман телевизионного журналиста Антона Понизовского вырос из серии интервью. Только это были разговоры не со знаменитостями, а c простыми людьми. Как уточняется в журнале «Новый мир», где роман был опубликован впервые, автор использовал подлинные свидетельства, собранные «в торговых и лечебных учреждениях РФ».
Герой романа — Федор, «молодой человек с мягкой русой бородкой», студент швейцарского университета, куда его определили «молодые и успешные» родители. Поселившись в небольшой альпийской гостинице, Федор расшифровывает интервью, записанные для будущей книги его научного руководителя. Если материал окажется ценным, имя молодого русского пропишут в книге мелким шрифтом.
Согласно теории швейцарского профессора, чтобы понять национальный характер, нужно выслушать исповеди простых людей, будь то русские или португальцы. «Простые» — это не горожане с высшим образованием, а те, кто вырос «в глухой деревне».
Случайное стечение обстоятельств заставляет Федора самолично заняться поисками «национального характера». Из-за извержения вулкана задерживаются все местные рейсы, и привыкший к одиночеству герой получает сразу трех собеседников. Они каждый день собираются за общим столом, чтобы дегустировать альпийскую кухню, а заодно послушать, как Федор зачитывает интервью. Вальяжные курортники, Дмитрий Белявский и его жена Анна, обещаются от скуки «по косточкам разобрать русскую душу». Молчаливая девушка Леля нехотя принимает участие в чтении и обсуждении народных историй.
Женщина, выросшая в детдоме, а потом взявшая на себя уход за больной матерью, жена, пытающаяся вразумить запойного мужа, озлобленный работяга, ненавидящий масонов и евреев, а заодно и «Путина с его медвежонком», — исповедей очень много. Чаще всего сюжеты сводятся к тяжелому непосильному труду, армейским трагедиям и плохой медицинской помощи. Случаются и счастливые воспоминания: например, как детдомовцы жарят хлеб на костре.
Однако Федору, который вырос в «интеллигентной семье», а с 18 лет жил за границей, ничто не мешает искать в этих трудных, сбивчивых хрониках какую-то вдруг возникающую из духа народной трагедии «музыку».
Может быть, «музыка» действительно лучше прослушивается именно из Швейцарии, тем более что автору каким-то чудесным образом удалось оформить больнично-рыночные истории без матерного аккомпанемента. Но и о читателях, которые гораздо чаще Федора сталкиваются с подобными драматическими историями и даже сами становятся их персонажами, автор тоже позаботился.
С каждой историей и с каждым ее обсуждением напряжение нарастает. От того, как где-то в глуши детдомовцы жарят хлеб на костре, каким-то образом зависит, будут ли их соотечественники в Швейцарии кушать «грийотки». Во всяком случае, так кажется автору. Поэтому он и заставляет своих персонажей — идеалиста и циника — перейти от мирной болтовни к настоящему скандалу а-ля Достоевский.
Ссорятся герои и из-за самого автора «Идиота» и «Братьев Карамазовых». Белявский выступает с последовательным развенчанием классика: «Достоевский надул из себя пузырь: «народ-богоносец»… Нет такого народа и не было».
Но обращается Белявский к Федору, а тот со своей швейцарской бородкой и русской кротостью — просто вылитый князь Мышкин. Причем именно Федор интуитивно приходит к отрицанию старых сословных схем противопоставления «интеллигенции» и «народа».
Федор считает, что всем нужно «обратиться в слух» и в смирении внимать незамысловатым речам. Купающийся в своем превосходстве Белявский хочет только, чтобы все убедились: стены, отделяющие от него всех этих рассказчиков, должны быть покрепче и повыше: «Нет, скажи, можно, в здравом уме находясь, видеть в этой стране что-то хорошее?».
Очень осторожно, тактично Антон Понизовский преподносит свой важный вывод: противопоставление «интеллигенции и быдла» уже давно «не звучит». Если одни решат не вещать, а другие — не молчать, то, может быть, удастся обойтись без вызова.
Читайте далее: http://izvestia.ru/news/546549#ixzz2k...
Герой романа — Федор, «молодой человек с мягкой русой бородкой», студент швейцарского университета, куда его определили «молодые и успешные» родители. Поселившись в небольшой альпийской гостинице, Федор расшифровывает интервью, записанные для будущей книги его научного руководителя. Если материал окажется ценным, имя молодого русского пропишут в книге мелким шрифтом.
Согласно теории швейцарского профессора, чтобы понять национальный характер, нужно выслушать исповеди простых людей, будь то русские или португальцы. «Простые» — это не горожане с высшим образованием, а те, кто вырос «в глухой деревне».
Случайное стечение обстоятельств заставляет Федора самолично заняться поисками «национального характера». Из-за извержения вулкана задерживаются все местные рейсы, и привыкший к одиночеству герой получает сразу трех собеседников. Они каждый день собираются за общим столом, чтобы дегустировать альпийскую кухню, а заодно послушать, как Федор зачитывает интервью. Вальяжные курортники, Дмитрий Белявский и его жена Анна, обещаются от скуки «по косточкам разобрать русскую душу». Молчаливая девушка Леля нехотя принимает участие в чтении и обсуждении народных историй.
Женщина, выросшая в детдоме, а потом взявшая на себя уход за больной матерью, жена, пытающаяся вразумить запойного мужа, озлобленный работяга, ненавидящий масонов и евреев, а заодно и «Путина с его медвежонком», — исповедей очень много. Чаще всего сюжеты сводятся к тяжелому непосильному труду, армейским трагедиям и плохой медицинской помощи. Случаются и счастливые воспоминания: например, как детдомовцы жарят хлеб на костре.
Однако Федору, который вырос в «интеллигентной семье», а с 18 лет жил за границей, ничто не мешает искать в этих трудных, сбивчивых хрониках какую-то вдруг возникающую из духа народной трагедии «музыку».
Может быть, «музыка» действительно лучше прослушивается именно из Швейцарии, тем более что автору каким-то чудесным образом удалось оформить больнично-рыночные истории без матерного аккомпанемента. Но и о читателях, которые гораздо чаще Федора сталкиваются с подобными драматическими историями и даже сами становятся их персонажами, автор тоже позаботился.
С каждой историей и с каждым ее обсуждением напряжение нарастает. От того, как где-то в глуши детдомовцы жарят хлеб на костре, каким-то образом зависит, будут ли их соотечественники в Швейцарии кушать «грийотки». Во всяком случае, так кажется автору. Поэтому он и заставляет своих персонажей — идеалиста и циника — перейти от мирной болтовни к настоящему скандалу а-ля Достоевский.
Ссорятся герои и из-за самого автора «Идиота» и «Братьев Карамазовых». Белявский выступает с последовательным развенчанием классика: «Достоевский надул из себя пузырь: «народ-богоносец»… Нет такого народа и не было».
Но обращается Белявский к Федору, а тот со своей швейцарской бородкой и русской кротостью — просто вылитый князь Мышкин. Причем именно Федор интуитивно приходит к отрицанию старых сословных схем противопоставления «интеллигенции» и «народа».
Федор считает, что всем нужно «обратиться в слух» и в смирении внимать незамысловатым речам. Купающийся в своем превосходстве Белявский хочет только, чтобы все убедились: стены, отделяющие от него всех этих рассказчиков, должны быть покрепче и повыше: «Нет, скажи, можно, в здравом уме находясь, видеть в этой стране что-то хорошее?».
Очень осторожно, тактично Антон Понизовский преподносит свой важный вывод: противопоставление «интеллигенции и быдла» уже давно «не звучит». Если одни решат не вещать, а другие — не молчать, то, может быть, удастся обойтись без вызова.
Читайте далее: http://izvestia.ru/news/546549#ixzz2k...
January 15, 2014
Приятно, что есть русские современные писатели, которые не пытаются погрузить нас в мрачность бытия или бессмысленно отдают дань пост-модернизму. А то я уже теряла надежду. Это - вдумчивая и своевременная книга. Мне кажется, автор провел колоссальную работу в процессе ее подготовки. И это несомненно дает свои плоды.
Самое ценное - это конечно истории живых людей. И, хотя автор осмысливает из по-своему и преподносит нам свои умозаключения, все равно остается много пространства составить свое личное впечатление и сделать свои собственные выводы. Не создается ощущения, что автор навязывает свое мнение. И это очень ценно. Я не буду тут особо делиться своими выводами. Скажу только об одном социальном феномене, который, мне кажется не был рассмотрен достаточно глубоко. Почти в каждой истории - пьют. И пьют мужчины, мужики, мальчики - в общем все представители мужского пола вне зависимости от благосостояния и сословной принадлежности. Я знаю, что это факт. Почему из покон веков?
На тему собственно вымышленных героев. Персонажи и типажи созданы четко. И ясна роль каждого. Федор, мне показалось, скорее напоминает Алешу Карамазова, чем Мышкина. В нем недостаточно страсти, что бы напомнить князя. Мне не очень понравилось, что в конце автор попытался сказать нам, кто хороший, кто плохой совершенно однозначно. Мне например, во многом симпатизируют взгляды Белявского, даже, если мне не очень симпатичен он сам. И я бы смогла определиться сама в своих симпатиях. Любовная линия в финале тоже не весьма правдоподобна и прямо-таки слащава до нельзя.
Однако, я очень благодарна автору за то, что он вернул мне надежду на возможность качественной и осмысленной современной русской прозы.
Самое ценное - это конечно истории живых людей. И, хотя автор осмысливает из по-своему и преподносит нам свои умозаключения, все равно остается много пространства составить свое личное впечатление и сделать свои собственные выводы. Не создается ощущения, что автор навязывает свое мнение. И это очень ценно. Я не буду тут особо делиться своими выводами. Скажу только об одном социальном феномене, который, мне кажется не был рассмотрен достаточно глубоко. Почти в каждой истории - пьют. И пьют мужчины, мужики, мальчики - в общем все представители мужского пола вне зависимости от благосостояния и сословной принадлежности. Я знаю, что это факт. Почему из покон веков?
На тему собственно вымышленных героев. Персонажи и типажи созданы четко. И ясна роль каждого. Федор, мне показалось, скорее напоминает Алешу Карамазова, чем Мышкина. В нем недостаточно страсти, что бы напомнить князя. Мне не очень понравилось, что в конце автор попытался сказать нам, кто хороший, кто плохой совершенно однозначно. Мне например, во многом симпатизируют взгляды Белявского, даже, если мне не очень симпатичен он сам. И я бы смогла определиться сама в своих симпатиях. Любовная линия в финале тоже не весьма правдоподобна и прямо-таки слащава до нельзя.
Однако, я очень благодарна автору за то, что он вернул мне надежду на возможность качественной и осмысленной современной русской прозы.
November 9, 2013
Обращение в слух, which can be translated as "Turning into a Listening Ear", is an important work marking the return of the so-called 'novel of ideas'.
As a fiction story and plot-wise it's not very interesting, as a document of human suffering it's not very original, but it has an important dialogue in it about what it is to be Russian, and it turns out that outside the world of culture, literature, being Russian isn't very different from being someone of another nation. National identity and mentality are linked to culture and language, this is what defines them.
The most interesting thing about the Russian mentality we find in the middle of the book, in the terrific discussions on Dostoevsky. This is a must read for any Dostoevsky's fan.
The main character Fyodor (a hint on Dostoevsky again), who is Russian by ethnicity, has always lived outside Russia, yet his deep interest in spirituality and Russian literature and identity makes him a lot more Russian than his intellectual yet cynical and materialist opponent - The Belyavsky couple.
I hope this great book is translated into many languages, since it feels like a bridge connecting modern Russian thinking with the country's literary tradition.
P.S. For some reason Fyodor reminded me of Alyosha Karamazov, Belyavskys - Mephistopheles.
As a fiction story and plot-wise it's not very interesting, as a document of human suffering it's not very original, but it has an important dialogue in it about what it is to be Russian, and it turns out that outside the world of culture, literature, being Russian isn't very different from being someone of another nation. National identity and mentality are linked to culture and language, this is what defines them.
The most interesting thing about the Russian mentality we find in the middle of the book, in the terrific discussions on Dostoevsky. This is a must read for any Dostoevsky's fan.
The main character Fyodor (a hint on Dostoevsky again), who is Russian by ethnicity, has always lived outside Russia, yet his deep interest in spirituality and Russian literature and identity makes him a lot more Russian than his intellectual yet cynical and materialist opponent - The Belyavsky couple.
I hope this great book is translated into many languages, since it feels like a bridge connecting modern Russian thinking with the country's literary tradition.
P.S. For some reason Fyodor reminded me of Alyosha Karamazov, Belyavskys - Mephistopheles.
January 24, 2015
Невероятная книга. Потрясла до глубины души. Обязательно читать!
Displaying 1 - 7 of 7 reviews