What do you think?
Rate this book
Aptekar: Roman
510 pages, Hardcover
About the author
Vladimir Orlov
62 books5 followersОРЛОВ, ВЛАДИМИР ВИКТОРОВИЧ (Russian language profile: Владимир Викторович Орлов), русский прозаик. Родился в Москве 31 августа 1936 в семье журналиста, детские годы провел в эвакуации в Марийской ССР. В 1954–1959 учился на факультете журналистики МГУ. Студентом участвовал в освоении целины, журналистскую практику проходил в газете «Красноярский рабочий». С 1959 работал корреспондентом «Комсомольской правды» на стройках железнодорожной магистрали Абакан — Ташкент и Саяно-Шушенской ГЭС. Автор цикла очерков «Дорога длиною в семь сантиметров» (1960) и романа «Соленый арбуз» (1965), основанном на материале сибирской «стройки века» и написанном под явным влиянием исповедальной прозы В.Аксенова с ее ироничным героем, «ремарковской» лирической коллизией и скрытым нонконформизмом.
После публикации в 1969 романа «После дождичка в четверг» перешел на профессиональную писательскую работу. В 1975 публикует роман «Происшествие в Никольском», в 1980 — «фантастико-реалистический» роман «Альтист Данилов», принесший автору мгновенную известность и положивший начало серии произведений Орлова в русле «фантастического реализма», связанного в отечественной словесности с именами Н.В.Гоголя и Ф.К.Сологуба, — «Аптекарь» (1988), «Шеврикука, или Любовь к привидению» (1990).
В романе «Альтист Данилов» Орлов, продолжая хорошо известную мировой литературе («Доктор Фаустус» Т.Манна) тему «дьявольского» происхождения творческого дара, делает своего героя, исполнителя-виртуоза, сыном черта и ярославской крестьянки, «демоном на договоре», который в конце концов отказывается от «сатанинской» силы своего альта, дарованного ему «нечистыми» владыками Девяти слоев (ассоциация с 9-ю кругами дантовского Ада), во имя любви к земной женщине. Но, став «вполне» человеком, альтист Данилов не лишается своего дара — напротив, и на обычном инструменте его земное, отзывчивое ко всему сущему сердце исторгает еще более трогательные и божественные звуки, знаменуя победу «человеческого, слишком человеческого» над чудодейственной мощью дьявола.
Перенасыщенный литературными реминисценциями (помимо названных, драма С.Алешина Мефистофель, где дьявол, полюбив Маргариту, также предпочитает своей демонической ипостаси пусть конечную, но такую теплую, полную чувств,
После публикации в 1969 романа «После дождичка в четверг» перешел на профессиональную писательскую работу. В 1975 публикует роман «Происшествие в Никольском», в 1980 — «фантастико-реалистический» роман «Альтист Данилов», принесший автору мгновенную известность и положивший начало серии произведений Орлова в русле «фантастического реализма», связанного в отечественной словесности с именами Н.В.Гоголя и Ф.К.Сологуба, — «Аптекарь» (1988), «Шеврикука, или Любовь к привидению» (1990).
В романе «Альтист Данилов» Орлов, продолжая хорошо известную мировой литературе («Доктор Фаустус» Т.Манна) тему «дьявольского» происхождения творческого дара, делает своего героя, исполнителя-виртуоза, сыном черта и ярославской крестьянки, «демоном на договоре», который в конце концов отказывается от «сатанинской» силы своего альта, дарованного ему «нечистыми» владыками Девяти слоев (ассоциация с 9-ю кругами дантовского Ада), во имя любви к земной женщине. Но, став «вполне» человеком, альтист Данилов не лишается своего дара — напротив, и на обычном инструменте его земное, отзывчивое ко всему сущему сердце исторгает еще более трогательные и божественные звуки, знаменуя победу «человеческого, слишком человеческого» над чудодейственной мощью дьявола.
Перенасыщенный литературными реминисценциями (помимо названных, драма С.Алешина Мефистофель, где дьявол, полюбив Маргариту, также предпочитает своей демонической ипостаси пусть конечную, но такую теплую, полную чувств,
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 of 1 review
July 7, 2020
Аладдин, Останкино и мои четыре копейки
От смерти нет в саду трав.
Некоторые фразы, которые приклеиваются к языку лихой дураковатостью, произносишь, не задумываясь, откуда есть пошло. Мем про 4 копейки достаточно старый, чтобы не забивать голову возможным происхождением, прежде думала, что самозародился в рамках абсурдистского городского фольклора.
Кто жил в советское время, помнит, одна копейка была (коробок спичек, газ-вода без сиропа), двушка ( позвонить), трехкопеечная (газировка с сиропом, трамвайный и троллейбусный билеты), пятачок (поездка на автобусе). Четырехкопеечной не было.
Так вот вбросила в одно обсуждение свои четыре копейки, а через минуту прочла "мои четыре копейки", только тут поняв, что это словосочетание уже не впервые встречаю в книге, которую вперемешку читаю и слушаю. И все стало вдруг понятно мне. Книга называется "Аптекарь", а сюжетообразующей деталью в ней выступает купленная вскладчину бутылка водки.
Есть истории, которые с тобой всегда. Таковы большинство культовых книг, вроде "Лолиты", "Мастера и Маргариты" или твоих собственных - как "Унесенные ветром" у матери героев "Богача, Бедняка" Ирвина Шоу. Помните, эту книгу она читала все время: заканчивала и начинала снова? А есть те, что мимо просвистели, сколько-нибудь заметного следа не оставив.
Орловский "Альтист Данилов" для меня такой, хотя знаю одного замечательного современного писателя, который без конца его перечитывает. Что до "Аптекаря", так он и вовсе мимо: появился в 88-м, когда к возвращенной и в-стольной литературе добавилось неимоверное количество переводной.
Затерялся в книжном море, в самом деле, разве могла история, повествующая в магреалистическом ключе о событиях в московском районе Останкино времен позднего застоя (в книге 76-й год, напомню) - разве могла конкурировать с разверзшимися хлябями? С некоторых пор об "Останкинских историях" Орлова заговорили снова.
Не в последнюю очередь потому, что появились в аудиоверсии Александра Клюквина, который замечательно хорош со всем, что делает, а с этой книгой хорош немыслимо. Рассказ о том, как останкинские мужики сбросились на бутылку, и что из этого вышло, вернее - кто вышел, прекрасен.
Джинн (точнее Джинния, Берегиня) Прелесть весь роман, с его скромным магреализмом. Орлов замечательный стилист, книга проникнута любовью к уходящей тогда, и совсем ушедшей теперь, старой Москве. И конечно, сама история. Дивная. В которой несбывшееся, искушения, чудеса-в-решете, Палата останкинских польз и очеловеченный ротан Мардарий, и "мои четыре копейки". И жизнь, и слезы, и любовь.
От смерти нет в саду трав.
Некоторые фразы, которые приклеиваются к языку лихой дураковатостью, произносишь, не задумываясь, откуда есть пошло. Мем про 4 копейки достаточно старый, чтобы не забивать голову возможным происхождением, прежде думала, что самозародился в рамках абсурдистского городского фольклора.
Кто жил в советское время, помнит, одна копейка была (коробок спичек, газ-вода без сиропа), двушка ( позвонить), трехкопеечная (газировка с сиропом, трамвайный и троллейбусный билеты), пятачок (поездка на автобусе). Четырехкопеечной не было.
Так вот вбросила в одно обсуждение свои четыре копейки, а через минуту прочла "мои четыре копейки", только тут поняв, что это словосочетание уже не впервые встречаю в книге, которую вперемешку читаю и слушаю. И все стало вдруг понятно мне. Книга называется "Аптекарь", а сюжетообразующей деталью в ней выступает купленная вскладчину бутылка водки.
Есть истории, которые с тобой всегда. Таковы большинство культовых книг, вроде "Лолиты", "Мастера и Маргариты" или твоих собственных - как "Унесенные ветром" у матери героев "Богача, Бедняка" Ирвина Шоу. Помните, эту книгу она читала все время: заканчивала и начинала снова? А есть те, что мимо просвистели, сколько-нибудь заметного следа не оставив.
Орловский "Альтист Данилов" для меня такой, хотя знаю одного замечательного современного писателя, который без конца его перечитывает. Что до "Аптекаря", так он и вовсе мимо: появился в 88-м, когда к возвращенной и в-стольной литературе добавилось неимоверное количество переводной.
Затерялся в книжном море, в самом деле, разве могла история, повествующая в магреалистическом ключе о событиях в московском районе Останкино времен позднего застоя (в книге 76-й год, напомню) - разве могла конкурировать с разверзшимися хлябями? С некоторых пор об "Останкинских историях" Орлова заговорили снова.
Не в последнюю очередь потому, что появились в аудиоверсии Александра Клюквина, который замечательно хорош со всем, что делает, а с этой книгой хорош немыслимо. Рассказ о том, как останкинские мужики сбросились на бутылку, и что из этого вышло, вернее - кто вышел, прекрасен.
Джинн (точнее Джинния, Берегиня) Прелесть весь роман, с его скромным магреализмом. Орлов замечательный стилист, книга проникнута любовью к уходящей тогда, и совсем ушедшей теперь, старой Москве. И конечно, сама история. Дивная. В которой несбывшееся, искушения, чудеса-в-решете, Палата останкинских польз и очеловеченный ротан Мардарий, и "мои четыре копейки". И жизнь, и слезы, и любовь.
Displaying 1 of 1 review