Севка, Ромка и Виттор

by Алексей Шеремет

Каждое лето Витька приезжает погостить к деду Драбдану, и каждое лето одно и то же: море с крабами и медузами, разные вкусные штуки, что растут здесь на деревьях совершенно бесплатно, да смешная девчонка Мелишка, что делает вид, будто боится выходить со двора, но при этом знает все окрестные закоулки. Вот только в этот год с самого начала всё идёт наперекосяк…
Для младшего школьного возраста.

68 pages, Kindle Edition

First published August 1, 2022

Reviews

[Max Nemtsov · Rating 5 out of 5]

Повести Шеремета (по аналогии с "романами-бротиганами" будем-ка мы звать их "свитками-шереметками") очень примиряют с существованием литературы на русском языке. Каждый - и упражнение в радикальном стиле, и приключение для читателя, где не знаешь, что тебя ждет за поворотом страницы. Вернее там часто нет страниц как таковых, а есть следующий поворот запястья, действительно разворачивающего этот свиток на толику дальше. И не хочется, чтобы мастерски сопоставленные и соположенные слова кончались - но они, конечно, заканчиваются всякий раз, и ты ждешь следующего свитка-шереметка. Покамест автор нас не подводил.

Так и тут: повесть обманчиво определяется как для "младшего школьного возраста", но ее и не всякий взрослый оценит по достоинству (спорим?). Если уж нужна матрица сравнений, то это такой идеальный Крапивин (ну или Рыбаков) для умных - воспоминание о мечте о "детской литературе" какой она дожна была быть, но так почти и не стала (сам Крапивин в какой-то миг стал писать для дебилов).

Казалось бы: идеальное детство, юг, все обещанное в аннотации, паутина интересных отношений между людьми разных поколений - и все это обволакивается другой паутиной, томительной и жутковатой, только сквозь которую мы и видим, что там на самом деле происходит. Если сложим мозаику в цельную картину, то есть.

Это, наверное, первый опыт повоенной литературы на русском о детях. То, что было после т.н. "великой отечественной спецоперации" не в счет: то был по большей части санкционированный пропагандистский фальшак, надевавший человечьи личины, а тут - живое, настоящее, уникальное. До боли в глазах, в пересохших слезных каналах.

[Shashi Martynova · Rating 5 out of 5]

Как уже было сказано в предыдущем отклике на эту книжечку, нисколько она не детская, конечно. Т.е. и сама авторская аннотация, и возрастная адресация -- это части основного текста. Чтобы получать удовольствие от текстов Шеремета, нужно уже насобирать фомок, какими можно отогнуть слова от предметов, чтобы из возникшей щели поперли смыслы.
Любая хорошая ("настоящая") литература -- это попытка расположить слова внахлест, чтобы там, где ореолы смыслов разных слов перекрывают друг друга, но за пределами этих слов, у читателя возникали новейшие переживания. Поэзия делает это впрямую, не шифруясь, проза же нередко вынуждена выстраиваться и пританцовывать вокруг некоторого сюжета. Всё написанное Алексеем Шереметом я читаю хорошей настоящей литературой -- именно в этом смысле, однако помимо движения от внахлеста к внахлесту есть в "Севке..." еще и сдвиг оптики и эффект голографической открытки. Впрочем, и это тоже очень узнаваемое и свойственное Шеремету.

[Shean · Rating 4 out of 5]

Автора этого я знаю и доверяю ему - как себе. То есть знаю, что ему глубоко наплевать на соответствие приличиям и жанрам, что отгадки он воткнет в текст там, где их можно найти только с третьего прочтения, вися вверх ногами и изогнув шею до характерного хруста. Но тогда - о да, тогда ОНО СТАНЕТ ВИДНО, и потом не развидеть.
Даже при этаком гандикапе у меня остались вопросы по способу ввода читателя в текст, ну ок, автор имеет право.
Технически это несколько коротенечких почти бессвязных и нелинейно расположенных во времени кусков потока сознания мальчика-подростка. Точнее, как мне кажется, даже предподростка. Когда с девочкой говорить уже немножко трудно, но ее голос еще важнее, чем ее сиськи.
Девочка присутствует.
Присутствуют еще старшая сестра, дед, дядька и двое приятелей-почти ровесников. Присутствует причерноморское лето со всякими быстрыми и яростными летними штуками.
Всё не то, чем кажется.
То, за что лично я ценю прозу Алексея Шеремета - за гладкость перетекания совершенно несовместимых контекстов друг в друга. Посадите пару-тройку персонажей Крапивина в хармонтское лето, отрастите Дубравке взгляд девочек Мариам Петросян, в смешные курортные приключения налейте безысходного мужества Голубой чашки и оставьте там и сям зияющие прорехи на месте подразумеваемых людей - как в Мишкиной каше и Тук-тук.

И нарисуйте сердечко.