What do you think?
Rate this book
Категории средневековой культуры
Во втором, дополненном издании книги (первое издание—1972 г.) воссоздаются определенные аспекты картины мира людей западноевропейского средневековья: восприятие ими времени и пространства, их отношение к природе, понимание права, богатства, бедности, собственности и труда. Анализ этих категорий подводит к постановке проблемы человеческой личности эпохи феодализма. Под таким углом зрения исследуется разнообразный материал памятников средневековья, в том числе произведения искусства и литературы. Для специалистов эстетиков, философов, искусствоведов и литературоведов, а также широкого круга читателей, интересующихся историей культуры.
350 pages, Hardcover
First published January 1, 1972
About the author
Aron Gurevich
21 books4 followersAron Yakovlevich Gurevich (also spelled Aaron Gurevich Russian: Арон Яковлевич Гуревич; May 12, 1924, Moscow – August 5, 2006, Moscow) was a Russian medievalist historian, working on the European culture of the Middle Ages.
Gurevich's work was informed by Jacques Le Goff and Georges Duby, and he considered himself a member of their Annales School. He was also influenced by ideas of Mikhail Bakhtin, challenging some of them at the same time. Gurevich's work was considered anti-Marxist and met with hostility in the Soviet Union, but enjoyed support abroad among the Annales School, although he was not allowed to travel abroad before Perestroika.
Gurevich's work was informed by Jacques Le Goff and Georges Duby, and he considered himself a member of their Annales School. He was also influenced by ideas of Mikhail Bakhtin, challenging some of them at the same time. Gurevich's work was considered anti-Marxist and met with hostility in the Soviet Union, but enjoyed support abroad among the Annales School, although he was not allowed to travel abroad before Perestroika.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 10 of 10 reviews
September 16, 2012
Aron Gurevich seems like a really interesting guy, and one gutsy enough to write non-Marxist history in the midst of the 1970s Soviet Union. Anyone interested in medieval history or just in cool people should totally read this: http://his.library.nenu.edu.cn/upload...
Categories of Medieval Culture puts forth the suggestion that if you're going to learn about a culture/time that's not your own, it's first necessary learn their basic mindsets and presuppositions. If you don't understand how someone looks at nature, time, or law, you're probably not off to a good start in understanding the rest. He compares it to trying to decipher a foreign text without bothering to first figure out how a dictionary works.
Gurevich sets out on this mission by trying to figure out how medieval people viewed space, time, law and property. It's a wonderful read, full of all kinds of details about medieval life and it gives a great idea of just how different the world looked to people within it about 1000 years ago. The section on time was especially interesting. Overall it reminded me of one of my favorite history books ever, The Autumn of the Middle Ages.
It's a tough job to cover the entire medieval world view in 300 odd pages (and it's even tougher to account for the wide varieties within it, deriving from climate to local culture to class). There are definitely some pretty broad generalizations going on, but Gurevich owns up to them openly and does what he can to provide nuance. It's definitely worth a read if you're curious about medieval culture, though I'd probably recommend Huizinga first.
Categories of Medieval Culture puts forth the suggestion that if you're going to learn about a culture/time that's not your own, it's first necessary learn their basic mindsets and presuppositions. If you don't understand how someone looks at nature, time, or law, you're probably not off to a good start in understanding the rest. He compares it to trying to decipher a foreign text without bothering to first figure out how a dictionary works.
Gurevich sets out on this mission by trying to figure out how medieval people viewed space, time, law and property. It's a wonderful read, full of all kinds of details about medieval life and it gives a great idea of just how different the world looked to people within it about 1000 years ago. The section on time was especially interesting. Overall it reminded me of one of my favorite history books ever, The Autumn of the Middle Ages.
It's a tough job to cover the entire medieval world view in 300 odd pages (and it's even tougher to account for the wide varieties within it, deriving from climate to local culture to class). There are definitely some pretty broad generalizations going on, but Gurevich owns up to them openly and does what he can to provide nuance. It's definitely worth a read if you're curious about medieval culture, though I'd probably recommend Huizinga first.
February 12, 2026
All around the world The Middle Ages are often described as a period in which Christian worldview fundamentally shaped society. In this book thought human activity, social order, and the concept of the world were based on the belief that all creation was an expression of God's will and that the highest goal of man was to serve God as the absolute form of goodness. Religious thinking permeated both public and private life.
Although the pursuit of salvation was understood as universal, society was strictly divided into hierarchical classes, whose boundaries were clearly defined and socially sanctioned. This structure ensured stability, but at the same time limited individual expression: any attempt to transcend one's class identity or stand out from one's surroundings was often met with disapproval. As a result, most people adhered to the moral norms, values, and behavior patterns characteristic of their class. Daily life also had its own distinctive features. Although standards of hygiene and etiquette did not meet modern norms, communication was often straightforward and less formal. Paradoxically, it was in this highly hierarchical context, based on collective values, that the beginnings of the concept of personality began to emerge. In later centuries, this concept became one of the most important topics of philosophical and cultural discourse.
Although the pursuit of salvation was understood as universal, society was strictly divided into hierarchical classes, whose boundaries were clearly defined and socially sanctioned. This structure ensured stability, but at the same time limited individual expression: any attempt to transcend one's class identity or stand out from one's surroundings was often met with disapproval. As a result, most people adhered to the moral norms, values, and behavior patterns characteristic of their class. Daily life also had its own distinctive features. Although standards of hygiene and etiquette did not meet modern norms, communication was often straightforward and less formal. Paradoxically, it was in this highly hierarchical context, based on collective values, that the beginnings of the concept of personality began to emerge. In later centuries, this concept became one of the most important topics of philosophical and cultural discourse.
February 13, 2022
в целом неплохой такой ликбез по всему средневековому мироощущению ноооо очень много повторений одних и тех же мыслей размазывание всего по тарелке некрасивые слова и извечное 'как считал маркс'
October 19, 2021
Когда-то давно я прочитала «Категории средневековой культуры» известного теоретика Гуревича, и сильнее всего меня впечатлило то, как сильно зависит ощущение времени от культуры, в которой мы живем. Время не существует для нас как физическая величина, которую мы объективно воспринимаем; скорее оно является концепцией, не универсальной для разных обществ и сконструированной посредством языка и таких семиотических систем, как наука, религия, искусство и т. д.
Думаю, многие смотрели на средневековую живопись, считая, что искаженная перспектива и прочие странности являются следствием не выработанной пока художественной техники; это будто бы вопрос времени и эволюции художественных средств, и в результате художник естественным образом придет к единственно правильной технике и научится фотографически перерисовывать помидоры (ну а сейчас, вестимо, происходит деградация).
У теоретиков же культуры есть на сей счет иное мнение: то, как средневековые люди писали картины, определялось иным, нежели у нас, теоцентрическим восприятием мира. Для нас, пост-Ренессансных людей, кажется естественным видеть себя как некий воспринимающий центр, взирающий на все окружающее из одной неподвижной точки и видящий предметы под определенным углом; действительность такому обозревателю видится в данный момент времени и относительна, т. е. полностью зависит от человека как субъекта.
Но надо понимать, что такое антропоцентристское отношение к миру не является абсолютным, чтобы разобраться в средневековом искусстве. В нас слишком укоренились привычки и взгляды нашей культуры, и до тех пор пока мы не осмыслим их как нечто изменчивое, нам будет казаться, что в живописи Средневековья недостает каких-то важных элементов, тогда как она просто другая и уникальная.
К примеру, на картине того времени можно увидеть гору одного размера с рядом стоящим человеком, который, в свою очередь, крупноват для дома, который он только что покинул. Наивно полагать, что художник старался, но не сумел изобразить все в «правильных» пропорциях. Более того, художник мог написать один и тот же пейзаж в разные моменты времени, изобразив последовательность событий: вот человек молится, чуть поодаль он стоит в суде, а рядом он же охотится. Кажется, средневековому человеку не важна временная последовательность или развитие персонажа с точки зрения рассказчика-свидетеля.
Объясняются эти «странности» тем, что центром мира считался не человек, а Бог. Поскольку стоящим внимания считалось не то, что чувственно воспринималось несовершенными органами чувств, а некая «объективная» картина мира, понятная лишь сверхъестественной силе, то и вся живопись основывалась на предпосылке, что человек является ненадежным рассказчиком и его приземленная точка зрения ценности не представляет. Таким образом, картина вмещает одновременно множество точек зрения, что и выглядит для нас как искаженная перспектива.
То есть это вопрос не техники художника — скорее техника определяется своими причинами, связанными с восприятием мира и себя в нем.
Время в Средневековье тоже ощущалось в призме христианского мировоззрения: оно перестало «быть» циклическим, как в языческом восприятии, воспринимающим мир как перерождающуюся сущность, и стало неподвижным. Мир замер в пылком ожидании грандиозного события — прихода мессии. Время разделилось на два главных периода: до и после прихода Христа. Все остальное стало моментальным и скоротечным: скажем, ни в каком бытии святого (биографиях того времени) не описывалось развития на пути становления святым — переход от грешника к святому был резким, что показывает, что средневековый человек не видел мир как линейный процесс. Он ощущал себя просто существующим, а не проходящим процесс развития.
Существуют и другие примеры обществ с отличным от нашего восприятием времени. Например, маленькое племя Пирахан (Pirahã), живущее в Амазонии, пользуется языком, в котором нет концепции времени вообще. Там нет ни «завтра», ни цифр, ни планов на будущее — только здесь и сейчас. У них нет религии, нет благоговения перед предками и героями золотого прошлого.
В языке племени Хопи нет временных форм глаголов и оттого какой-либо концепции времени.
Кочевые племена Ирана и Афганистана не делят год на четыре группы, а просто кочуют туда-сюда два раза в год, когда теплеет и когда холодает.
Вывод из этого всего, наверное, такой, что нужно почаще рефлексировать, думать сознанием о своем сознании и помнить, что мы не воспринимаем мир «как он есть», а вырабатываем систему ощущения модели мира, которая проходит через фильтр языка, символов, категорий и культуры вообще.
Думаю, многие смотрели на средневековую живопись, считая, что искаженная перспектива и прочие странности являются следствием не выработанной пока художественной техники; это будто бы вопрос времени и эволюции художественных средств, и в результате художник естественным образом придет к единственно правильной технике и научится фотографически перерисовывать помидоры (ну а сейчас, вестимо, происходит деградация).
У теоретиков же культуры есть на сей счет иное мнение: то, как средневековые люди писали картины, определялось иным, нежели у нас, теоцентрическим восприятием мира. Для нас, пост-Ренессансных людей, кажется естественным видеть себя как некий воспринимающий центр, взирающий на все окружающее из одной неподвижной точки и видящий предметы под определенным углом; действительность такому обозревателю видится в данный момент времени и относительна, т. е. полностью зависит от человека как субъекта.
Но надо понимать, что такое антропоцентристское отношение к миру не является абсолютным, чтобы разобраться в средневековом искусстве. В нас слишком укоренились привычки и взгляды нашей культуры, и до тех пор пока мы не осмыслим их как нечто изменчивое, нам будет казаться, что в живописи Средневековья недостает каких-то важных элементов, тогда как она просто другая и уникальная.
К примеру, на картине того времени можно увидеть гору одного размера с рядом стоящим человеком, который, в свою очередь, крупноват для дома, который он только что покинул. Наивно полагать, что художник старался, но не сумел изобразить все в «правильных» пропорциях. Более того, художник мог написать один и тот же пейзаж в разные моменты времени, изобразив последовательность событий: вот человек молится, чуть поодаль он стоит в суде, а рядом он же охотится. Кажется, средневековому человеку не важна временная последовательность или развитие персонажа с точки зрения рассказчика-свидетеля.
Объясняются эти «странности» тем, что центром мира считался не человек, а Бог. Поскольку стоящим внимания считалось не то, что чувственно воспринималось несовершенными органами чувств, а некая «объективная» картина мира, понятная лишь сверхъестественной силе, то и вся живопись основывалась на предпосылке, что человек является ненадежным рассказчиком и его приземленная точка зрения ценности не представляет. Таким образом, картина вмещает одновременно множество точек зрения, что и выглядит для нас как искаженная перспектива.
То есть это вопрос не техники художника — скорее техника определяется своими причинами, связанными с восприятием мира и себя в нем.
Время в Средневековье тоже ощущалось в призме христианского мировоззрения: оно перестало «быть» циклическим, как в языческом восприятии, воспринимающим мир как перерождающуюся сущность, и стало неподвижным. Мир замер в пылком ожидании грандиозного события — прихода мессии. Время разделилось на два главных периода: до и после прихода Христа. Все остальное стало моментальным и скоротечным: скажем, ни в каком бытии святого (биографиях того времени) не описывалось развития на пути становления святым — переход от грешника к святому был резким, что показывает, что средневековый человек не видел мир как линейный процесс. Он ощущал себя просто существующим, а не проходящим процесс развития.
Существуют и другие примеры обществ с отличным от нашего восприятием времени. Например, маленькое племя Пирахан (Pirahã), живущее в Амазонии, пользуется языком, в котором нет концепции времени вообще. Там нет ни «завтра», ни цифр, ни планов на будущее — только здесь и сейчас. У них нет религии, нет благоговения перед предками и героями золотого прошлого.
В языке племени Хопи нет временных форм глаголов и оттого какой-либо концепции времени.
Кочевые племена Ирана и Афганистана не делят год на четыре группы, а просто кочуют туда-сюда два раза в год, когда теплеет и когда холодает.
Вывод из этого всего, наверное, такой, что нужно почаще рефлексировать, думать сознанием о своем сознании и помнить, что мы не воспринимаем мир «как он есть», а вырабатываем систему ощущения модели мира, которая проходит через фильтр языка, символов, категорий и культуры вообще.
November 21, 2021
Un libro historiográfico sobre el hombre del medievo y la visión del mundo vista a través de la cristiandad. Sin duda recoge datos increíbles e importantes para entender la cultura del medioevo pero lo sentí un poco denso. Aunque tiene sentido teniendo en cuenta la información que abarca.
4.0
4.0
August 2, 2026
Kapitalinis veikalas. Knyga, kurią perskaitęs, jau gali šį tą IŠ ESMĖS suprasti apie viduramžių epochą. Ypač rekomenduočiau mažaraštei XXI amžiaus "šviesuomenei", kuriai nuo liežuvio niekaip nenueina įsikalta klišė apie "tamsiuosius viduramžius".
December 29, 2017
Sad times with books
January 20, 2020
Beautiful insight into the cosmology and psychology of the European medieval person.
August 26, 2010
автор пытается залезть в душу и голову средневековому жителю и попытаться понять какими категориями тот мыслит и находит ответы на вопросы почему:
"...доблестью в средние века считалось повторение мыслей древних авторитетов, а высказывание новых идей осуждалось? что плагиат не подвергался преследованию, тогда как оригинальность могла быть принята за ересь? что в обществе, в котором ложь расценивали как великий грех, изготовление фальшивого документа для обоснования владельческих и иных прав могло считаться средством установления истины и богоугодным делом? что в средние века не существовало представления о детстве как особом состоянии человека и что детей воспринимали как маленьких взрослых? что исход судебной тяжбы зависел не от установления обстоятельств дела или не столько от них, сколько от соблюдения процедур и произнесения формул и что истину в суде старались обнаружить посредством поединка сторон либо испытания раскаленным железом или кипятком? что в качестве обвиняемого в преступлении мог быть привлечен не только человек, но и животное и даже неодушевленный предмет? что земельные меры одного и того же наименования имели неодинаковую площадь, то есть были практически несоизмеримы? что подобно этому и единица времени - час обладал неодинаковой протяженностью в разные времена года? что в среде феодалов расточительность уважалась несравненно больше, чем бережливость - важнейшее достоинство буржуа? что свобода в этом обществе не была простой противоположностью зависимости, но сочеталась с ней? что в бедности видели состояние более угодное богу, нежели богатство и что в то время как одни старались обогатиться, другие добровольно отказывались от всего своего имущества?"
"...доблестью в средние века считалось повторение мыслей древних авторитетов, а высказывание новых идей осуждалось? что плагиат не подвергался преследованию, тогда как оригинальность могла быть принята за ересь? что в обществе, в котором ложь расценивали как великий грех, изготовление фальшивого документа для обоснования владельческих и иных прав могло считаться средством установления истины и богоугодным делом? что в средние века не существовало представления о детстве как особом состоянии человека и что детей воспринимали как маленьких взрослых? что исход судебной тяжбы зависел не от установления обстоятельств дела или не столько от них, сколько от соблюдения процедур и произнесения формул и что истину в суде старались обнаружить посредством поединка сторон либо испытания раскаленным железом или кипятком? что в качестве обвиняемого в преступлении мог быть привлечен не только человек, но и животное и даже неодушевленный предмет? что земельные меры одного и того же наименования имели неодинаковую площадь, то есть были практически несоизмеримы? что подобно этому и единица времени - час обладал неодинаковой протяженностью в разные времена года? что в среде феодалов расточительность уважалась несравненно больше, чем бережливость - важнейшее достоинство буржуа? что свобода в этом обществе не была простой противоположностью зависимости, но сочеталась с ней? что в бедности видели состояние более угодное богу, нежели богатство и что в то время как одни старались обогатиться, другие добровольно отказывались от всего своего имущества?"
July 20, 2022
Несмотря на то, что это не самое легкое чтение, книга, безусловно, достойна внимания, так как это не перечень событий и лиц, как это часто бывает в попытке охватить средневековое тысячелетие, а интересный и глубокий анализ. В книги много мыслей и наблюдений, которые хотелось отметить, обсудить и запомнить.
Displaying 1 - 10 of 10 reviews