What do you think?
Rate this book
Чапаев и Пустота. Жёлтая стрела
Chapaev and Void (novel), pp. 5-360 Yellow Arrow (novel), pp. 361-414
448 pages, Hardcover
Published January 1, 2002
About the author
Victor Pelevin
313 books2,053 followersVictor Olegovich Pelevin is a Russian fiction writer. His books usually carry the outward conventions of the science fiction genre, but are used to construct involved, multi-layered postmodernist texts, fusing together elements of pop culture and esoteric philosophies. Some critics relate his prose to the New Sincerity and New Realism literary movements.
RU: Виктор Пелевин
RU: Виктор Пелевин
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 16 of 16 reviews
February 25, 2025
Ничего не поняла, но главный герой тоже, так что не так обидно. А вообще надо бы перечитать Ницше и попробовать ещё раз
—-
Глядя на лошадиные морды и лица людей, на безбрежный живой поток, поднятый моей волей и мчащийся в никуда по багровой закатной степи, я часто думаю: где Я в этом потоке?
Чингиз-хан
опять был февраль, сугробы и мгла, странным образом проникавшая даже в дневной свет. На скамейках сидели те же неподвижные старухи; вверху, над черной сеткой ветвей, серело то же небо, похожее на ветхий, до земли провисший под тяжестью спящего Бога матрац.
Мне, кстати, давно уже приходило в голову, что русским душам суждено пересекать Стикс, когда тот замерзает, и монету получает не паромщик, а некто в сером, дающий напрокат пару коньков (разумеется, та же духовная сущность)
Я подумал, что конструкция авто крайне неудобна и к тому же унизительна для шофера, который всегда открыт непогоде — но, может быть, это было устроено специально, чтобы во время поездки пассажиры могли наслаждаться не только видами в окне, но и классовым неравенством
Шварценеггер снял очки.
Его левый глаз был чуть сощурен и выражал очень ясную и одновременно неизмеримо сложную гамму чувств, среди которых были смешанные в строгой пропорции жизнелюбие, сила, здоровая любовь к детям, моральная поддержка американского автомобилестроения в его нелегкой схватке с Японией, признание прав сексуальных меньшинств, легкая ирония по поводу феминизма и спокойное осознание того, что демократия и иудео-христианские ценности в конце концов обязательно победят все зло в этом мире
Не забивайте себе голову тем, что не имеет отношения к настоящему, — сказал Чапаев. — В будущее, о котором вы говорите, надо еще суметь попасть. Быть может, вы попадете в такое будущее, где никакого Фурманова не будет. А может быть, вы попадете в такое будущее, где не будет вас
Знаете, Петр, когда приходится говорить с массой, совершенно неважно, понимаешь ли сам произносимые слова. Важно, чтобы их понимали другие. Нужно просто отразить ожидания толпы. Некоторые достигают этого, изучая язык, на котором говорит масса, а я предпочитаю действовать напрямую
Мы прошли сквозь расступившуюся шеренгу рабочих (я чуть было не потерял своего сочувствия к ним, увидев их вблизи) и направились к вокзалу
Было тяжело смотреть на этих людей и представлять себе мрачные маршруты их судеб. Они были обмануты с детства, и, в сущности, для них ничего не изменилось из-за того, что теперь их обманывали по-другому, но топорность, издевательская примитивность этих обманов — и старых, и новых — поистине была бесчеловечна. Чувства и мысли стоящих на площади были так же уродливы, как надетое на них тряпье, и даже умирать они уходили, провожаемые глупой клоунадой случайных людей. Но, подумал я, разве дело со мной обстоит иначе? Если я точно так же не понимаю — или, что еще хуже, думаю, что понимаю — природу управляющих моей жизнью сил, то чем я лучше пьяного пролетария, которого отправляют помирать за слово «интернационал»? Тем, что я читал Гоголя, Гегеля и еще какого-нибудь Герцена? Смешно подумать.
«В жизни все «успехи» нужно соотносить с тем интервалом времени, на котором они достигаются; если этот интервал чрезмерно долог, то большинство достижений оказываются обессмысленными в большей или меньшей степени; любое из достижений (во всяком случае, практических) оказывается равным нулю, если отнести его к длине всей жизни, потому что после смерти не имеет значения ничего. Не забыть про надпись на потолке».
Все, что мы видим, находится в нашем сознании, Петька. Поэтому сказать, что наше сознание находится где-то, нельзя. Мы находимся нигде просто потому, что нет такого места, про которое можно было бы сказать, что мы в нем находимся. Вот поэтому мы нигде.
По своей природе российский человек не склонен к метафизическому поиску и довольствуется тем замешанным на алкоголизме безбожием, которое, если честно сказать, и есть наша главная духовная традиция.
Золотая удача, — ответил я, — это когда особый взлет свободной мысли дает возможность увидеть красоту жизни.
Внутренняя Монголия называется так не потому, что она внутри Монголии. Она внутри того, кто видит пустоту, хотя слово «внутри» здесь совершенно не подходит. И никакая это на самом деле не Монголия, просто так говорят. Было бы глупей всего пытаться описать вам, что это такое. Поверьте мне на слово хотя бы в одном — очень стоит стремиться туда всю жизнь. И не бывает в жизни ничего лучше, чем оказаться там.
— А как увидеть пустоту?
— Увидьте самого себя, — сказал барон. — Извините за невольный каламбур.
Знаете, что такое визуализация? — спросил барон. — Когда множество верующих начинает молиться какому-нибудь богу, он действительно возникает, причем именно в той форме, в которой его представляют.
— Я в курсе, — сказал я.
— Но то же самое относится ко всему остальному. Мир, где мы живем — просто коллективная визуализация, делать которую нас обучают с рождения. Собственно говоря, это то единственное, что одно поколение передает другому. Когда достаточное количество людей видит эту степь, траву и летний вечер, у нас появляется возможность видеть все это вместе с ними. Но какие бы формы ни были нам предписаны прошлым, на самом деле каждый из нас все равно видит в жизни только отражение своего собственного духа. И если вы обнаруживаете вокруг себя непроглядную темноту, то это значит только, что ваше собственное внутреннее пространство подобно ночи. Еще хорошо, что вы агностик. А то знаете, сколько в этой темноте шастало бы всяких богов и чертей.
Любовь, в сущности, возникает в одиночестве, когда рядом нет ее объекта, и направлена она не столько на того или ту, кого любишь, сколько на выстроенный умом образ, слабо связанный с оригиналом.
Представьте себе, что все, что может дать прекрасная женщина, составляет сто процентов.
— Бухгалтер…
— Да, сто. Так вот, девяносто процентов она дарит в тот момент, когда просто ее видишь, а остальное, из-за чего идет весь тысячелетний торг, всего лишь крохотный остаток. И эти первые девяносто процентов невозможно разложить ни на какие составные части, потому что красота неопределима и неделима, что бы там ни врал Шопенгауэр. А что касается остальных десяти, то это просто совокупность нервных сигналов, которые не стоили бы ничего, не приходи им на помощь воображение и память…
эта же точка есть в жизни, — продолжал Чапаев, — абсолютно неподвижная, относительно которой вся эта жизнь — такой же сон, как твои истории. Все на свете — просто водоворот мыслей, и мир вокруг нас делается реальным только потому, что ты становишься этим водоворотом сам. Только потому, что ты знаешь.
Как только тебя подхватывает поток сновидений, ты сам становишься его частью, потому что в этом потоке все относительно, все движется, и нет ничего такого, за что можно было бы ухватиться. Когда тебя засасывает в водоворот, ты этого не понимаешь, потому что сам движешься вместе с водой, и она кажется неподвижной. Так во сне появляется ощущение реальности. Но есть точка, неподвижная не относительно чего-то другого, а неподвижная абсолютно, и она называется «не знаю». Когда ты попадаешь в нее во сне, ты просыпаешься, точнее, сначала ты просыпаешься в нее. А уже потом, — он обвел рукой комнату, — сюда.
Любая форма — это пустота. Но что это значит?
— Что?
— А то значит, что пустота — это любая форма.
если история нас чему-нибудь учит, так это тому, что все, пытавшиеся обустроить Россию, кончали тем, что она обустраивала их. Причем, как бы это сказать, далеко не по лучшим эскизам.
—-
Глядя на лошадиные морды и лица людей, на безбрежный живой поток, поднятый моей волей и мчащийся в никуда по багровой закатной степи, я часто думаю: где Я в этом потоке?
Чингиз-хан
опять был февраль, сугробы и мгла, странным образом проникавшая даже в дневной свет. На скамейках сидели те же неподвижные старухи; вверху, над черной сеткой ветвей, серело то же небо, похожее на ветхий, до земли провисший под тяжестью спящего Бога матрац.
Мне, кстати, давно уже приходило в голову, что русским душам суждено пересекать Стикс, когда тот замерзает, и монету получает не паромщик, а некто в сером, дающий напрокат пару коньков (разумеется, та же духовная сущность)
Я подумал, что конструкция авто крайне неудобна и к тому же унизительна для шофера, который всегда открыт непогоде — но, может быть, это было устроено специально, чтобы во время поездки пассажиры могли наслаждаться не только видами в окне, но и классовым неравенством
Шварценеггер снял очки.
Его левый глаз был чуть сощурен и выражал очень ясную и одновременно неизмеримо сложную гамму чувств, среди которых были смешанные в строгой пропорции жизнелюбие, сила, здоровая любовь к детям, моральная поддержка американского автомобилестроения в его нелегкой схватке с Японией, признание прав сексуальных меньшинств, легкая ирония по поводу феминизма и спокойное осознание того, что демократия и иудео-христианские ценности в конце концов обязательно победят все зло в этом мире
Не забивайте себе голову тем, что не имеет отношения к настоящему, — сказал Чапаев. — В будущее, о котором вы говорите, надо еще суметь попасть. Быть может, вы попадете в такое будущее, где никакого Фурманова не будет. А может быть, вы попадете в такое будущее, где не будет вас
Знаете, Петр, когда приходится говорить с массой, совершенно неважно, понимаешь ли сам произносимые слова. Важно, чтобы их понимали другие. Нужно просто отразить ожидания толпы. Некоторые достигают этого, изучая язык, на котором говорит масса, а я предпочитаю действовать напрямую
Мы прошли сквозь расступившуюся шеренгу рабочих (я чуть было не потерял своего сочувствия к ним, увидев их вблизи) и направились к вокзалу
Было тяжело смотреть на этих людей и представлять себе мрачные маршруты их судеб. Они были обмануты с детства, и, в сущности, для них ничего не изменилось из-за того, что теперь их обманывали по-другому, но топорность, издевательская примитивность этих обманов — и старых, и новых — поистине была бесчеловечна. Чувства и мысли стоящих на площади были так же уродливы, как надетое на них тряпье, и даже умирать они уходили, провожаемые глупой клоунадой случайных людей. Но, подумал я, разве дело со мной обстоит иначе? Если я точно так же не понимаю — или, что еще хуже, думаю, что понимаю — природу управляющих моей жизнью сил, то чем я лучше пьяного пролетария, которого отправляют помирать за слово «интернационал»? Тем, что я читал Гоголя, Гегеля и еще какого-нибудь Герцена? Смешно подумать.
«В жизни все «успехи» нужно соотносить с тем интервалом времени, на котором они достигаются; если этот интервал чрезмерно долог, то большинство достижений оказываются обессмысленными в большей или меньшей степени; любое из достижений (во всяком случае, практических) оказывается равным нулю, если отнести его к длине всей жизни, потому что после смерти не имеет значения ничего. Не забыть про надпись на потолке».
Все, что мы видим, находится в нашем сознании, Петька. Поэтому сказать, что наше сознание находится где-то, нельзя. Мы находимся нигде просто потому, что нет такого места, про которое можно было бы сказать, что мы в нем находимся. Вот поэтому мы нигде.
По своей природе российский человек не склонен к метафизическому поиску и довольствуется тем замешанным на алкоголизме безбожием, которое, если честно сказать, и есть наша главная духовная традиция.
Золотая удача, — ответил я, — это когда особый взлет свободной мысли дает возможность увидеть красоту жизни.
Внутренняя Монголия называется так не потому, что она внутри Монголии. Она внутри того, кто видит пустоту, хотя слово «внутри» здесь совершенно не подходит. И никакая это на самом деле не Монголия, просто так говорят. Было бы глупей всего пытаться описать вам, что это такое. Поверьте мне на слово хотя бы в одном — очень стоит стремиться туда всю жизнь. И не бывает в жизни ничего лучше, чем оказаться там.
— А как увидеть пустоту?
— Увидьте самого себя, — сказал барон. — Извините за невольный каламбур.
Знаете, что такое визуализация? — спросил барон. — Когда множество верующих начинает молиться какому-нибудь богу, он действительно возникает, причем именно в той форме, в которой его представляют.
— Я в курсе, — сказал я.
— Но то же самое относится ко всему остальному. Мир, где мы живем — просто коллективная визуализация, делать которую нас обучают с рождения. Собственно говоря, это то единственное, что одно поколение передает другому. Когда достаточное количество людей видит эту степь, траву и летний вечер, у нас появляется возможность видеть все это вместе с ними. Но какие бы формы ни были нам предписаны прошлым, на самом деле каждый из нас все равно видит в жизни только отражение своего собственного духа. И если вы обнаруживаете вокруг себя непроглядную темноту, то это значит только, что ваше собственное внутреннее пространство подобно ночи. Еще хорошо, что вы агностик. А то знаете, сколько в этой темноте шастало бы всяких богов и чертей.
Любовь, в сущности, возникает в одиночестве, когда рядом нет ее объекта, и направлена она не столько на того или ту, кого любишь, сколько на выстроенный умом образ, слабо связанный с оригиналом.
Представьте себе, что все, что может дать прекрасная женщина, составляет сто процентов.
— Бухгалтер…
— Да, сто. Так вот, девяносто процентов она дарит в тот момент, когда просто ее видишь, а остальное, из-за чего идет весь тысячелетний торг, всего лишь крохотный остаток. И эти первые девяносто процентов невозможно разложить ни на какие составные части, потому что красота неопределима и неделима, что бы там ни врал Шопенгауэр. А что касается остальных десяти, то это просто совокупность нервных сигналов, которые не стоили бы ничего, не приходи им на помощь воображение и память…
эта же точка есть в жизни, — продолжал Чапаев, — абсолютно неподвижная, относительно которой вся эта жизнь — такой же сон, как твои истории. Все на свете — просто водоворот мыслей, и мир вокруг нас делается реальным только потому, что ты становишься этим водоворотом сам. Только потому, что ты знаешь.
Как только тебя подхватывает поток сновидений, ты сам становишься его частью, потому что в этом потоке все относительно, все движется, и нет ничего такого, за что можно было бы ухватиться. Когда тебя засасывает в водоворот, ты этого не понимаешь, потому что сам движешься вместе с водой, и она кажется неподвижной. Так во сне появляется ощущение реальности. Но есть точка, неподвижная не относительно чего-то другого, а неподвижная абсолютно, и она называется «не знаю». Когда ты попадаешь в нее во сне, ты просыпаешься, точнее, сначала ты просыпаешься в нее. А уже потом, — он обвел рукой комнату, — сюда.
Любая форма — это пустота. Но что это значит?
— Что?
— А то значит, что пустота — это любая форма.
если история нас чему-нибудь учит, так это тому, что все, пытавшиеся обустроить Россию, кончали тем, что она обустраивала их. Причем, как бы это сказать, далеко не по лучшим эскизам.
July 7, 2024
Thank you Pelevin to show me that fiction can have wide-opening effect on one’s worldview with great usage of philosophy and analogies, during the book.
June 17, 2014
Действие романа охватывает два периода — Россия 1918—1919 годов и середины 1990-х. Центральный план повествования — взаимоотношения Василия Чапаева и поэта-декадентаПетра Пустоты (впоследствии сам автор признался, что совмещение таких «несовместимых» личностей стало одной из главных задач, поставленных перед ним). Второстепенные планы — линия Сердюка, втянутого в войну японских кланов Тайра и Минамото и предпринявшего впоследствии попытку самоубийства; а также линия Марии и Арнольда Шварценеггера. В символическом плане обе линии соответствуют возможному будущему России — так называемому «алхимическому браку» с Востоком (в реальности Сердюка) или с Западом (реальность Марии). Последняя, четвёртая, линия символизирует логику сверхчеловека в лице бандита Володина. Все четверо — Пётр Пустота, Сердюк, Мария и Володин пребывают впсихиатрической лечебнице, где проходят курс реабилитации по методу Тимура Тимуровича Канашникова. В начале повествования Тимур Тимурович объясняет только что прибывшему Пустоте, что его методика реабилитации заключается в «совместном галлюцинаторном опыте» — четверо больных, находясь в одной палате, объединены единой целью выздоровления. Важным «надсюжетным» персонажем выступает Григорий Котовский, которому отводится роль «демиурга». Согласно мифологии романа, именно на нём лежит ответственность за судьбу современной России; ближе к финалу в диалоге с водителем Пётр Пустота говорит о «злоупотреблении Котовского кокаином», и очевидных последствиях этого пристрастия. Сам Пустота полагал, что реален мир революционной России, а психбольница — лишь сны его воображения, однако Чапаев (представленный в романе как бодхисаттва и постепенно становящийся буддийским учителем Пустоты) пытается убедить Петра, что нереальны оба мира. Роман построен как череда «вставных историй», вращающихся вокруг центрального сюжета: пути Петра Пустоты к неожиданному просветлению (сатори), добиться которого ему помогает Чапаев.
Глава 4. Дальше строк: А я бы тех, – неожиданно вмешался Мария, – кто в реальности мира сомневается, вообще бы судил. Им не в сумасшедшем доме место, а в тюрьме.
Знаете, что такое визуализация? – спросил барон. – Когда множество верующих начинает молиться какому-нибудь богу, он действительно возникает, причем именно в той форме, в которой его представляют. Но то же самое относится ко всему остальному. Мир, в котором мы живем – просто коллективная визуализация, делать которую нас обучают с рождения. Собственно говоря, это то единственное, что одно поколение передает другому.
Но какие бы формы не были нам предписаны прошлым, на самом деле каждый из нас все равно видит в жизни только отражение своего собственного духа. И если вы обнаруживаете вокруг себя непроглядную темноту, то это значит только, что ваше собственное внутреннее пространство подобно ночи. Еще хорошо, что вы агностик. А то знаете, сколько в этой темноте шастало бы всяких богов и чертей.
Глава 8: внутрений адвокат, мент, прокурор.
Да, цель придает всему этому смысл, но начисто отсутствует в любой из точек движения. В сущности, приближение к цели само по себе выше, чем цель. Был, кажется, такой оппортунист Берштайн, который сказал, что движение – это все, а цель – ничто…
тайная свобода, сказал этот румын, – это когда ты сидишь между вонючих козлов и баранов и, тыча пальцем вверх, тихо-тихо хихикаешь.
для самогона нет ни блюдца, ни стакана, ни бутылки, а есть только он сам. Поэтому все, что может появиться или исчезнуть, – это набор пустых форм, которых не существует, пока самогон их не примет. Нальешь самогон в блюдце – это ад, нальешь в чашку – это рай. А мы вот пьем из стаканов. Это, Петька, и делает нас людьми.
Свобода бывает только одна – когда ты свободен от всего, что строит ум. Эта свобода называется «не знаю». Вы совершенно правы. Знаете, есть такое выражение: «Мысль изреченная есть ложь». Чапаев, я вам скажу, что мысль неизреченная – тоже ложь, потому что в любой мысли уже присутствует изреченность.
Глава 4. Дальше строк: А я бы тех, – неожиданно вмешался Мария, – кто в реальности мира сомневается, вообще бы судил. Им не в сумасшедшем доме место, а в тюрьме.
Знаете, что такое визуализация? – спросил барон. – Когда множество верующих начинает молиться какому-нибудь богу, он действительно возникает, причем именно в той форме, в которой его представляют. Но то же самое относится ко всему остальному. Мир, в котором мы живем – просто коллективная визуализация, делать которую нас обучают с рождения. Собственно говоря, это то единственное, что одно поколение передает другому.
Но какие бы формы не были нам предписаны прошлым, на самом деле каждый из нас все равно видит в жизни только отражение своего собственного духа. И если вы обнаруживаете вокруг себя непроглядную темноту, то это значит только, что ваше собственное внутреннее пространство подобно ночи. Еще хорошо, что вы агностик. А то знаете, сколько в этой темноте шастало бы всяких богов и чертей.
Глава 8: внутрений адвокат, мент, прокурор.
Да, цель придает всему этому смысл, но начисто отсутствует в любой из точек движения. В сущности, приближение к цели само по себе выше, чем цель. Был, кажется, такой оппортунист Берштайн, который сказал, что движение – это все, а цель – ничто…
тайная свобода, сказал этот румын, – это когда ты сидишь между вонючих козлов и баранов и, тыча пальцем вверх, тихо-тихо хихикаешь.
для самогона нет ни блюдца, ни стакана, ни бутылки, а есть только он сам. Поэтому все, что может появиться или исчезнуть, – это набор пустых форм, которых не существует, пока самогон их не примет. Нальешь самогон в блюдце – это ад, нальешь в чашку – это рай. А мы вот пьем из стаканов. Это, Петька, и делает нас людьми.
Свобода бывает только одна – когда ты свободен от всего, что строит ум. Эта свобода называется «не знаю». Вы совершенно правы. Знаете, есть такое выражение: «Мысль изреченная есть ложь». Чапаев, я вам скажу, что мысль неизреченная – тоже ложь, потому что в любой мысли уже присутствует изреченность.
October 14, 2014
Построена книга как пересекающиеся между собой сновидения, без явного общего сюжета.
Фамилии Чапаев, Котовский, Фурманов и так далее - только подчеркивающие сюрреалистичность.
Собственно, вся книга - это невероятное число аллюзий и иронии над разнообразными философскими течениями, культурными традициями.
И, в том числе, над теми образами, что созданы вокруг этих людей.
Но скорее они выступают как Оле Лукойе, донося до читателя размышления автора.
Лично для меня, самым большим удовольствие от книги была ее манера постоянно дразнить читателя, продергивая его между кардинально разными мировоззрениями, сталкивая их лбами, и, в тоже время, объединяя.
Поэтому читать, на мой взгляд, интереснее тем, кто в затронутых мировоззрениях и философских течениях в свое время пытался разобраться.
Иначе теряется львиная доля удовольствия.
И даже может появиться впечатление, что будто бы в книге имеются глубокие мысли. Глубокие мысли - в тех первоисточниках, про которые стебется эта книга.
Там люди столетиями думали.
Виктор Пелевин - очень не глупый человек, поэтому его переосмысления и интересно читать. Но, конечно же, в его книгах как-то глупо искать глубокие мысли.
Фамилии Чапаев, Котовский, Фурманов и так далее - только подчеркивающие сюрреалистичность.
Собственно, вся книга - это невероятное число аллюзий и иронии над разнообразными философскими течениями, культурными традициями.
И, в том числе, над теми образами, что созданы вокруг этих людей.
Но скорее они выступают как Оле Лукойе, донося до читателя размышления автора.
Лично для меня, самым большим удовольствие от книги была ее манера постоянно дразнить читателя, продергивая его между кардинально разными мировоззрениями, сталкивая их лбами, и, в тоже время, объединяя.
Поэтому читать, на мой взгляд, интереснее тем, кто в затронутых мировоззрениях и философских течениях в свое время пытался разобраться.
Иначе теряется львиная доля удовольствия.
И даже может появиться впечатление, что будто бы в книге имеются глубокие мысли. Глубокие мысли - в тех первоисточниках, про которые стебется эта книга.
Там люди столетиями думали.
Виктор Пелевин - очень не глупый человек, поэтому его переосмысления и интересно читать. Но, конечно же, в его книгах как-то глупо искать глубокие мысли.
January 4, 2014
(Чапаев и Пустота. см Желтая стрела отдельно)
Вот это книга! И ненавидишь ее, и обожаешь... Сначала не понравилась - не понятно ничего. Потом проясняется понемногу. Но как написано! Какие мысли! Давненько не погружалась в раздумья о Вселенной, о себе, о силе мысли, о вечности в мгновении, о возможностях и реальности. Местами - удивительно, как будто из моей головы мысли. Местами иронично очень. Столько событий и личностей! Поразительные познания.
И все же. Я люблю жизнь, так сильно люблю! И вот к какой мысли я пришла не так давно, размышляя о смысле жизни: раз уж я здесь, так проживу достойно! Счастливо и помогая другим! Наслаждаясь и делая то что нравится! Любя!!! А тут - отказаться от всего...И такая безысходность - проживешь счастливо, и так и застрянешь навсегда в этом круге; откажешься от всего (Колин...) - и привет будде.
Как понять?
Вот это книга! И ненавидишь ее, и обожаешь... Сначала не понравилась - не понятно ничего. Потом проясняется понемногу. Но как написано! Какие мысли! Давненько не погружалась в раздумья о Вселенной, о себе, о силе мысли, о вечности в мгновении, о возможностях и реальности. Местами - удивительно, как будто из моей головы мысли. Местами иронично очень. Столько событий и личностей! Поразительные познания.
И все же. Я люблю жизнь, так сильно люблю! И вот к какой мысли я пришла не так давно, размышляя о смысле жизни: раз уж я здесь, так проживу достойно! Счастливо и помогая другим! Наслаждаясь и делая то что нравится! Любя!!! А тут - отказаться от всего...И такая безысходность - проживешь счастливо, и так и застрянешь навсегда в этом круге; откажешься от всего (Колин...) - и привет будде.
Как понять?
March 23, 2014
Чапаев и Пустота
С литературной точки зрения это слабая книга. Картонные персонажи и полная бессюжетность. Всё написано, чтобы передать некие философские мысли и взгляд на мир. Но зачем же так в лоб? Структурно книга построена интересно, переплетение времени через сны. Но даже это сделано не до конца и один сон уж точно не укладывается в систему. Заставляет ли книга задуматься? Да. Жаль ли времени на её прочтение? Наверное нет.
С литературной точки зрения это слабая книга. Картонные персонажи и полная бессюжетность. Всё написано, чтобы передать некие философские мысли и взгляд на мир. Но зачем же так в лоб? Структурно книга построена интересно, переплетение времени через сны. Но даже это сделано не до конца и один сон уж точно не укладывается в систему. Заставляет ли книга задуматься? Да. Жаль ли времени на её прочтение? Наверное нет.
May 6, 2019
Очень интересная книга, чем-то напоминающая Булгакова. Не знаю чем точно, но ощущения читая было очень похожее. Меня абсолютно заинтриговали переходы из разных пространств при этом рассуждая это самое пространство и вопросы насколько оно реально.
При всей философии книги, не могу не отметить тонкий юмор автора. Вообщем, читайте с удовольствием. Даю четыре звезды только из-за того что это не слишком лёгкое чтиво, особенно если настрой не слишком философский ;)
При всей философии книги, не могу не отметить тонкий юмор автора. Вообщем, читайте с удовольствием. Даю четыре звезды только из-за того что это не слишком лёгкое чтиво, особенно если настрой не слишком философский ;)
June 5, 2019
ეს წიგნი პარმენიდეს არ მოეწონებოდა, არაფრისგან ამხელა ამბის დაწერა ცოტა მოულოდნელია. იყო ვონეგუტი, კერუაკი, ჰაქსლიც კი, საერთო ჯამში აჯაფსანდალი უგემური მეჩვენა, იმედს ვიტოვებ პრობლემა ჩემშია და მომდევნო რომანი მომეწონება
November 17, 2020
Ой, ну вообще это только первый шаг к просветлению, а он тут питчит эту Внутреннюю Монголию, как нечто такое, куда можно приехать и АТЬ!. Нет, нет, разумеется нет. Очень поверхностно, конечно, нужно идти дальше. Но направление правильное. Написано хорошо и весело. Метафоры вкусные.
May 13, 2013
Слушала "Жёлтую стрелу".
March 2, 2015
Եթե օրերից մի օր ինչ-որ գրող գրի իմ կյանքի մասին գիրքը, ես ուղղակի կցանկանամ, չէ կպահանջեմ, որ դա լինի Պելևինը :)
November 19, 2015
Чапаев и Пустота - первое, что я рекомендую вам прочитать из Пелевина. Гениальная книга на все времена.
March 18, 2016
Not so big fan of modern literature but this book is really worth reading
April 15, 2018
К чему слова когда на небе звезды? Отличная книга противоречивого автора.
May 2, 2019
(Чапаєв) Один з найцікавіших творів, які мені доводилось читати. Захоплює і тримає до останнього :)
October 6, 2024
One of my absolutely favorite books. I reread it so many times..
Displaying 1 - 16 of 16 reviews