Tee viib kaugusse

Дорога уходит в даль... #1-3

by Alexandra Brushtein, Aleksandra Bruštein

Triloogia "Tee viib kaugusse..." koosneb kolmest üksteisele järgnevast jutustusest: "Tee viib kaugusse...", "Enne koitu" ja "Kevad".
Peategelaseks on Vilniuses elav arsti tütar Saša Janovskaja. Kuid see pole ainult ühe väikese tüdruku elulugu. Autor näitab Sašat koos tema ajastuga, erinevate klasside esindajatega, nende leppimatu võitlusega.
Meie noor lugeja! Sa pole näinud oma elus midagi taolist! Sa elad teisel ajal, teises ühiskonnas, mis on haaratud tormilisest loovast tööst. Kuid mälestused ajaloolis-revolutsioonilisest minevikust, meie kodumaa eilsest päevast on vajalikud ka Sulle, sest sellest kasvas välja meie helge tänapäev.

Genres: Russia

516 pages, Hardcover

First published January 1, 2009

About the author

Alexandra Yakovlevna Brushtein (Александра Бруштейн; née Vygodskaya; 11 August 1884 – 20 September 1968) was a Russian and Soviet writer, playwright, and memoirist. She authored more than sixty plays, mostly for children and youth, but is most remembered for her autobiographical series Doroga uxodit v dal ("The Road Goes into the Distance").

Reviews

[Irina Vodonos · Rating 5 out of 5]

The most influential book of my childhood and perhaps of my entire life!

[Darya Pinchuk · Rating 5 out of 5]

Добрая, цёплая кніга. Мне больш за ўсё было цікава чытаць пра характары людзей і адносіны паміж сяброўкамі, пра школьнае жыццё - параўноўваць яго са сваім і маіх дзяцей. Шмат сказана пра рэвалюцыйны рух, але з пункту гледжання зусім маладой дзяўчыны, якая сама не прымае ўдзел, але назірае за гэтым з боку і фарміруе свой погляд на падзеі і сітуацыю, разумее, што такое несправядлівасць.

Кніга напісана пра дзяўчынку, значыць, цікавай яна будзе якраз дзецям, ад 9 год, як гераіні ў пачатку, да 16 - як ёй у трэцяй кнізе. Прыемна, што галоўная гераіня якраз дзяўчынка і што яна раздумвае над жыццём, расце маральна, а не думае толькі аб замужжы і сукенках.

[Indigoaalane · Rating 4 out of 5]

On arusaamatu ja häbiväärne, et minul, kes ma olen enda meelest läbi studeerinud kogu nõukogude punase patriootliku noorsookirjanduse, on kahe silma vahele jäänud raamat Tee viib kaugusse.
Nii Sesamy kui ka Elisabet on nimetanud seda oma üheks lemmikuks. Ja neid ma usaldan.
Minu raamat oli Kullimaja Marta. Linda kirjutab sellest siin.

Ja peab tunnistama , et need kaks raamatut on väga sarnased. Venemaa muutumine 20 saj alguse murrangulistel aegadel läbi väikese tüdruku silmade

Ma ei tea kahjuks kui autobiograafiline on Marta raamat, vaadates kirjaniku eluteed, siis ilmselt on. Aga kõik need kohad olid ja on Riias reaalselt olemas. Ma olen need üles otsinud ja see muudab teema ning raamatu veelgi lähedasemaks.
Kuid sellest hoolimata on .. Marta ikkagi ilukirjandus, lugu.
Tee viib... on biograafia Bruštein räägib elus kohatud ja kahtlemata väga huvitavatest persoonidest. Annab vihjeid nende tuleviku kohta. Aga lugu jääb seetõttu ebaühtlasem, meenutustereaks.

Ilmselt pole mu võrdlus õiglane. Martat olen ma lugenud musttuhat korda ja igas vanuses. Täiskasvanuna loetud Tee viib... jääb kindlasti seetõttu nõrgemale positsioonile.

Šasa kasvab üles u 1894. Revolutsioon on õhus, aga kaugel.
Sasa on intelligendi tütreke. Majapidajanna ja koduõpetajad.

Marta tegevus toimub u 20 aastat hiljem. Esimese MS eelõhtul ja ajal. Marta õde Lilli saab tunda ka kapitalismi õudusi, kuid õnneks kasvab ümber ja saab tunda Vene provintsi kõiki võlusid.
Marta on töölise ja revolutsionääri tütar. Eestlane. Ja ilmselt see viimane annab mitu sümpaatiapunkti.
Marta on ühtlasem lugu suurte tunnetega. Lein, armumised ja sõprus.

Vahel olen ma mõelnud, kuidas oleks olnud elada sellel ajal. Kui elasid Tõelised inimesed, head inimesed. Kes pidasid õigeks ausust, siirust, lahkust, nõrgemate aitamist. Vasjok Trubatsovi raamatus on näiteks stseen, kus õpetaja kurvastab halva hinde pärast ning poisil on piinlik!, et ta on õpetajat alt vedanud.

Või on see kompensatsioon sellele, et nad elasid nii keerulisel ajal ?
Kui klassi sattus mõni kiusupunn või eputaja, siis kasvas ta kindlasti seltsimeeste abiga ümber. Kuna tegemist on autobiograafiaga, siis pole põhjust kahelda ka ilukirjanduslikes liialdustes.

Midagi mõjutab kindlasti ka see, et autoriks on naine. Ja usutavasti on mingi mõju ka rahvusel. Vene inimesed ongi natuke rohkem suurelisemad, siiramad, avatumad...? Kui võrrelda näiteks Eesti Lutsu, Tammsaare ja Vildega, kes olid Brušteini eakaaslased, siis nende kirjeldused lapsepõlvest ja noorusest tsaariajal, on hoopis teise tonaalsusega.
(Siinkohal täname kindlasti ka Eesti filme, tänu millele teame, et toona oli elu must ja pime ja depressiivne.)

Mina mõistan revolutsiooni. Venemaal oli olukord ikka üle mõistuse. Hiljem läks nagu läks, aga 1789 aastal maailmas alanu andis meile lühemad tööajad, ametiühingud, pensionid, paljudes riikudes tasuta hariduse ja kättesaadavama tervishoiu. Keskklassi.

Kuigi aeg on muutunud. Ja inimesed on muutunud, siis tegelikult meeldivad need raamatud mulle endiselt.
Lugedes Brušteini, Kaverinit, Gaidari.... on kuidagi piinavalt kahju sellest kadunud maailmast.
Ma ei taha seda tagasi, aga hea, et see on olnud,

[Masha Pavlov · Rating 5 out of 5]

An amazing and heartwarming book

[Esther Ben-Koheleth · Rating 5 out of 5]

Замечательная трилогия, которой я зачитывалась в детстве. В ней повествуется о взрослении девочки из еврейской дореволюционной интеллигентной семьи, жизни ее родных и всяческого рода приключениях, которые так захватывают юного читателя. Добрый человечный юмор, то возвышенные, то наоборот приземленные детские мечты, мудрые поучительные истории без тяжелого морализаторства, четкое разделение на хорошее и плохое - все это помогает сформировать детское мировоззрение и направить его в правильное русло.

Есть тут и специфика: во всех трех книгах присутствует определенная политизированность, что, думаю, объясняется временем, в которое данное произведение было написано. В любом случае, в детстве на эти моменты как-то не обращаешь внимания, они не настолько острые, чтобы испортить интересную в целом историю.

Помню, в свое время меня очень поразил один абзац, где описывается седер Песаха, за столом которого сидели родители главной героини, ее бабушка с дедушкой и шестеро братьев отца, и затем добавляется, что через 40 лет единственным человеком, оставшимся в живых среди них всех, осталась лишь одна главная героиня… К сожалению, многим еврейским семьям это знакомо, и меня в детские годы до глубины души поразила эта схожесть.

Невероятно интересно было узнавать о языковых особенностях жителей Вильна (а говорили они на русском, польском и идише), вчитываясь в диалоги и рассуждения. Еврейская традиционная ашкеназская речь - это отдельная, что называется, песня, которая меня всегда веселила.

Трилогия А. Бруштейн рассчитана, конечно, на детскую аудиторию, и я не могу гарантировать, что взрослому человеку она так же «зайдет». С другой стороны, если представить, что в каждом взрослом живет маленькая искорка родом из далекого детства, которая не дает совсем разочароваться и опечалиться в путешествии по взрослой жизни, почему бы не подпитать ее, эту искорку, хорошей детской литературой? :) Вот и я думаю, что можно :)

Нужно заметить, что эта история автобиографична, и к ней есть дополнение в виде отдельной книги комментариев, написанных уже не Александрой Бруштейн, а Марией Гельфонд. Эти комментарии, в отличии от самой трилогии, как мне кажется, лучше читать взрослым.

В заключении, приведу здесь один жизнеутверждающий, на мой взгляд, отрывок, чтоб у всех нас поправилось настроение:

- Видишь это полосатое? - говорит он внуку. - Так это зеберь... - И, обращаясь уже к моей маме, - старичок добавляет: - Этот зеберь, я вам скажу, мадам, - это пункт в пункт человеческая жизня... Черная полоса - горе, а за ней белая полоса - радость, и так до самой смерти! И потому, когда начинается белая полоса, надо идти по ней медленно, тупу-тупу-тупочки, надо пить ее маленькими глотками, как вино...
- А когда потом приходит черная полоса, – с улыбкой спрашивает мама, - что делать тогда?
- Тогда, - очень решительно отвечает старичок в картузе, - надо нахлобучить шапку поглубже, на самые глаза, поднять воротник повыше ушей, застегнуться на все пуговицы, и фью-ю-ю! - бегом по черной полосе, чтоб скорей пробежать ее! И самое главное, мадам, - старичок наставительно поднимает узловатый палец, - когда бежишь по черной полосе, надо все время помнить: за нею придет светлая полоса... Непременно придет! (с)

[Adomas · Rating 4 out of 5]

Good look into the historical Vilnius and it's people, but too big amount of socialist propaganda. But if you know history well and filter it out that crap, it's nice to walk streets of the city and imagine how Sasha saw it more than 100 years ago. Most of the times I pass her childhood house, it turns on some additional layer with all the horses, carts and wagons that should have been standing here at the end of XIX century. It's interesting to find all those places mentioned in the book (though some of it does not exist anymore, like Institute building was destroyed during the wars).

But yeah, all that pro-soviet propaganda is a total crap.

[Nat · Rating 5 out of 5]

One of my childhood favourites. Light, iridescent and hopeful.