Вы ни в коем случае не должны открывать эту книгу: если сейчас вечер, а вам завтра рано вставать; если сейчас утро, а вам сегодня еще на работу; если у вас нет мощи Халка, чтобы закрыть книгу и идти жить свою жизнь.
Есть только одна причина открыть эту книгу: вы закроете ее, только когда дочитаете, и ни минутой раньше.
Может, и не зря Екатерину Манойло называли русским Стивеном Кингом: в дебютном романе “Отец смотрит на запад” она показала, что может поддать мрачнины, создать динамичный сюжет, переплести несколько линий между собой так, что захватит дух. Что она делает во втором романе? Правильно, то же самое, только с многократным усилением амплитуды.
О чем?
Две сестры бегут из города, ведь старшая убила отца, который не давал им жизни, с которым оставила их сбежавшая в ужасе мать. Кто они, эти беглянки: вторые сестры Хачатурян, или авантюристки, или сумасшедшие? Кем был их отец: авторитарным родителем, больным человеком, или извергом? Кем была их мать: жертвой, кукушкой, содержанкой? И главное, куда они бегут?
Как это работает?
Для меня второй роман оказался технически более совершенным, чем первым: Манойло удался настоящий пейджтернер. Динамика повествования настолько плотная и мощная, что даже разбивка на главы не дает передышки, ведь каждый фрагмент заканчивается классически киношным клиффхэнгером.
Когда я читала, меня не покидала ассоциация с сыром-косичкой: когда ты вытаскиваешь из него одну полоску, расплетается вся косичка, и ее никак обратно не заплетешь, как было. Здесь каждая сюжетная линия аккуратно тянет за собой другую, они переплетаются в неожиданных (и таких логичных!) местах, что, читая следующую главу, окидываешь новым взглядом каждую предыдущую, а то и несколько.
В романе несколько фокальных персонажей, и смена фокализации здесь очень ценна: одна и та же ситуация с нескольких разных ракурсов выглядит почти неузнаваемой. Тем увлекательнее чувствовать себя немым участником этого действа - почти соучастником - и кричать героям классическое “не ходи туда, ты разве не видишь?!”, бессильно заламывая руки от напряжения, и листать листать листать страницы, и бояться, что будет на следующей.
Классический триллер - это движение к катастрофе, и оно происходит чаще всего из желания эту катастрофу предотвратить. Здесь все именно так. Каждый новый герой предотвращает свою отдельную катастрофу. Но они не знают, что каждое их действие - часть одной огромной картины, что они все стягиваются к центру одной общей черной дыры, и их отдельные попытки выжить - это часть движения ко дну.
В этом мозаичном приеме есть что-то классически диккенсовское: композиция идеальна, нет неприбранных сюжетных ответвлений, все в итоге сходится в одной точке и работает на одну цель. Но это будто бы Диккенс, который перешел на сторону зла: бедные сиротки сбегут из холодного дома, но…; бедные сиротки знают, что есть добрая покровительница, но…; у бедных сироток есть еще другие родственники, но…; бедные сиротки просто хотят жить дальше, но…
А самое интересное для меня крылось, конечно же, в той интертекстуальной панике, которую я словила. Кроме темного Диккенса, я увидела там начало будто бы из “Обещания” Гэлгута, конец - из “До февраля” Идиатуллина, побег (и не один!) - будто бы из “Исчезнувшей” Флинн.
Ну и если для вас есть триггерные темы (любые), то можете быть спокойны: они здесь точно есть.