What do you think?
Rate this book
Нам нужно поговорить о Кевине
Как жить, если твой сын расстрелял собственных одноклассников? Кого винить, если за шестнадцать лет материнства так и не получилось понять и принять собственного ребенка?
Спустя два года после трагедии Ева пытается разобраться в прошлом. Ее откровенная, полная самых разных эмоций история разворачивается в письмах к мужу. С помощью бумаги и ручки она подвергает тщательному анализу свой брак, карьеру, семейную жизнь и ужасающую ярость сына.
«Почему он это сделал?» — вопрос, который Ева задает себе каждый день, надеясь, что когда-нибудь она узнает ответ у Кевина…
Спустя два года после трагедии Ева пытается разобраться в прошлом. Ее откровенная, полная самых разных эмоций история разворачивается в письмах к мужу. С помощью бумаги и ручки она подвергает тщательному анализу свой брак, карьеру, семейную жизнь и ужасающую ярость сына.
«Почему он это сделал?» — вопрос, который Ева задает себе каждый день, надеясь, что когда-нибудь она узнает ответ у Кевина…
721 pages, Kindle Edition
Published September 8, 2023
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 2 of 2 reviews
May 20, 2026
4,5 i odejmuje trochę tylko za to, że początek tak się dłużył. Kiedy matka urodziła syna to się zaczęło rozkręcać i było ciekawe. Mega ciężka książka. Mam teraz strach macierzyństwa, dziękuję. I jeszcze, to na razie jedyna książka, przy której trochę się popłakałam.
August 14, 2026
American Psycho
One of the best novels on the New York Times Top 50 Thrillers of the 21st Century list. Having recently immersed myself in domestic and import-substitution Asian literature, I couldn't resist the pleasure of returning to the American-European segment (while I can). Especially since this is a thriller, and one on an elite list. At first glance, there's plenty of junk here, but there are also some gems; Lionel Shriver's book (the writer, despite her male pseudonym) is a gem.
An epistolary novel. A woman named Eva Katchadourian writes to her husband, Franklin, seemingly without expecting a reply. At least until the end of the book, it remains a monologue—the story of their family, in 28 letters written between November 8 and April 8, 2001. "We need to talk about Kevin," because, really, it's about their eldest child, who's being held in a juvenile detention center awaiting transfer to Sing Sing, an adult prison, in April when he turns 18. He's a murderer.
Eva, an American of Armenian descent, met Franklin, a freelancer, when she was already a successful company executive. A child of a victory that her mother couldn't enjoy like others because her father, a naval pilot, was killed, Eva was born on the day of Germany's surrender and became independent early on—her mother developed agoraphobia and worked remotely, like in the 1950s. Eva, in contrast, has traveled half the world, making it her job. It all started when a young woman went on her first European trip with very little money, often encountering rudeness and attempts to rip her off. Because she was meticulous and consistently filled a notebook with impressions of the places she stayed, ate, transport prices, and everything else a budget traveler encounters, she returned and wrote a low-rent guidebook, the kind she would like to use herself on her trip. The market at the time was limited to the "Blue Pages"—information on luxury hotels and restaurants for the wealthy—but youth tourism in Europe became a massive phenomenon in the 1960s, riding the wave of economic growth. Eva, with her "Wings of Hope" brochures, fit perfectly into this niche.
By the early 1980s, the owner of the "Wings of Hope" publishing service no longer had to worry about her partner's income. Franklin became the ideal husband she'd always dreamed of: reliable, caring, understanding, a true American, unlike her, a cosmopolitan. Unsure if she was cut out for motherhood, Eva finally decided to have a child toward the end of her fourth year of marriage. Around the second trimester, she realized it was a mistake, but there was no going back, and it was as if the baby had chosen her as his enemy number one from the start. A difficult, painful labor that lasted over a day, a refusal to breastfeed and severe mastitis, nannies who ran away within the first week, endless screaming that magically stopped with the arrival of her father.
With Franklin, Kevin was an angel, turning a stern face toward his mother and the rest of the world, because with nannies, the preschool teacher, and other children, Kevin didn't feel the need to play nice. Just think of the whole diapering thing until he was six (!) years old. Despite all attempts to discuss it, Franklin became increasingly vehement in his son's defense, as everyone around him, especially his own mother, was trying to traumatize him. And this disregard for your opinions and interests from the person closest to you, reinforced by the fundamental conviction: "You must protect your child from the whole world, otherwise what kind of mother are you?"—this is the personal maternal hell of a woman who, at her husband's request, settled in the suburbs ("I bought us a house," he stunned Eva after the hospital) and completely gave up traveling for the sake of confinement within four walls with a demonic infant.
Shriver masterfully handles emotionality; her heroine continues to love and justify her husband when 99/100 would condemn him as a feeble-minded or malicious idiot. And these moments of intimacy that the now-teenage Kevin occasionally bestows upon her—how she reaches out to meet him, how happy she is to be deceived into believing her son has outgrown his difficult years. And the absolutely stunning ending, which you guess, hoping to the very end to be wrong.
Американский психопат
Один из лучших романов Топ-50 триллеров XXI века по версии Нью-Йорк Таймс. Поварившись в последнее время в отечественной и импортозаместительной азиатской литературе, не откажу себе в удовольствии вернуться в американо-европейскйй сегмент (пока можно). Тем более, что речь о триллере, и об элитном списке. По первому впечатлению, шлака и здесь хватает, но встречаются драгоценные находки, книга Лайонел Шрайвер (писательница, несмотря на мужской псевдоним) алмаз.
Эпистолярный роман. Женщина по имени Ева Качадурян пишет своему мужу Франклину, кажется, не рассчитывая получить ответ. По крайней мере, до конца книги это так и останется монологом — историей их семьи, в 28 письмах, написанных в промежутке с 8 ноября 2000 до 8 апреля 2001 года. «Нам нужно поговорить о Кевине» - в действительности, разговор о старшем из их детей, который содержится в исправительном заведении для подростков, ожидая перевода в Синг-Синг, взрослую тюрьму, в апреле, когда ему исполнится 18. Он убийца.
Ева, американка с армянскими корнями, познакомилась с фрилансером Франклином, будучи уже успешной главой компании. Дитя победы, которой ее мама не могла радоваться как другие, потому что военный летчик отец погиб, Ева родилась в день капитуляции Германии и рано стала самостоятельной — у мамы развилась агорафобия, она и работала удаленно в варианте 50-х. Ева, словно в противоположность, объездила пол-мира, сделав это своей работой.
Все началось с того, что девушка, отправившись в первое европейское путешествие с очень небольшим количеством денег, часто сталкиваясь грубостью и желанием облапошить, а поскольку была аккуратисткой и последовательно заполняла блокнот впечатлением от мест, где останавливалась, перекусывала, о ценах на транспорт и всем, с чем сталкивается бюджетный турист, то вернувшись, написала нищебродский путеводитель, каким сама хотела бы пользоваться в поездке. Тогдашний рынок ограничивался «Голубыми страницами»- сведениями о лакшери-отелях и ресторанах для богачей, а молодежный европейский туризм в 60-х, на волне экономического подъема, стал масштабным явлением. Ева со своими брошюрами «Крыла надежды» встроилась в эту нишу идеально.
К началу 80-х владелица издательского сервиса «Крыло надежды» могла не думать о доходах партнера. Франклин стал тем идеальным мужем, о каком она всегда мечтала: надежным, заботливым, понимающим, стопроцентным американцем, в отличие от нее, космополитки. Не уверенная, что создана для материнства, Ева все же решилась на ребенка к исходу четвертого года брака, примерно ко второму триместру поняв, что зря, но отыграть назад уже нельзя было, а ребенок, словно бы, с самого начала выбрал ее своим врагом номер один. Мучительные роды, длившиеся больше суток, отказ брать грудь и жесточайший мастит, няни, сбегавшие в первую же неделю, бесконечный ор, который как по мановению волшебной палочки прекращался с приходом отца.
С Франклином Кевин был ангелом, оборачивая злобное лицо к матери и остальному миру, потому что с нянями, воспитательницей в саду и другими детьми не считал нужным играть душку. Чего стоит история с подгузниками до шести (!) лет. На все попытки обсудить, Франклин все более яростно вставал на защиту сына, которому все вокруг пытаются нанести психотравму, и собственная мать первая. И вот это пренебрежение твоим мнением, твоими интересами от самого близкого человека, подкрепленное фундаментальным убеждением: «Ты должна вставать на защиту своего ребенка от всего мира, а иначе какая ты мать?» — это такой персональный материнский ад женщины, поселившейся по мужнему желанию в пригороде («Я купил нам дом» — огорошил он Еву после роддома) и совсем отказавшейся от путешествий ради заключения в четырех стенах с демоническим младенцем.
Шрайвер филигранно работает с эмоциональностью, ее героиня продолжает любить и оправдывать мужа там, где 99/100 осудили бы увидев в нем скудоумного или злонамеренного идиота. А как хороши моменты близости, которыми уже подросток Кевин изредка одаривает мать — как тянется она навстречу, как рада обмануться надеждой, что сын перерос свой трудный возраст. И совершенно оглушительный финал, о котором догадываешься, до последнего надеясь ошибиться.
One of the best novels on the New York Times Top 50 Thrillers of the 21st Century list. Having recently immersed myself in domestic and import-substitution Asian literature, I couldn't resist the pleasure of returning to the American-European segment (while I can). Especially since this is a thriller, and one on an elite list. At first glance, there's plenty of junk here, but there are also some gems; Lionel Shriver's book (the writer, despite her male pseudonym) is a gem.
An epistolary novel. A woman named Eva Katchadourian writes to her husband, Franklin, seemingly without expecting a reply. At least until the end of the book, it remains a monologue—the story of their family, in 28 letters written between November 8 and April 8, 2001. "We need to talk about Kevin," because, really, it's about their eldest child, who's being held in a juvenile detention center awaiting transfer to Sing Sing, an adult prison, in April when he turns 18. He's a murderer.
Eva, an American of Armenian descent, met Franklin, a freelancer, when she was already a successful company executive. A child of a victory that her mother couldn't enjoy like others because her father, a naval pilot, was killed, Eva was born on the day of Germany's surrender and became independent early on—her mother developed agoraphobia and worked remotely, like in the 1950s. Eva, in contrast, has traveled half the world, making it her job. It all started when a young woman went on her first European trip with very little money, often encountering rudeness and attempts to rip her off. Because she was meticulous and consistently filled a notebook with impressions of the places she stayed, ate, transport prices, and everything else a budget traveler encounters, she returned and wrote a low-rent guidebook, the kind she would like to use herself on her trip. The market at the time was limited to the "Blue Pages"—information on luxury hotels and restaurants for the wealthy—but youth tourism in Europe became a massive phenomenon in the 1960s, riding the wave of economic growth. Eva, with her "Wings of Hope" brochures, fit perfectly into this niche.
By the early 1980s, the owner of the "Wings of Hope" publishing service no longer had to worry about her partner's income. Franklin became the ideal husband she'd always dreamed of: reliable, caring, understanding, a true American, unlike her, a cosmopolitan. Unsure if she was cut out for motherhood, Eva finally decided to have a child toward the end of her fourth year of marriage. Around the second trimester, she realized it was a mistake, but there was no going back, and it was as if the baby had chosen her as his enemy number one from the start. A difficult, painful labor that lasted over a day, a refusal to breastfeed and severe mastitis, nannies who ran away within the first week, endless screaming that magically stopped with the arrival of her father.
With Franklin, Kevin was an angel, turning a stern face toward his mother and the rest of the world, because with nannies, the preschool teacher, and other children, Kevin didn't feel the need to play nice. Just think of the whole diapering thing until he was six (!) years old. Despite all attempts to discuss it, Franklin became increasingly vehement in his son's defense, as everyone around him, especially his own mother, was trying to traumatize him. And this disregard for your opinions and interests from the person closest to you, reinforced by the fundamental conviction: "You must protect your child from the whole world, otherwise what kind of mother are you?"—this is the personal maternal hell of a woman who, at her husband's request, settled in the suburbs ("I bought us a house," he stunned Eva after the hospital) and completely gave up traveling for the sake of confinement within four walls with a demonic infant.
Shriver masterfully handles emotionality; her heroine continues to love and justify her husband when 99/100 would condemn him as a feeble-minded or malicious idiot. And these moments of intimacy that the now-teenage Kevin occasionally bestows upon her—how she reaches out to meet him, how happy she is to be deceived into believing her son has outgrown his difficult years. And the absolutely stunning ending, which you guess, hoping to the very end to be wrong.
Американский психопат
Один из лучших романов Топ-50 триллеров XXI века по версии Нью-Йорк Таймс. Поварившись в последнее время в отечественной и импортозаместительной азиатской литературе, не откажу себе в удовольствии вернуться в американо-европейскйй сегмент (пока можно). Тем более, что речь о триллере, и об элитном списке. По первому впечатлению, шлака и здесь хватает, но встречаются драгоценные находки, книга Лайонел Шрайвер (писательница, несмотря на мужской псевдоним) алмаз.
Эпистолярный роман. Женщина по имени Ева Качадурян пишет своему мужу Франклину, кажется, не рассчитывая получить ответ. По крайней мере, до конца книги это так и останется монологом — историей их семьи, в 28 письмах, написанных в промежутке с 8 ноября 2000 до 8 апреля 2001 года. «Нам нужно поговорить о Кевине» - в действительности, разговор о старшем из их детей, который содержится в исправительном заведении для подростков, ожидая перевода в Синг-Синг, взрослую тюрьму, в апреле, когда ему исполнится 18. Он убийца.
Ева, американка с армянскими корнями, познакомилась с фрилансером Франклином, будучи уже успешной главой компании. Дитя победы, которой ее мама не могла радоваться как другие, потому что военный летчик отец погиб, Ева родилась в день капитуляции Германии и рано стала самостоятельной — у мамы развилась агорафобия, она и работала удаленно в варианте 50-х. Ева, словно в противоположность, объездила пол-мира, сделав это своей работой.
Все началось с того, что девушка, отправившись в первое европейское путешествие с очень небольшим количеством денег, часто сталкиваясь грубостью и желанием облапошить, а поскольку была аккуратисткой и последовательно заполняла блокнот впечатлением от мест, где останавливалась, перекусывала, о ценах на транспорт и всем, с чем сталкивается бюджетный турист, то вернувшись, написала нищебродский путеводитель, каким сама хотела бы пользоваться в поездке. Тогдашний рынок ограничивался «Голубыми страницами»- сведениями о лакшери-отелях и ресторанах для богачей, а молодежный европейский туризм в 60-х, на волне экономического подъема, стал масштабным явлением. Ева со своими брошюрами «Крыла надежды» встроилась в эту нишу идеально.
К началу 80-х владелица издательского сервиса «Крыло надежды» могла не думать о доходах партнера. Франклин стал тем идеальным мужем, о каком она всегда мечтала: надежным, заботливым, понимающим, стопроцентным американцем, в отличие от нее, космополитки. Не уверенная, что создана для материнства, Ева все же решилась на ребенка к исходу четвертого года брака, примерно ко второму триместру поняв, что зря, но отыграть назад уже нельзя было, а ребенок, словно бы, с самого начала выбрал ее своим врагом номер один. Мучительные роды, длившиеся больше суток, отказ брать грудь и жесточайший мастит, няни, сбегавшие в первую же неделю, бесконечный ор, который как по мановению волшебной палочки прекращался с приходом отца.
С Франклином Кевин был ангелом, оборачивая злобное лицо к матери и остальному миру, потому что с нянями, воспитательницей в саду и другими детьми не считал нужным играть душку. Чего стоит история с подгузниками до шести (!) лет. На все попытки обсудить, Франклин все более яростно вставал на защиту сына, которому все вокруг пытаются нанести психотравму, и собственная мать первая. И вот это пренебрежение твоим мнением, твоими интересами от самого близкого человека, подкрепленное фундаментальным убеждением: «Ты должна вставать на защиту своего ребенка от всего мира, а иначе какая ты мать?» — это такой персональный материнский ад женщины, поселившейся по мужнему желанию в пригороде («Я купил нам дом» — огорошил он Еву после роддома) и совсем отказавшейся от путешествий ради заключения в четырех стенах с демоническим младенцем.
Шрайвер филигранно работает с эмоциональностью, ее героиня продолжает любить и оправдывать мужа там, где 99/100 осудили бы увидев в нем скудоумного или злонамеренного идиота. А как хороши моменты близости, которыми уже подросток Кевин изредка одаривает мать — как тянется она навстречу, как рада обмануться надеждой, что сын перерос свой трудный возраст. И совершенно оглушительный финал, о котором догадываешься, до последнего надеясь ошибиться.
Displaying 1 - 2 of 2 reviews