Господа Ташкентцы. Картины нравов

by Mikhail Saltykov-Shchedrin, Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

Одна из наиболее известных книг Салтыкова-Щедрина – «Господа ташкентцы» – возникла на рубеже 60-х и 70-х годов прошлого века и, как всегда у этого писателя, была нерасторжимо связана с тогдашней русской действительностью. За спадом в середине 60-х годов волны крестьянской революции Салтыков увидел не только «вставшую из гроба николаевщину», не только свору крепостников, пытавшихся залечить нанесенную им реформой 19 февраля 1861 года (при всем ее урезанном характере) рану, но и вступивший на арену истории российский капитализм

282 pages, Hardcover

First published January 1, 1872

About the author

Mikhail Saltykov was born on 27 January 1826 in the village of Spas-Ugol (modern-day Taldomsky District of the Moscow Oblast of Russia) as one of the eight children (five brothers and three sisters) in the large Russian noble family of Yevgraf Vasilievich Saltykov (1776—1851) and Olga Mikhaylovna Saltykova (née Zabelina) (1801—1874). His father belonged to an ancient Saltykov noble house that originated as one of the branches of the Morozov boyar family. According to the Velvet Book, it was founded by Mikhail Ignatievich Morozov nicknamed Saltyk (from the Old Church Slavonic word "saltyk" meaning "one's own way/taste"), the son of Ignaty Mikhailovich Morozov and a great-grandson of the founder of the dynasty Ivan Semyonovich Moroz who lived during the 14-15th centuries. The Saltykov family also shared the Polish Sołtyk coat of arms. It gave birth to many important political figures throughout history, including the Tsaritsa of Russia Praskovia Saltykova and her daughter, the Empress of Russia Anna Ioannovna.

Saltykov's mother was an heir to a rich Moscow merchant of the 1st level guild Mikhail Petrovich Zabelin whose ancestors belonged to the so-called trading peasants and who was granted hereditary nobility for his handsome donation to the army needs in 1812; his wife Marfa Ivanovna Zabelina also came from wealthy Moscow merchants. At the time of Mikhail Saltykov's birth, Yevgraf was fifty years old, while Olga was twenty five. Mikhail spent his early years on his parents' large estate in Spasskoye on the border of the Tver and Yaroslavl governorates, in the Poshekhonye region.

"In my childhood and teenage years I witnessed serfdom at its worst. It saturated all strata of social life, not just the landlords and the enslaved masses, degrading all classes, privileged or otherwise, with its atmosphere of a total lack of rights, when fraud and trickery were the order of the day, and there was an all-pervading fear of being crushed and destroyed at any moment," he remembered, speaking through one of the characters of his later work Old Years in Poshekhonye. Life in the Saltykov family was equally difficult. Dominating the weak, religious father was despotic mother whose intimidating persona horrified the servants and her own children. This atmosphere was later recreated in Shchedrin's novel The Golovlyov Family, and the idea of "the devastating effect of legalized slavery upon the human psyche" would become one of the prominent motifs of his prose. Olga Mikhaylovna, though, was a woman of many talents; having perceived some in Mikhail, she treated him as her favourite.

The Saltykovs often quarrelled; they gave their children neither love nor care and Mikhail, despite enjoying relative freedom in the house, remembered feeling lonely and neglected. Another thing Saltykov later regretted was his having been completely shut out from nature in his early years: the children lived in the main house and were rarely allowed to go out, knowing their "animals and birds only as boiled and fried." Characteristically, there were few descriptions of nature in the author's works.

Reviews

[Станислав · Rating 4 out of 5]

Современные хищники
Ещё в циклах статей 60-х годов МЕСЩ вынашивал идею дать всестороннее описание очередного общественно-политического типа: "Современного хищника" о чём был написан соответствующий очерк. Толгда были другие заботы, да и надо было дать материалу несколько отлежаться и настояться. В 1869 году, подводя итоги десятилетию, МЕСЩ взялся за перо, тогда же и родилось новое имя образа: "Ташкентец".

Ташкент и "Ташкентцы"
Почему Ташкентец? С городом Ташкент здесь связь опосредованная. За борьбой между Реформой и Реакцией МЕСЩ и его круг общения не слишком замечали того, что творится в степях за Оренбургом. Раньше считалось, что за Оренбургом Индия или что-то такое. Что там именно происходило, со времён распада Монгольской Империи было не слишком известно. Тем не менее охота к освоению новых мест толкала русских людей дальше и дальше за Волгу. Так что, кроме Петербурга и Глупова, на горизонте нарисовался Ташкент. Точнее было так: за 18-19 век Россия постепенно брала под свой (ограниченный контроль) разные кочевые и полу-кочевые народы и к середине века косвенно соприкоснулась с условными границами Центрально-азиатских государств: Кокандское ханство, Бухарский эмират и Хивинское ханство. Надо заметить границы в то время и в том регионе была вещь довольно условная. Да и вообще политика в тех жарких краях было очень турбулентная. Войну формально никто не объявлял. Просто граница была неспокойным местом, где можно было в любое время ожидать набега, в обе стороны. Россия формально защищала своих вассалов, ханства и эмират обороняли земли, которые считали своими. В 1864 году военные действия, в виду длящейся междоусобицы в Кокандском ханстве, активизировались снова и в июне 1865 года русские войска взяли Ташкент.
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%...
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%...
Теперь у Российской Империи был удобный плацдарм на склонах Тянь-Шаня, откуда уже можно было вести войну без необходимости преодоления тысяч километров степей и пустынь. Военные действия вскоре продолжились, Российская Империя продолжила округлять свои центрально-азиатские владения, пока Российские и Британские владения не были разделены по Ваханскому коридору. Важно другое. Военные воевали. За военными следуют гражданские, которые уже должны налаживать администрацию. В Ташкенте было образовано Генерал-Губернаторство : https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%...
Казна должна была выделить деньги на содержание новой администрации. И если в обычном Глупове чиновниками служили люди неумные и нечестные, то на Ташкентские должности слетелись просто фантастические проходимцы. Вскоре, о беззастенчивом хищении "ташкентских" бюджетов написали газеты и родилось слово: "ташкентец", которое и взял МЕСЩ.

Кто "ташкентец" ?
Прежде всего ташкентец не обязан приезжать в Ташкент. Это вообще не нужно, даже лишнее. Ташкентец не сеет и не жнёт. Он глотает, пожирает, налетает. Он не разбирается не в чём, не понимает ничего, не умеет ничего, он всегда "чего изволите?", он на всё готов, он мастер на все руки, он может всё. Его единственное предназначение: рвать кусок и заглатывать. Он не скопидом: захваченное тут же распыляется. Он всегда голоден. Он ненасытен. Ташкентца вырастил ещё Пётр, сама Российская Империя носит все следы ташкентства, Табель о рангах - его Святое Писание. Реформы открыли ташкентцу новые, невиданные просторы.

Внутренняя типология ташкентцев.
Итак, термин установлен. Теперь надо приступить к описанию его видов, можно сказать биологических видов, хотя ташкентец, по своей природе, очень пластичен. МЕСЩ изначально планировал более объёмный цикл, но разные события отвлекли его от задумки. Таким образом получилось два типа ташкентца состоявшегося и четыре типа вызревающего или учащегося. Здесь нет ничего странного: МЕСЩ вообще был увлечён идеями роли среды и воспитания в формировании личности, полагая, что чистых типов почти не встречается.

I. Действующие ташкентцы.
I.1. "Цивилизатор"
Это, собственно основной тип. Получив описательно-фантасмагорическое воспитание, ташкентец такого типа понимает что ему надо за что-то взяться. За что , как, зачем и почему он имеет самое приблизительное представление. Несколько лет участия в реформах рождает в нём хватательно-глотательный рефлекс, так что все вопросы отпадают: браться надо на бюджет. Дальше следует сюжет ташкентства: стремление с целью урвать кусок, поиск благодетеля, укрывание куска, формирование идеи о какой-то там деятельности, например о оснащении кочевых ташкенцев (в смысле настоящих инородцев) русскими телегами, получение наличных на это дело, дельнейшее теряется в тумане, дыме, шампанском, картах и так далее. Через несколько месяцев такой ташкентец снова обнаруживает себя без денег, в драной одежде, в поезде на Петербург с целью обнаружение нового куска. Этот тип радует своей изобретательностью.

I.2. "Громила".
Описание Держиморды давно составлено Гоголем. Но есть Держиморды штатные, а есть добровольно-заштатные, ташкентские. Если первые отвечают, по крайней мере, перед своим начальством, то вторые просто были на подхвате. Честно говоря, император Александр II, сам дал повод для развития этой категории людей, когда обратился к "благонамеренным подданным". На такой клич слетелись, в том числе, всякие проходимцы. Кого-то хватали, куда-то волочили, кому-то грозили. Что-то урвали. События в Царстве Польском и некоторые мероприятия в Центре Империи призвали этот тип. Он обычно кормится у какого-нибудь отставного генерала. Любит ходить косяком, и нежданно-нагадано нагрянуть на квартиру ничего не подозревающего "мерзавца". Дальше: громить, кричать, топать ногами, волочить, доказывать. Впрочем, при виде горячительных становится даже благодушен и может пропустить с "мерзавцем" по стаканчику. Любит шутковать, юмор незатейлив. Описывается несколько эпизодов из эпохи "неожиданных визитов".

II. Ташкентцы в обучении.
II.1 Аристократ.
Здесь без кавычек. Просто человек, которому от рождения полагается занимать какой-нибудь весомый пост. Можно по военной службе и сразу метить в генералы. Можно по гражданской, желательно дипломатической, чтобы общаться с с другими приличными людьми Европы. Примерно 1/3 главы написано по-французски, поскольку содержание аристократических мыслей не столь важно как их форма. Все мысли поверхностны и фантастичны, в духе прекрасного 18 века, поскольку такие люди не должны утруждать себя проникновением в предмет. Мама нашего аристократа тоже женщина приятная во всех отношениях, рано выскочила за князя, рано овдовела, рано оставила ребёнка на попечение родных и отправилась поправлять расстроенные нервы в Париж. Извлечённая оттуда она встречает своего оболтуса уже почти взрослым, насколько инцестуазные диалоги после такой долгой разлуки. Ташкентец этого типа, скорее всего, будет обеспечивать кусками поменьше ташкентцев-цивилизаторов.

II.2 "Палач".
Если аристократ родился в среде эфемерно-французской, то здесь среда кнутобойно-зубордробительная, среда Капан-исправническая. https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%98%...
Крушить, волочить, стегать, бить, держать в кулаке, топтать, пить. Жизнь в которой есть только ненависть и пьянство. Из токой среды происходят уже не "Громилы" второго очерка, а настоящие разбойники.

II.3 "Адвокат"
Это среда сугубо петербургская, но не высших кругов, не низов, а так серединка, столоначальники. Это срада замкнутая, затхлая и несколько кислая. Все друг друга знают поколениями, рассказывают одни и те же истории, и знают, что главное держаться за "департамент", и кланяться кому надо. Судебная реформа оживила эту среду и перед детьми заиграли возможности блистать в новых судах в качестве адвокатов или прокуроров - всё равно кого, определяющим тут является скорее "кусок", для адвокатов он пожирнее, но не такой верный, у прокуроров потоньше, зато достаётся вернее. Учащиеся "ташкентцы" уже горят желанием устремиться к самым лакомым кускам и в стенах учебного заведения отыгрывают бедующие процессы.

II.4 "Финансист"
Этот тип только зреет, это грядущий ташкентец. Младенческое состояние финансов Российской Империи не давало сформироваться этому типу, но оживление частно-государственной инициативы, железнодорожные концессии потребовали рождения ташкентца нового типа. Происхождение здесь самое фантастическое : и французские полит-эмигранты вошедшие в плоть и кровь русской жизни, и книжеские фамилии, и кавказский элемент в виде не то осетинских не то кабардинских князей и русский церковно-откупщеческий. Здесь МЕСЩ прошёл по кромке изображая отца нашего финансиста: попович, выпускник семинарии. в эпоху добрых чувств Александра I добившегося значительных успехов в одной княжеской семье и даже заполучившего княжескую племянницу в жёны, а также место председателя казённой палаты с откупом в одной губернии. Учётная книга папаши была наполнена цитатами из Святого Писания, рядом с балансом поступлений от Зелёного Змия. Мама же, девушка знатного происхождения, русско-французско-кавказского занималась выжиманием различных мелких людишек. Бедующий финансист, может быть и последовал скопидомским путям своих родителей, но во впечатлительном возрасте повстречал своих гусарско-кавказских дядюшек с их игрой, перстнями, конями, собаками и непроходимым жульничеством. И в голове молодого человека уже растёт система, где полит-экономия соединяется некоторое кавказское джигитство, отцовская последовательность, материнская мелочность и беспредельная фантазия, порождённая поверхностным усвоением начал экономики. Деньги из воздуха, бесконечный кредит, продажа всего! Поскольку эпоха реформ вывела финансовую сферу России из зачаточного состояния, ташкентцы этого типа ещё хорошо погуляют. Плоды их деятельности хорошо проступят в 1905-1916 годах.

В книге много фраз, которые хочется растащить на цитаты, но уж слишком они хороши на своём месте.

[Trounin · Rating 2 out of 5]

В применении аллюзий аппетиты Салтыкова были непомерны. Он прямо испытывал эзопов язык на прочность, измыслив для повествования свой собственный мир, отдалённо напоминающий Россию. Михаил под помпадурами понимал губернаторов, под митрофанами – дворянство, под ташкентцами – особо ушлых чиновников, склонных к поиску личной выгоды во всём им подвластном. О последних он сложил цикл из статей, написанных с 1869 по 1872 год. О самом Ташкенте он не сообщал. Данный город послужил примером, как став частью Российский Империи, можно было подвергнуться опустошению жадными до всего руками. Таковая ситуация имела широкое распространение по всей стране, но Ташкент стал тому очередным доказательством.

(c) Trounin

[Grigory · Rating 4 out of 5]

Очерк господа Ташкентцы посвящен тому, как суровая лихость и казнокрадство Николаевского времени перерождается в возвышенный (но такой же лихой) аферизм Александровского времени. Бездельники-крепостники становятся цивилизаторами, капитаны-исправники становятся "аблакатами", но ими движет такая же страсть к быстрому и безусловному обогащению. При этом вся эта схема упирается в человека "питающегося лебедою" и держится на нём.

Стоит понимать, что к Ташкенту очерк отношения не имеет, а значит искать здесь постколониальные бумеранги (как делают некоторые авторы) можно лишь от ветра головы своея. Главный герой выезжает из Петербурга в Ташкент, но оказывается в Ростове пьяным и без денег. Действие не просто не происходит в Ташкенте, но ни один из героев в самом Ташкенте-то и не был. Впрочем, сама суть очерка в том, что чтобы понять суть "ташкенства" - совсем не обязательно ехать туда.

Пожалуй, Щедрин лучше всех классиков понимал мог показать единую природу отечественного цивилизованного либерализма и благонамеренного консерватизма. [Чего сами консерваторы и либералы не поняли до сих пор].