Hopper

by Didier Ottinger (Editor), Tomàs Llorens (Editor)

Nighthawks, New York Movie, Automat, Hotel Room, House by the Railroad, New York Pavements, les images d’Edward Hopper incarnent nos mythologies américaines....› Lire la suite Comme les scènes les plus mémorables du cinéma d’Hollywood, nous avons fini par croire à leur vérité, sans pour autant ignorer qu’elles sont taillées dans l’étoffe des rêves. Hopper, dont l’art s’enracine au contact des peintres naturalistes de l’Ash Can school, qui se développe durant les années vingt et trente dans un contexte épris d’identité nationale, a longtemps fait figure de réaliste. Il aura suffi qu’André Breton, en exil à New York, découvre un tableau de Hopper qui lui rappelle De Chirico, pour que son oeuvre s’éclaire des feux de l’art métaphysique. De fait, l’art de Hopper présente de singulières affinités avec le surréalisme le plus fondamental et peut être rapproché des précurseurs d’un art « conceptuel ». Les scènes apparemment les plus banales et réalistes de Hopper évoquent l’intériorité des tableaux de Vermeer, la spiritualité luministe de Rembrandt, la théâtralité de Watteau ou de Degas.

Genres: Art

367 pages, Hardcover

First published September 1, 2012

Reviews

[Asya · Rating 4 out of 5]

После того, как в Чикагском институте искусств я влюбилась в «Полуночников» Хоппера, много читала о художнике и наткнулась на эту красивую книжку-малышку (всего 110 страниц).

Эдвард Хоппер — «поэт пустых пространств», «архитектор одиночества», «мечтатель без иллюзий» — художник, балансирующий на грани между необходимостью развивать национальное искусство и желанием выражать в искусстве личные впечатления.

Хоппер вырос в довольно консервативной семье и расстроил родителей, когда вместо приличной профессии выбрал учебу на иллюстратора в Нью-Йоркской школе искусств. Затем (как многие американские художники того времени) решил закончить образование в Париже, где увлекся импрессионизмом и творчеством Рембрандта и постепенно отошел от реализма и строгой манеры испанских мастеров, следовать которым предписал своим ученикам Роберт Генри.

В 1910-м году Хоппер возвращается в Америку и сталкивается с экономическим кризисом, поэтому до успеха выставки в Бруклинском музее в 1923 году основным источником заработка для него становятся иллюстрации и оформление рекламы: зачастую его рисунки прославляли идеи вовсе чуждые Хопперу — радость и беззаботность жизни, состоящей из развлечений и потребления (при том, что в творчестве Хоппер без устали иронизирует по поводу материализма как неотъемлемой части технического прогресса).

Начиная с картины «Одинокая фигура в театре» (1902-1904), ключевым моментом в творчестве Хоппера становится миг, когда действие на сцене замирает и время останавливается. Одна из его последних работ, «Антракт» (1963), вновь об одинокой фигуре в зале, когда персонажи, отвернувшись от сцены или экрана, погружены в чтение, размышления и явно предпочитают свою внутреннюю жизнь всем формам развлечения. Отрешенность от окружающего мира — тема знаменитых картин Хоппера «Автомат» (1927), «Нью-Йоркский кинотеатр» (1939) и «Полуночники» (1942).

(Всем скучающим по Нью-Йорку особенно понравятся) серия изображений последних этажей домов и интерьеров, которые может подсмотреть любой нью-йоркец, пока едет в вагоне наземного L-train. Например, картина «Комната в Нью-Йорке» (1932) где мужчина и женщина сидят в комнате отвернувшись друг от друга (и переживают одиночество вдвоем) — он погружен в чтение газеты, а она в игру на пианино.

В маленькой книжке около ста иллюстраций: можно, например, посмотреть на «Дом у железной дороги» (1927), который стал прототипом для дома Нормана Бейтса в «Психо» Альфреда Хичкока, или найти другие картины, вдохновившие Дэвида Линча и Вима Вендерса на воспроизведение в кино хопперовских пустынных пейзажей и одиноких, таинственных персонажей.