Сборник новых рассказов Улицкой “О теле души” был для меня долгожданным. Еще осенью на встрече с Быковом писательница прочитала один из рассказов — и я поняла, что очень люблю короткие тексты Улицкой. И стала ждать.
Рассказы впервые я прослушала в аудиоверсии, и это сильно повлияло на мое восприятие. В исполнении Юлии Рутберг они зазвучали очень интимно, почти доверительно на ушко — так делятся важным и ценным лучшие подруги. Первая часть сборника так и называется “Подружки” и неожиданно открывается стихотворением — признанием в любви девочкам, амазонкам, старушкам-подружкам, которые жизнь щедро дарила автору. Тема любви, пожалуй, главная для сборника. Душа здесь обретает телесность через влюбленность в подругу, в мужчину, дитя, природу, игрушку, слово… Через любование Другим, осознание его хрупкости и конечности душа встает во весь рост, чтобы подарить свободу и принятие — и удивительным образом раствориться в этом любовании. Уйти за границу жизни, в смерть — вторую магистраль сборника.
Сюжеты рассказов разнообразны и увлекательны. Провокационный “Дракон и феникс” о первом в России лесбийском браке азербайджанки и армянки (а на самом деле о любви и свободе), мистические “Aqua allegoria”, “Человек в пейзаже”, “Аутопсия” о проницаемой границе тела и души, примирительные “ Благословенны те, которые…”, “Алиса выбирает смерть”, “Вдвоем”.
Загадкой остался для меня рассказ “Иностранка”. Иракский студент-математик приезжает в Москву, ему 28 лет, он никогда не касался женщин и вдруг неожиданно для себя оказывается женихом русской девушки. Лилька не похожа на других девушек ее круга: она сдержанна, сексом не интересуется, мечтает о другой жизни, учит английский. Их недолгий брак обрывается его отъездом на родину, арестом, тюрьмой в Ираке, а затем депортацией в Лондон. За эти несколько лет Лялька рожает девочку, заканчивает вуз — и отправляется в Лондон вместе с дочкой по вызову мужа. Там она окончательно превращается в иностранку, словно нашла свое место. Вся история романа умещается на нескольких страницах, образы матери и отчима Ляльки восхитительно живые и понятные, чудаковатый гений-математик передает привет Лужину и тоже понятен. А Лялька...она остается иностранкой и для меня тоже: сдержанная, не такая, далёкая. Есть ли у нее душа? Где и как она прячется? Особых чувств ни к родителям, ни к мужу она не испытывает. Новорожденный ребенок тоже не всколыхнул несмятую простыню ее чувств. Иностранка-душа?
Во многих рассказах речь идет о старости — ее болезненности, порой уродливости и беспомощности, но также о мудрости, внимательности и заботе, которые старость открывает. Мне кажется, это очень честно и щемяще трогательно.
Любимым рассказом я бы назвала “Серпантин”. Запоминается он не только потому, что финальный и яркой лентой связывает все тексты в “яркий хаос” разнообразия, в одно измерение “иного пространства великой красоты”, но и потому что речь в нем о потере слов, о белых пятнах памяти, которые вначале пугают, потому что мешают жить по-прежнему, а затем дарят покой и новое знание.