What do you think?
Rate this book
Залив терпения
Студентка столичного филфака Маша по поручению бабушки едет на Сахалин продать старую семейную квартиру. Ветхий дневник с секретами прабабки Ксении и влажный прибрежный песок расскажут Маше о вынужденных скитаниях женщин ее семьи. Прародительницы героини вышли из залива Терпения, но терпение перестало быть добродетелью.
Книга, дающая надежду на то, что женская сила победит любые разрушения.
Книга, дающая надежду на то, что женская сила победит любые разрушения.
188 pages, Paperback
Published January 1, 2023
6 people are currently reading
98 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 23 of 23 reviews
September 27, 2023
Какой-то я мамонт: про корову читать интересно, а про страдания из-за мужика - нет
November 13, 2023
Интересно и живо, но хочется отряхнуть историю от наносного и оставить голой
January 1, 2024
Оценка колеблется между 3 и 4, я скорее округлила в большую сторону, так как мне очень понравилась семейная история. Героиня в современности интересовала чуть меньше, но и приключений, чудес и внезапных поворотов в истории семьи куда больше.
November 27, 2023
Мне не зашло. Были пара интересных моментов, но вся эта напыщенность слога и нарочитый сплин и цинизм вперемешку с иногда не очень уместной эротикой и розовым одеянием у меня не вызвали ощущения общности. Конечно, героиня могла носить все розовое и быть легкой и ветряной девушкой, но с такими мрачными и рваными мыслями это у меня не ассоциируется. Может быть если бы было написано «и хоть я и была всегда в розовом, были мои мысли ямы туалетной мрачнее очень», верилось бы больше.
Семью жалко. Первую корову тем более. Остальное слушать на 1,5х и делать домашние дела.
Семью жалко. Первую корову тем более. Остальное слушать на 1,5х и делать домашние дела.
December 16, 2024
The author's family background story -5/5, loved t
Everything else - whatever
Everything else - whatever
July 13, 2024
Очень хорошо. Очень больно.
June 11, 2024
мрачный безрадостный подвиг русских жить свою мрачную безрадостную жизнь в вакууме от окружающего мира. они появляются из черной дыры и растворяются в мороке, внутри которого они продвигаются дальше и дальше в землю вечной мерзлоты ради ненужных им и их городам природных ресурсов. лето там никогда не наступит, воркута покрыта слоем угольной пыли, норильск съел яд никеля, но в поезде из лабытнанги сонно тепло.
«Нина Петровна была как Земля. планета, влекомая страхом перед пространством и никогда притом не останавливающаяся, не прекращающая свое существование. она была как почва, в недрах которой зреет и пламенится ядро страдания. но даже она не может держать его в себе, вечно нагнетая. она взрывает вулканы, или шепчет через гейзеры, или плачет черными слезами, а мы пьем их длинными трубами, растягиваем, спрессовываем, извлекаем».
«Нина Петровна была как Земля. планета, влекомая страхом перед пространством и никогда притом не останавливающаяся, не прекращающая свое существование. она была как почва, в недрах которой зреет и пламенится ядро страдания. но даже она не может держать его в себе, вечно нагнетая. она взрывает вулканы, или шепчет через гейзеры, или плачет черными слезами, а мы пьем их длинными трубами, растягиваем, спрессовываем, извлекаем».
April 1, 2024
У авторки интересный язык с ворохом метафор, он скорее понравился, чем нет. История семьи отозвалась рваной раной, потому что большинство жителей "за Уралом" слишком хорошо знают подобные истории и всегда готовы их слушать. Линия с парнем в принципе была понятной, но показалась слишком зыбкой и далекой от всего остального
April 14, 2024
концовка просто размазала по полу
January 9, 2025
Дисклеймер: За счёт того, что мне разрекламировали книгу, как карательный котент, я подошёл к её чтению уже biased. Возможно, в т.ч. более снисходительным.
Оценка: сомнительно, но окэй
Мне кажется, что неприятие этой книги может быть вызвано тем, что у героини в голове насрано. И если это так, то проблема тут в том, что раз это автофикшн, то примерно также насрано в голове у автора.
Например. Сэлинджер написал «Над пропастью во ржи», где описал что творится в голове у 17-летнего подростка. Написал так хорошо, что тем, кому ход размышлений подростка не близок, не нравится эта книга. Но самому Сэлинджеру на момент написания было 26 лет, он писал своего героя, во-первых не с себя, а во-вторых с высоты прожитых лет.
А тут допускаем, что Мария Ныркова в 21 год пишет книгу про 21-летнюю себя.
Отсюда и недовысказанная антивоенная позиция. После последнего сезона подкаста «Привет, ты иноагент» про любовь она для меня становится понятнее. Т.е. война не несёт в себе ничего хорошего (по крайней мере, женщинам), но вот морячок мой участвует(?), ну так сердцу не прикажешь.
Ну и надо было напечатать книгу в России. Мне кажется, при желании даже за такое высказывание можно приятнуть. Да без высказывания вообще, если палка нужна.
Поначалу мне показались чужеродными моменты из современности, но потом я для себя принял, что тут скорее исторические моменты вплетены в поток сознания героини, а не поток сознания подклеен к историческим моментам.
Странные метафоры («счастливая как яблоко») не выбивали из колеи (меня больше бесят бедные метафоры, чем странные).
Больше всего я, наверное, кринжевал с эпиграфов, цитаты приводить не стану.
От сексуализации нефтедобычи веет Сорокиным.
Также из плюсов отмечу объём книги, меньше 200 страниц — это прекрасно, этого достаточно, очень рад, что авторка не растеклась мыслию по древу.
В итоге не самая плохая книга, у Дениса Чужого в обзорах встречались и похуже. Для меня потраченного времени стоит.
Оценка: сомнительно, но окэй
Мне кажется, что неприятие этой книги может быть вызвано тем, что у героини в голове насрано. И если это так, то проблема тут в том, что раз это автофикшн, то примерно также насрано в голове у автора.
Например. Сэлинджер написал «Над пропастью во ржи», где описал что творится в голове у 17-летнего подростка. Написал так хорошо, что тем, кому ход размышлений подростка не близок, не нравится эта книга. Но самому Сэлинджеру на момент написания было 26 лет, он писал своего героя, во-первых не с себя, а во-вторых с высоты прожитых лет.
А тут допускаем, что Мария Ныркова в 21 год пишет книгу про 21-летнюю себя.
Отсюда и недовысказанная антивоенная позиция. После последнего сезона подкаста «Привет, ты иноагент» про любовь она для меня становится понятнее. Т.е. война не несёт в себе ничего хорошего (по крайней мере, женщинам), но вот морячок мой участвует(?), ну так сердцу не прикажешь.
Ну и надо было напечатать книгу в России. Мне кажется, при желании даже за такое высказывание можно приятнуть. Да без высказывания вообще, если палка нужна.
Поначалу мне показались чужеродными моменты из современности, но потом я для себя принял, что тут скорее исторические моменты вплетены в поток сознания героини, а не поток сознания подклеен к историческим моментам.
Странные метафоры («счастливая как яблоко») не выбивали из колеи (меня больше бесят бедные метафоры, чем странные).
Больше всего я, наверное, кринжевал с эпиграфов, цитаты приводить не стану.
От сексуализации нефтедобычи веет Сорокиным.
Также из плюсов отмечу объём книги, меньше 200 страниц — это прекрасно, этого достаточно, очень рад, что авторка не растеклась мыслию по древу.
В итоге не самая плохая книга, у Дениса Чужого в обзорах встречались и похуже. Для меня потраченного времени стоит.
November 2, 2023
Masha is going to sell an apartment and she is free from sentiment, because she was just born here on Sakhalin, her parents moved very soon, and her own life does not have to get attached to places. But the family history has been unfolding here for a long time, and the found photos and notes of the grandmother suddenly tell the girl from the nomad generation, who has managed to get used to the feeling of homelessness, detachment from the place - a person cannot be like an island by himself, only not in the horizontal sense of the Jondonnovsky community of the human race, but in the vertical penetrating much deeper under the skin: "you are part of the genus."
I do not know how in a small, less than two hundred pages of volume, a novel, Masha Nyrkova managed to contain a family - no, not a saga, but a century-old chronicle, unusually tightly involved in the history of the country; a feminist novel, where men are no less interesting than women and cause the same feeling, suffering; a lot of historical- geographical realities of Sakhalin; auto-fix, finally, which is primarily remembered when talking about the book, and it is an important component, but far from the main one here. I don't know how, but she did it.
I understand that a young author, because of her youth, cannot have a background that accommodates both "Sakhalin Islands", from Chekhov and Verkin, layers of literature about dekulakization and camps from Nikolai Klyuev to Evgenia Ginsburg, a Soviet production novel - after all, but she writes in such a way that the implicit presence of everything this is felt in the text. And another property of the book is the poetics of prose, not only in a stylistic sense, but even more so in fragments related to the prose of life. When intentionally "about the beautiful", about the depth and height of one's own experiences, it ends precisely with the beauties and running meters of what modern femme literature sincerely takes for poetry.
Where about ordinary people, about the life of grandparents - high poetics, bringing to mind such different Platonov and Nabokov. I'm not saying that a new Gogol has been born, one book does not make a writer. But you definitely can't miss it.
Остров Сахалин
Это дорога домой
(тебе кажется).
АИГЕЛ
Одна из самых заметных новинок осени 2023, при том, что Мария Ныркова ни разу не модная или даже просто известная писательница - вчерашняя студентка филфака МГУ, и эта книга ее литературный дебют. Но вот Поляндрия выпустила роман в проекте "Есть смысл", на Букмейте вышли электронная и аудиоверсии, о нем заговорили блогеры, я взяла. И сейчас скажу кое-что, напрямую не относящееся к оценке литературных достоинств, но крайне важное с точки зрения человека, читающего ради полноты и разнообразия ощущений. Есть выражение "до мурашек", которого не люблю, но именно это то и дело накатывало волнами пока слушала книгу.
Тот случай, когда на текст первой реагирует не оценочная система, не интеллект, вкус, чувство стиля, даже не эмоциональность, а тело. На физическом, физиологическом уровне и далеко не самым комфортным, но совершенно точно запоминающимся способом. Героине-рассказчице "Залива терпения" предстоит поездка на Сахалин для того, чтобы, исполняя волю бабушки, продать квартиру. Семья давно оставила эти места, содержание здесь недвижимости досадная необходимость, а деньги от ее продажи придутся кстати. Однако на более глубоком уровне восприятия-понимания дом не просто стены и потолок, не цифры банковского счета. Дом - это твоя жизнь, место силы, связанное с историей твоей семьи мириадами тончайших нитей. Помню, как приехала в город детства, попросила таксиста провести мимо прежнего своего адреса - просто взглянуть. И неожиданно для себя разрыдалась, слезы градом, сопли, всхлипы.
Маша едет продавать квартиру и от сантиментов она свободна, потому что здесь, на Сахалине, только родилась, родители очень скоро переехали, да и собственная ее жизнь не располагает к тому, чтобы привязываться к местам. Но здесь долгое время разворачивалась история семьи, а найденные фотографии и записки бабушки внезапно говорят девочке из поколения номадов, успевшей свыкнуться с ощущением бездомности, непривязанности к месту - человек не может быть как остров, сам по себе, только не в джондонновском горизонтальном смысле общности человеческой расы, а в проникающем куда глубже под кожу вертикальном: "ты часть рода".
Я не знаю, как в небольшой, меньше двухсот страниц объема, роман, Маше Нырковой удалось вместить семейную - нет, не сагу, но столетнюю хронику, необычайно плотно ввязанную в историю страны; феминистский роман, где мужчины интересны не менее женщин и вызывают такое же со-чувствие, со-страдание; немало историко-географических реалий Сахалина; автофикшен, наконец, который в первую очередь вспоминают, говоря о книге, и он важная составляющая, но далеко не главная здесь. Не знаю, как но она это сделала.
Понимаю, что у молодой авторки, по причине молодости, не может быть бэкграунда, вмещающего оба "Острова Сахалина", от Чехова и Веркина, пластов литературы о раскулачивании и лагерях от Николая Клюева до Евгении Гинсбург, советского производственного романа - в конце-то концов, но она пишет так, что неявное присутствие всего этого ощущается в тексте. И еще одно свойство книги - поэтика прозы, не только в стилистическом смысле, но даже в большей степени во фрагментах, связанных с прозой жизни. Когда намеренно "про красивое", про глубину и высоту собственных переживаний, это заканчивается именно красивостями и погонными метрами того, что современная фем-литература искренне принимает за стихи.
Там, где о простых людях, о жизни бабушек и дедов - высокая поэтика, приводящая на память таких разных Платонова и Набокова . Не говорю, что новый Гоголь народился, одна книга писателя не делает. Но пропустить ее точно нельзя.
#современная русская литература, проза зумеров, Мария Ныркова, семейная хроника, феминизм, автофикшен, история страны, Сахалин, Букмейт, аудиокнига, читает Анастасия Великородная, ПОЛЯНДРИЯ NOAGE
I do not know how in a small, less than two hundred pages of volume, a novel, Masha Nyrkova managed to contain a family - no, not a saga, but a century-old chronicle, unusually tightly involved in the history of the country; a feminist novel, where men are no less interesting than women and cause the same feeling, suffering; a lot of historical- geographical realities of Sakhalin; auto-fix, finally, which is primarily remembered when talking about the book, and it is an important component, but far from the main one here. I don't know how, but she did it.
I understand that a young author, because of her youth, cannot have a background that accommodates both "Sakhalin Islands", from Chekhov and Verkin, layers of literature about dekulakization and camps from Nikolai Klyuev to Evgenia Ginsburg, a Soviet production novel - after all, but she writes in such a way that the implicit presence of everything this is felt in the text. And another property of the book is the poetics of prose, not only in a stylistic sense, but even more so in fragments related to the prose of life. When intentionally "about the beautiful", about the depth and height of one's own experiences, it ends precisely with the beauties and running meters of what modern femme literature sincerely takes for poetry.
Where about ordinary people, about the life of grandparents - high poetics, bringing to mind such different Platonov and Nabokov. I'm not saying that a new Gogol has been born, one book does not make a writer. But you definitely can't miss it.
Остров Сахалин
Это дорога домой
(тебе кажется).
АИГЕЛ
Одна из самых заметных новинок осени 2023, при том, что Мария Ныркова ни разу не модная или даже просто известная писательница - вчерашняя студентка филфака МГУ, и эта книга ее литературный дебют. Но вот Поляндрия выпустила роман в проекте "Есть смысл", на Букмейте вышли электронная и аудиоверсии, о нем заговорили блогеры, я взяла. И сейчас скажу кое-что, напрямую не относящееся к оценке литературных достоинств, но крайне важное с точки зрения человека, читающего ради полноты и разнообразия ощущений. Есть выражение "до мурашек", которого не люблю, но именно это то и дело накатывало волнами пока слушала книгу.
Тот случай, когда на текст первой реагирует не оценочная система, не интеллект, вкус, чувство стиля, даже не эмоциональность, а тело. На физическом, физиологическом уровне и далеко не самым комфортным, но совершенно точно запоминающимся способом. Героине-рассказчице "Залива терпения" предстоит поездка на Сахалин для того, чтобы, исполняя волю бабушки, продать квартиру. Семья давно оставила эти места, содержание здесь недвижимости досадная необходимость, а деньги от ее продажи придутся кстати. Однако на более глубоком уровне восприятия-понимания дом не просто стены и потолок, не цифры банковского счета. Дом - это твоя жизнь, место силы, связанное с историей твоей семьи мириадами тончайших нитей. Помню, как приехала в город детства, попросила таксиста провести мимо прежнего своего адреса - просто взглянуть. И неожиданно для себя разрыдалась, слезы градом, сопли, всхлипы.
Маша едет продавать квартиру и от сантиментов она свободна, потому что здесь, на Сахалине, только родилась, родители очень скоро переехали, да и собственная ее жизнь не располагает к тому, чтобы привязываться к местам. Но здесь долгое время разворачивалась история семьи, а найденные фотографии и записки бабушки внезапно говорят девочке из поколения номадов, успевшей свыкнуться с ощущением бездомности, непривязанности к месту - человек не может быть как остров, сам по себе, только не в джондонновском горизонтальном смысле общности человеческой расы, а в проникающем куда глубже под кожу вертикальном: "ты часть рода".
Я не знаю, как в небольшой, меньше двухсот страниц объема, роман, Маше Нырковой удалось вместить семейную - нет, не сагу, но столетнюю хронику, необычайно плотно ввязанную в историю страны; феминистский роман, где мужчины интересны не менее женщин и вызывают такое же со-чувствие, со-страдание; немало историко-географических реалий Сахалина; автофикшен, наконец, который в первую очередь вспоминают, говоря о книге, и он важная составляющая, но далеко не главная здесь. Не знаю, как но она это сделала.
Понимаю, что у молодой авторки, по причине молодости, не может быть бэкграунда, вмещающего оба "Острова Сахалина", от Чехова и Веркина, пластов литературы о раскулачивании и лагерях от Николая Клюева до Евгении Гинсбург, советского производственного романа - в конце-то концов, но она пишет так, что неявное присутствие всего этого ощущается в тексте. И еще одно свойство книги - поэтика прозы, не только в стилистическом смысле, но даже в большей степени во фрагментах, связанных с прозой жизни. Когда намеренно "про красивое", про глубину и высоту собственных переживаний, это заканчивается именно красивостями и погонными метрами того, что современная фем-литература искренне принимает за стихи.
Там, где о простых людях, о жизни бабушек и дедов - высокая поэтика, приводящая на память таких разных Платонова и Набокова . Не говорю, что новый Гоголь народился, одна книга писателя не делает. Но пропустить ее точно нельзя.
#современная русская литература, проза зумеров, Мария Ныркова, семейная хроника, феминизм, автофикшен, история страны, Сахалин, Букмейт, аудиокнига, читает Анастасия Великородная, ПОЛЯНДРИЯ NOAGE
September 28, 2024
"поэтому им не лишить меня счастья"💔
October 18, 2023
недлинный гибридный роман — смесь автофикшна и семейной истории. я не особенно люблю ни первое, ни второе, но вместе, и в сжатой форме, и в современном оформлении (как формально, так и содержательно) — вместе мне понравилось.
все со строчной буквы, кроме имен (но не имени героини), цитат, названий — отлично. образность — замечательная, плотность текста — прекрасная. узнаваемость региона и ностальгия — как надо. я не с сахалина, но с дальнего востока, и когда я дочитала книжку, я, в городе у совсем другого моря, в отеле, заварила пакетированный зеленый чай, вдохнула неожиданно приличный запах — и стала вспоминать, и стала грустить.
в этом фокус таких книг, если откликнется — то откликнется. будут эмоции, и воспоминания, и рефлексия, и желание взглянуть на свое прошлое и будущее, свой опыт.
если не откликнется — то неважно, какая там славная композиция, и какие удачные описания, работать не будет.
сейчас октябрь. у меня за мокрым окном на последнем этаже рыжее дерево, которое чудом еще не осыпалось. ветер в эти две недели — сорок и выше километров в час. ветер нарушает в старом городе и вообще на большинстве улиц здесь нарушает. у меня за окном замок, за ним порт, налево набережная, волнорез, маяк, налево — пляж, налево — море. направо — порт, желтые краны двигаются как живые, река, центр города, библиотека, куда я хожу работать, рыночная площадь, симпатичные улицы, милые дома. впереди — баптистская церковь, что мне кажется престранным, потому что я живу на Sinagogas iela, улице синагоги. позади — через сто восемьдесят километров — рига.
на мне длинное черное платье в белых цветах. щипчиками для ногтей я разрезала рукава, чтобы можно было засунуть большие пальцы и не нужно было все время натягивать рукава на ладони. на ногах гольфы с бантиками из белых бусин — они трутся друг о друга, стучат, когда я хожу. мне это нравится. на столе розы, на столе ноутбук, коврик для мышки — распечатанный черновик рассказа про героиню, которая учится разговаривать с мертвыми в горах болгарии, подставка для кружки — буклет из замка.
я нюхаю зеленый чай и тоскую о семье, с которой у меня не сложилось отношений, о которой я ничего не знаю, в которой неприемлемо — спрашивать, да и я уже не хочу. я думаю, а если прилететь во владивосток, и никому не сказать, ни с кем не встречаться, быть незнакомкой в своем — бывшем — городе. я тоскую по тайфунному холодному, пасмурному июню, как в книжке, как в моей жизни. я тоскую по…
на вкус зеленый чай именно такой, как я ожидала — пакетированная горечь, залитая кипятком. я встаю из-за стола и утыкаюсь носом в другие цветы. это сухоцветная композиция, зимний букет. в ней розы, что-то еще, гвоздики?, что-то маленькое и белое, травинки, листики — он пахнет сладкими сухофруктами. я вдыхаю глубоко, смело, в этом городе у меня не бывает аллергии на пыль, а если и случится, у меня есть таблетки.
я больше не хочу думать о местах, в которые не стану возвращаться.
а книжку рекомендую, она хорошая.
все со строчной буквы, кроме имен (но не имени героини), цитат, названий — отлично. образность — замечательная, плотность текста — прекрасная. узнаваемость региона и ностальгия — как надо. я не с сахалина, но с дальнего востока, и когда я дочитала книжку, я, в городе у совсем другого моря, в отеле, заварила пакетированный зеленый чай, вдохнула неожиданно приличный запах — и стала вспоминать, и стала грустить.
в этом фокус таких книг, если откликнется — то откликнется. будут эмоции, и воспоминания, и рефлексия, и желание взглянуть на свое прошлое и будущее, свой опыт.
если не откликнется — то неважно, какая там славная композиция, и какие удачные описания, работать не будет.
сейчас октябрь. у меня за мокрым окном на последнем этаже рыжее дерево, которое чудом еще не осыпалось. ветер в эти две недели — сорок и выше километров в час. ветер нарушает в старом городе и вообще на большинстве улиц здесь нарушает. у меня за окном замок, за ним порт, налево набережная, волнорез, маяк, налево — пляж, налево — море. направо — порт, желтые краны двигаются как живые, река, центр города, библиотека, куда я хожу работать, рыночная площадь, симпатичные улицы, милые дома. впереди — баптистская церковь, что мне кажется престранным, потому что я живу на Sinagogas iela, улице синагоги. позади — через сто восемьдесят километров — рига.
на мне длинное черное платье в белых цветах. щипчиками для ногтей я разрезала рукава, чтобы можно было засунуть большие пальцы и не нужно было все время натягивать рукава на ладони. на ногах гольфы с бантиками из белых бусин — они трутся друг о друга, стучат, когда я хожу. мне это нравится. на столе розы, на столе ноутбук, коврик для мышки — распечатанный черновик рассказа про героиню, которая учится разговаривать с мертвыми в горах болгарии, подставка для кружки — буклет из замка.
я нюхаю зеленый чай и тоскую о семье, с которой у меня не сложилось отношений, о которой я ничего не знаю, в которой неприемлемо — спрашивать, да и я уже не хочу. я думаю, а если прилететь во владивосток, и никому не сказать, ни с кем не встречаться, быть незнакомкой в своем — бывшем — городе. я тоскую по тайфунному холодному, пасмурному июню, как в книжке, как в моей жизни. я тоскую по…
на вкус зеленый чай именно такой, как я ожидала — пакетированная горечь, залитая кипятком. я встаю из-за стола и утыкаюсь носом в другие цветы. это сухоцветная композиция, зимний букет. в ней розы, что-то еще, гвоздики?, что-то маленькое и белое, травинки, листики — он пахнет сладкими сухофруктами. я вдыхаю глубоко, смело, в этом городе у меня не бывает аллергии на пыль, а если и случится, у меня есть таблетки.
я больше не хочу думать о местах, в которые не стану возвращаться.
а книжку рекомендую, она хорошая.
July 3, 2024
Очень интересно было читать про историю семьи. А вот про переживания авторки и растянутые сцены мастурбации хотелось перелистывать. 3/4 книги авторка подробно пишет, как ей плохо на Сахалине. Потом ближе к концу книги она в нескольких абзацах пишет, что Сахалин стал ей дорог и уезжать она не хочет. Как что почему- вообще не раскрыто в книге.
п.с. Третья звезда (так бы поставила две) за интересное погружение. Начала читать книгу в самолете на Сахалин и буквально повторила начало маршрута: экраны, незаходящее солнце, жуткий джетлаг, расстройство желудка от гребешков.
п.с. Третья звезда (так бы поставила две) за интересное погружение. Начала читать книгу в самолете на Сахалин и буквально повторила начало маршрута: экраны, незаходящее солнце, жуткий джетлаг, расстройство желудка от гребешков.
Read
November 11, 2024Про корову—очень интересно, 5 звезд. А вот части про саму девочку Машу не то что бы плохи, но их можно читать строго в возрасте между 15 и 25, иначе от уровня юношеского пафоса может дурно стать. Если бы книжку читала, а не слушала, скорее всего бы не осилила, а так можно было скорость менять. Еще очень понравился кусочек про родину в конце.
March 8, 2024
От последних двух страниц стало очень тяжело, откликнулись..
June 30, 2024
читается на одном дыхании, мощные вайбы васякиной. истории про коров разбили сердечко!
January 4, 2025
Мне очень понравилось все, что про историю семьи, про пропавшую родину и поиск себя. Части про подростковые страдания - ну такое
October 5, 2025
Абсолютно нечитабельная вещь. Пожалела, что потратила время.
Read
November 29, 2025Иногда нравилось ОЧЕНЬ. А иногда приходилось перелистывать
September 12, 2024
3,5-4, возможно, немного завысила из-за нестандартного языка и вообще шанса почитать современную российскую прозу не ‘ни о чем’
рассказ от имени гг о том, как та возвращается на малую родину и какие эмоции это в ней вызывает, попутно с воспоминаниями о перипетиях судьбы рода
любимые моменты - экскурс в прошлое женщин семьи, их страдания и жертвы ради того, чтобы выжить
рассказ от имени гг о том, как та возвращается на малую родину и какие эмоции это в ней вызывает, попутно с воспоминаниями о перипетиях судьбы рода
любимые моменты - экскурс в прошлое женщин семьи, их страдания и жертвы ради того, чтобы выжить
December 25, 2025
Про примирение с прошлым и неясным будущим, про то, что не обязательно соглашаться или прощать или помнить детали или быть рядом, чтобы любить. “поэтому им не лишить меня дома. поэтому им не лишить меня счастья.”
October 15, 2025
задумчиво
Displaying 1 - 23 of 23 reviews