Второй том собрания составлен из четырех книг: "Зона" ("Записки надзирателя") - вереница эпизодов из лагерной жизни в Коми АССР; "Заповедник" - повесть о пребывании в Пушкинском заповеднике бедствующего сочинителя; "Наши" - рассказы из истории довлатовского семейства; "Марш одиноких" - сборник статей об эмиграции из еженедельника "Новый американец" (Нью-Йорк), главным редактором которого Довлатов был в 1980-1982 гг.
Sergei Dovlatov (Russian: Сергей Довлатов) was born in Ufa, Bashkiria (U.S.S.R.), in 1941. He dropped out of the University of Leningrad after two years and was drafted into the army, serving as a guard in high-security prison camps. In 1965 he began to work as a journalist, first in Leningrad and then in Tallinn, Estonia. After a period of intense harassment by the authorities, he emigrated to the United States in 1978. He lived in New York until his death in 1990.
Из в второго тома особенно понравился "Заповедник", к тому же в нём есть сюжет. "Наши" тоже хороши, чувствуется школа New Yorker-а. А вот публицистика из "Марша одиноких" даёт слабину: умно, но поверхностно.
Второй том состоит из трех гениальных кусков и одного — не очень. Все-таки журналистом Довлатов остался очень советским. С человечьим лицом и сам по себе, но… В редакционных колонках к «Новому американцу» он понижает коэффициент интеллекта на 50% и разговаривает с читателями как с дебилами (коими они, несомненно и являлись). Но все остальное и сейчас читается весьма актуально, потому что от советского тоталитаризма в головах население за все эти 30 с лишним лет так никуда и не сдвинулось и лучше ничем не стало. Даже не знаю, радовался бы этой стойкой неизменности Довлатов или нет.
Очень понравился второй том, особенно «Заповедник». От чтения очень сложно оторваться, но иногда очень тяжело от той жизни, которую вёл автор, хотя имена главных героев и вымышленные. Хорошо, что он иммигрировал и издавал газету «Новый американец», откуда самые хорошие и интересные статьи вошли в сборник «Марш одиноких», который читается на одном дыхании. Даже от «Зоны» остались какие-то светлые чувства, хотя жизнь там описывается совсем невыносимая и трудно про это читать, но после прочтения мне стало как-то легче.