Табия тридцать два

by Алексей Конаков

2081 год. После катастрофы страна была изолирована от внешнего мира. Русскую литературу, объявленную источником всех бед, заменили шахматами, а вместо романов Толстого, Достоевского и Тургенева в школах и университетах штудируют партии Карпова, Спасского и Ботвинника. Кирилл изучает историю шахмат в аспирантуре, влюбляется, ревнует и живет жизнью вполне обыкновенного молодого человека — до тех пор, пока череда внезапных открытий не ставит под угрозу все его представления о мире. «Табия тридцать два» Алексея Конакова — это и фантасмагорический роман-головоломка о роковых узорах судьбы, и остроумный языковой эксперимент по отмене имперского мышления, и захватывающая антиутопия о попытках раз и навсегда решить вопрос, как нам обустроить Россию.

Genres: Fiction, Russia, Dystopia, Audiobook, Science Fiction, Russian Literature, Novels

288 pages, Paperback

Published January 1, 2024

Reviews

[Eugenia Opochinski · Rating 5 out of 5]

Изящный спекулятивный роман о том, как шахматная культура заменила в России литературоцентризм. Захватывает сразу, читается легко, невероятно интересно, даже если в шахматах ничего не смыслишь.

[Mikhail Korobko · Rating 5 out of 5]

2081 год. Россия после войны полностью изолирована от внешнего мира: ее посадили на Карантин. Стране запретили иметь продвинутые технологии (комьютеры, смартфоны, интернет) и в целом поставили в угол подумать над своим поведением. Страна подумала и переосмыслила себя: литература была объявлена источником всех бед (точнее, источником "имперского мышления", а вот уже из него проистекают все беды). На замену литературе поставили шахматы: теперь в школах вместо Толстого и Достоевского проходят Ботвинника и Алехина, дети учат не стихи, а знаменитые партии, и вообще вся культура полностью развернута в сторону шахмат. В этом мире разворачивается детективная интрига вокруг пропавшей информации вокруг одного из шахматных дебютов...

Книга сделана совершенно прекрасно. Из описания этого может быть не видно, но тут практически нет политики или чего-то остросоциального. Зато есть остроумное переизобретение языка, когда все, связанное с нашим литературным прошлым, заменилось на шахматное. И есть большой и сложный вопрос о влиянии культуры на судьбу страны. Фантасмагоричный сеттинг идеально подсвечивает важные аспекты этого, убирая все лишние смыслы, которые возникают в подобных дискуссиях из-за нагруженности языка разными ассоциациями. Тут никаких лишних ассоциаций нет — шахматный язык лишен какой-то истории и оказывается идеальным для выражения этих концепций.

Думаю, люди, играющие в шахматы, получат особенное удовольствие от множества шуток и деталей, но даже если вы никогда не брали в руки коня, это не помешает чтению. Все важное проговорят и напомнят, а остальное — антураж, большую часть которого не поймет и заядлый шахматист. В языке есть много других любопытных придумок (например, множественная вложенность скобок (вот типа как тут (только обычно сильно глубже)), которая создает ветки комменатриев и мыслей героев, которые отходят от основого сюжета, ставя его "на паузу").

Мне кажется, роману удалось то, что давно не удавалось в русскоязычной литературе: разговор о вечном (кто виновать и что делать) без нагрузки в виде всего, что происходит вокруг нас сейчас. Просто ради этого его стоит прочитать.

[Maria · Rating 1 out of 5]

Интересная задумка… и всё на этом. Герои то изливают всю историю созданного мира, потому что других способов её раскрыть, кроме как монологом, нет, то меняют своё мнение как флюгер направление.
История не затягивающая и без потери как сюжета, так и шахматных прибауток, могла бы быть на треть короче

[Alexander Morozov · Rating 4 out of 5]

Добротная, короткая книга-антиутопия. Определённо можно заметить следы 1984. Главный герой квадратный идеалист и это даже обыгрывается в романе как последствие идеологии.
Идея мне показалась интересной и сеттинг последовательно раскрывался на протяжении всей истории.
Ни разу в книге мне не было скучно и главный герой страдал как можно было бы ожидать от любого молодого не-циника в его положении, вне привязки к шахматам и я вполне ему сопереживал.
Всякие шахматные словечки немного создавали искусственность атмосфере, но она и есть "искусственная".
Книга не идеальная, но хорошая и стоит прочтения.

[Maria · Rating 3 out of 5]

идея интересная, но на этом интересное, пожалуй, заканчивается

[Бекарыс Нуржан · Rating 5 out of 5]

Набоков переспал с Фишером в позе 960. Красиво, Каисса подери!

[Natalia Gladysheva · Rating 4 out of 5]

Вроде привык уже к антиутопиям, и читал эту же историю уже не единожды. Но когда вот так: с идеальным этим псевдосовестским сеттингом, с остроумной идеей о новой культурной доминанте, с прекраснодушными разговорами о всеобщем благе, с зарослями борщевика — почему-то становится по-настоящему жутко.

[Polina Kordik · Rating 5 out of 5]

Гениальная антиутопия на злобу дня. Читать всем, кто владеет русским языком.

[Dim · Rating 5 out of 5]

Можно читать как интеллектуальный детектив типа Имени Розы, где вам интересно объясняют нюансы из той области, о которой вы на самом деле толком не знали, также в наличии документ, который может полностью изменить представление обо всех основах.

А можно читать как притчу про эффект колеи и иллюстрацию черномырдинского «всё равно КПСС получается»

[Alexandra Bazhenova-Sorokina]

Очень здорово читается, действительно захватывающе, и текст прекрасно стилизован под советский, но из будущего (привет Веркину и Идиатуллину, но свой). Конец не очень впечатлил, и пока не понимаю, насколько по итогу глубокое впечатление оставил текст, но сама идея гениальна, и гениально разыграна.

[Павел · Rating 5 out of 5]

Узнал о существовании книги близко к моменту выхода, но не планировал читать. «Продал» мне её наезд на издательство.
Аннотация была интересной: Россия будущего, замена литературы на шахматы. В шахматах я только знаю как фигуры ходят, но в отзывах увидел, что это не мешает восприятию сюжета.
Начало оказалось ещё интереснее: развилка альтернативной истории близка к моему времени настолько, что не угадаешь когда именно она произошла. Описание альтернативной истории звучит правдоподобно.
Думаешь, неужели наконец-то есть рабочий план как нам обустроить Россию, но всё ещё держишь в уме, что это художественное произведение.
Из минусов можно отметить слишком прямую подачу лора, хоть и обусловленную сюжетно, отсутствие раскрытия персонажей там, где я его ждал (мои ожидания — мои проблемы).
Из плюсов: интересные мысли про русскую литературу, погружённость автора и персонажей в шахматную тему, в т.ч. опору на реальные публицистические материалы, множество развешенных чеховских ружей, которые все стреляют.
О концовке я начал догадываться ближе к концу. 😁 Зато в отличие от Поляринова, Конаков умеет заканчивать.

[Anastasia · Rating 2 out of 5]

Описание книги меня заинтриговало: Россия проиграла войну в 20-х годах, чтобы избавить население от империалистических настроений, страну закрывают на столетний карантин. И новые власти ударно берутся за дело с энтузиазмом: в качестве "миролюбивой" скрепы россиянам предлагаются шахматы, которые заменяют собой русскую литературу.

Но исполнение, к сожалению, расстроило. Сюжет держится исключительно на шахматном клее, и этого клея ОЧЕНЬ много. Притом толкни конструкцию, и она тут же развалится, потому что материала в ней не так много. Вайб от книги такой же, как от советской макулатуры о смелых, честных, самоотверженных комсомольцах, которые только и делают, что цитируют ленина через каждое предложение и мечтают работать за трудодни, а в перерывах вычислять западных шпионов. Вот так же и герои Конакова: ты ему слово, а он тебе шахматы. И если в начале это еще кажется необычным и интересной находкой, то к концу сильно утомляет.

[Смазочный Режим · Rating 5 out of 5]

Рубрика "Книга за один вечер", потому что очень хорошо.

В шахматы я последний раз играл лет в семь, но от этого захватывается ещё больше. Фантазии не только о двойке в восьмой степени, потому что репарации после войны убивают развитие страны и остается только ковыряться в шахматах.

Очень свежо и читко (аналогии с питкое). Ладно, восхитительно и изумительно. Потому что всё в течение книги накапливается, образы строятся, а фигуры по-фишеровски норовят поменяться местами, чтобы в конце...

5 случайных комбинаций задней линии из 5

[Olga Kuminova · Rating 5 out of 5]

Изящная политическая аллегория, сеанс одновременной игры с разными сторонами в споре о прошлом и будущем России. Напряжённая сюжетная линия развивается через уютную череду застольных разговоров, как бывает только в русских романах.

[dash dash · Rating 5 out of 5]

восхитительно

[Aizc · Rating 2 out of 5]

Вымученная антиутопия про Россию будущего, которую закрыли железным занавесом, здесь это называют "Карантином", и искусственно сместили с "литературоцентризма" на любовь к шахматам.
Во-первых, никакого литературоцентризма в России нет и не было, срать всем на Достоевского, Пушкина, Лермонтова и т.д. и т.п. После выпуска из средней школы в памяти остаются хорошо если имена персонажей и несколько цитат, никто в быту эти произведения не обсуждают. Я уверен, что никакого влияния это не оказывает.
А тут каким-то образом мало того, что шахматы сделали национальным спортом, так еще вся поп-культура вертется вокруг шахмат, молодежь флиртует цитируя ходы из известных партий. И самое главное подразумевает, что общество избавилось от “Имперства”, стало интеллигентней.
Ок. Это все абсурд. Фантасмагория. Сатира.
С середины я даже втянулся в такой chess-punk, благо написано неплохо. Не “Защита Лужина”, конечно
Однако сама история типичная антиутопия, где герой узнает страшную правду(c) и герою предстоит сделать выбор рассказать об этой правде или дать жить в небытие.
Грустно, скучно, хотелось бы, чтобы в России писали больше книги, где “Право имею”, а не очередной раз учили, что “Тварь дрожащая”.

[Dmitry Malikov · Rating 3 out of 5]

шахмато-специфичные детали языка ничотак, остальное очень слабо, но мило

[Anna · Rating 3 out of 5]

Много шахматных терминов, которые пришлось гуглить. Много заумных монологов.
Книжка вроде короткая, а заканчиваться не хотела.

[Юскер · Rating 4 out of 5]

Представьте себе Россию, где вместо классических школьных сочинений по Евгению Онегину дети анализируют партии Ботвинника, а его шахматные стратегии трактуются как высшая форма художественного выражения. Монументы, цитаты на фасадах зданий, учебники — все посвящено не литературе, а шахматной теории. Даже культура повседневного общения пронизана шахматными метафорами: вместо «вышел в тираж» говорят «проиграл эндшпиль», а вместо «судьбоносного решения» — «жертва ферзя». За деталями жизни в такой России бесконечно увлекательно наблюдать. Еще забавнее причина, по которой в мире «Табии 32» так вышло — шахматы стали основой русской культуры, чтобы искоренить из россиян кровавое имперство, шовинизм, гомофобию и мезогинию, потому вместе с репарациями и ядерным разоружением России, проигравшей неназванную войну, пришлось отказаться и от своей великой литературы, объявленной виновницей всех бед.

Что-то напоминает? Именно! И тема использована в книге на полную. Это не вброшено пару раз мимоходом, это действительно основа сеттинга. Можно сказать, что книга прямо реализует влажные мечты наших любимых интернет-скоромохов. А куда приводят эти мечты, читайте уже сами. Книжка небольшая, а легкий детективный сюжетик существует только для того, чтобы лишний раз похихикать с бережно расставленных прикольчиков.

ПС. В шахматы я играть не умею и лор понимаю поверхностно, так что если вы в деле знаток, кайфанете еще больше.

[Yanina · Rating 5 out of 5]

Для такого любителя шахмат, как я, эта остроумная и чуткая книга была завораживающей. Высшая эрудированность здесь сочетаются и с юмором, и с драмой. От сюжета до выражений: всё в этой книге тонко и умно.

[Alina · Rating 2 out of 5]

интересная идея, но немного недоделанный мир, плоские персонажи (хоть они и должны быть архетипными, но все же...), слегка раздражающая форма введения в правила этого мира через постоянные объяснения в диалогах, и вообще несовременность языка начинает давить к концу...

[Kay Raide · Rating 4 out of 5]

Идея сильно лучше исполнения 🤷🏼‍♀️

[Andrey Fedulov · Rating 5 out of 5]

Amazing book! Very unexpected and creative idea and amazing read! Fabulous attention to details in my view. Can surely advise ;-)

[Eila · Rating 5 out of 5]

Оу, дивный новый мир… Все эти параллели, нарочитая клишированность сюжета, злая ирония - и если быть хоть немного в теме шахмат, то это однозначно восторг, два восклицательных знака.

[Sergey Koshcheev · Rating 3 out of 5]

Прикольное упражнение в жанре, но если поначалу кажется, что прям хорошо, то к концу все-таки ничем особенным не оборачивается. Но каков elevator pitch!

[Danya Kosyakov · Rating 2 out of 5]

Я прочитал Табию после провокативного заголовка, в которой её сравнивали с Защитой Лужина не в пользу последней. Люди, которые решили высказать подобную мысль, не разбираются в литературе, не имеют вкуса, не поняли Набокова или разделяют с автором ряд идеологических представлений, не позволяющих им оценивать роман с надлежащей взыскательностью.

В романе раскрывается любопытная формальная идея, деконструирующая привычное восприятие русской культуры как литературоцентричного нарратива. Заменить литературную оптику шахматной — элегантный замысел, и в начале книги он действительно поддерживает интерес к сюжету.

Автор обильно насыщает текст различными атрибутами шахматного лора, что может произвести впечатление на людей, поверхностно знакомых с шахматной культурой. К сожалению, чуть более погруженного в шахматный мир читателя вскоре начинают раздражать накапливающиеся неточности и откровенные промахи.

В книге персонажи, живущие в пространстве шахматной культуры с рождения, постоянно обсуждают между собой самые базовые положения игры. Это как если бы мы каждый раз объясняли друг другу отличия использования восклицательного знака от вопросительного при построении предложений. Понятно, что автор таким образом раскрывает основы игры для людей, которые с шахматами совершенно не знакомы. Тем не менее, нарочитая нелепость и завидное постоянство, с которым такие эпизоды возникают в речи всё новых и новых персонажей, постоянно подрывают погружение в мир романа, подчеркивая его памфлетную искусственность.

Герои 2081 года постоянно обсуждают события 10-х и 20-х годов XXI века, вплоть до тонкостей и деталей, касающихся совершенно малозначительных событий, и умалчивают о фактуре следующих 50 лет, ограничиваясь лишь общими фразами. Представим, что мы с живым интересом обсуждаем события хрущевского СССР, вплоть до адресных аллюзий и эпиграмм на героев той эпохи, и молчим обо всём, что произошло после 1970 года.

Понятно, что для исправления данного перекоса автору пришлось бы выдумывать фактуру последующих лет, которая не имела бы никакого резонанса с читательским опытом, что могло его не устроить. В таком случае следовало хотя бы значительно сократить количество отсылок на малоизвестных деятелей современности, в ущерб собственному желанию протащить в текст побольше аллюзий на знакомых и современников. Текущий дисбаланс с перекосом в далекое прошлое относительно событий романа лишь дополнительно подчеркивает искусственность и несостоятельность представленного нам мира.

Основная коллизия книги также не выдерживает никакой критики изнутри шахматной оптики. Поиск волшебной позиции, из которой в 100% случаев достигается ничья, сравним с поиском такого расположения футболистов на поле, при котором они смогут вечно перепасовывать друг другу мяч и тем самым сведут на нет любые атакующие усилия противоположной команды. Никакая ничейная смерть в реальности шахматам не угрожает: даже шахматисты экстра класса регулярно терпят поражения в объективно выигрышных позициях. Пока человеческий фактор присутствует в игре, ни один шахматист не сможет гарантированно реализовывать накопленное преимущество, даже критическое, не говоря уже о стопроцентном удержании ничьи.

Гораздо более логичным был бы прометеевский сюжет с поиском и вынесением на достояние массам условного шахматного компьютера, недоступного в показанной нам печальной России будущего. В таком случае ничейную смерть еще можно было бы объяснить невообразимой точностью расчета шахматного движка. Но выбор сделан в пользу волшебной губительной идеи, что возвращает нас к господству текста даже в насквозь шахматном мире.

Преодолеть литературоцентричность не выходит. В Защите Лужина главный герой погибает от невозможности избежать воображаемой шахматной комбинации, ведущей к мату, в Табии же — мире, заявленном как всепоглощающе шахматный — от идеи, изложенной на языке слов, а не шахматных нотаций.

Не лишена книга и банальных слабостей, провисаний и сюжетных дыр. Главный герой Табии в заявленном огромном мире, разумеется, сталкивается с нужными персонажами в рандомных местах, по счастливой случайности обнаруживает ключевую для сюжета информацию и в конце концов проходит невообразимо сложный маршрут ради раскрытия разрушительнейшей тайны, которую в обществе тотального контроля непонятно зачем нужно было вообще хранить в каком-то засекреченном месте, вместо того, чтобы полностью стереть любые её упоминания из культурной памяти и со всех физических носителей.

Неприятно было читать страницы, в которых автор описывает послевоенное устройство России — хоть сюжет и позволяет ему занять позицию “изложения бесперспективности подобного развития событий”. Всё же при чтении описаний репараций, карантина и прочих национальных унижений я ловил нотки мстительного сладострастия, напоминающие фантазии слабого, проигравшего человека, дорвавшегося в своем сознании до “справедливого” суда над обидчиками.

Финальная фраза романа выглядит как плевок в лицо и обман читателя, незнакомого с Защитой Лужина. Допустимо делать оммажи на литературные произведения прошлого вне сильных позиций текста. Но в точности повторять (по сути — воровать) финальную фразу из чужого произведения? Уверен, большинство читателей Табии не читали Защиту Лужина и припишут эту финальную формальную находку автору. Безвкусный и оскорбительный поступок, делающие заявления о превосходстве данной книги над романом Набокова просто позорными. Набоков не воровал ни у кого свои финальные фразы. Автору также было доступно создать самостоятельный сильный финал, а возможные аллюзии сместить в тело текста, где они не вызвали бы такого возмущения.

Табия содержит незаурядную сюжетную идею, но в своей реализации напоминает неумелый фанфик в стиле подростковых антиутопий. Щедро рассыпанные шахматные аллюзии зачастую рушат погружение в мир романа, оказываясь местами банальными, местами — неоправданно претенциозными и несостоятельными. Мир идеалистичен, волшебен и крутится вокруг главного героя, всю жизнь занимающегося анализом шахмат, при этом не способного занять аналитическую позицию по отношению к новой для него информации. Наивно верит всему, что ему говорят, не может взять разбушевавшийся поток сознания под свой контроль и оказывается сломлен нежизнеспособной идеей, магическим образом лишающей его воли к жизни.

Сравнение с Набоковым было оскорбительно, но книгу я дочитал главным образом потому, что хотел ознакомиться с внутренним миром современного российского эмигранта моего поколения, размышляющего над судьбами России и будущим русской культуры. Печальное зрелище.

***

Прочитал еще что автор писал книгу как филологический эксперимент, поэтому сюжету уделял мало внимания, имеет второй разряд по шахматам — значит, не невежественен, а преувеличил некоторые моменты для художественного эффекта, и вряд ли сам заражен теми идеями, которыми говорят его персонажи. Это его чутка оправдывает и чутка смягчает мой рейдж.

Но все равно книга слабая, дырявая, безвкусная, искусственная, потакающая массовому запросу на антиутопию сосмыслом. Я не жалею, что прочитал, но только уж потому, что все о ней говорят. Сильно не буду её так дальше ругать, раз это был по словам автора "эксперимент". Для эксперимента это не прям печальное зрелище. Не надо только это серьезным романом было называть.

[Майя Ставитская · Rating 4 out of 5]

Do you remember the simultaneous Vasyuk game from the "Twelve Chairs" and the rosy prospects that the Great Combinator outlined to the Vasyukins, right up to the interplanetary chess tournament? Alexey Konakov's book is Ostap's fantasy about chess as the basis of the nation's socio-cultural code. Our primordial literary centrism, which drowns dogs, throws them under trains for love, and kills old ladies with an axe, is recognized as aggressive, and the good old chess, peaceful and rational, has become its replacement. "What, where are the civilians from?"you may ask, isn't chess, with its attacks and blockades, entanglements and maneuvers, with its tactics and strategy, finally, an analogy of military operations?" Well, everything is not so clear here and depends on the optics. The USSR lived under the slogan of fighting for peace, and no one was embarrassed by the oxymoron.

In reality, the "thirty-two billion" country is isolated, about 80% of the wealth of the subsoil goes to offset the most severe reparations to the collective West, with the remaining twenty living extremely meager ("I remember Bryantsev's lies about people who have as many as two coats: basic and demi-season"). But almost worse and scarier than physical poverty is forced intellectual poverty, with the Internet and computer technology banned. And this is the key to the main intrigue of the novel, which, of course, I will not turn around, depriving you of the joy of solving all its tasks yourself, but those who read Labatut's "MANIAC" will remember the final chapter about playing Go with a neural network.

As a genre, dystopia has little chance of giving the world a truly great work. The main resource is spent on creating and maintaining a fantasy passport that underlies illusory reality. Making living people out of letters is still about something else. When Winston Smith ("1984") is broken, forcing him to renounce everything that was his former essence, when even his love for Julia collapses, and nothing remains in the empty shell, filled with the toxic gas of love for the Party - I absolutely believe. Kirill's behavior from the region: we need to finish it with a bang, let it be like this.

From the point of view of the reality model, it is convincing, although only superficially: oil and gas production, in general, any modern mining is unrealistic without computational technologies, as well as transport logistics. Like a living book about living people-well, something like that.

Дебют, миттельшпиль, эндшпиль
Помните сеанс одновременной игры в Васюках из "Двенадцати стульев" и радужные пе��спективы, которые обрисовывает васюкинцам Великий комбинатор, вплоть до межпланетного шахматного турнира? Книга Алексея Конакова- это воплощенная фантазия Остапа о шахматах, как основе социокультурного кода нации. Исконный наш литературоцентризм, топящий собачек, бросающий от любви под поезд и убивающий топором старушек, признан агрессогенным, заменой ему стали старые добрые шахматы - мирные и рациональные. "Что, откуда мирные?- вы спросите, - Разве шахматы с их атаками и блокадами, завлечениями и маневрами, с их тактикой и стратегией, наконец - не аналогия военных действий?" Ну, тут все не так однозначно и зависит от оптики. Вот жил же СССР под лозунгом борьбы за мир, и никого не смущала оксюморонность.

В реальности "Табии тридцать два" страна в изоляции, около 80% богатств недр уходит в зачет жесточайших репараций на коллективный Запад, с оставшихся двадцати существование предельно скудное ("вспоминаются враки Брянцева про людей, у которых есть целых два пальто: основное и демисезонное"). Но едва ли не хуже и не страшнее бедности физической - вынужденная интеллектуальная, под запретом интернет и компьютерная техника. И в этом ключ к основной интриге романа, которого я, конечно, не поверну, лишив вас радости самим решить все его задачи, но читавшие "MANIAC" Лабатута вспомнят завершающую главу про игру в Го с нейросетью.

Молодой аспирант СПбГУ Кирилл приезжает в Питер, чтобы писать диссертацию по истории шахмат под руководством самого Уляшова. апологета шахмат, как национальной идеи (очаровательная перекличка с Ульяновым-Лениным, главным идеологом 70-летнего культурного кода нации). Однако вместо великого человека, научруком становится один из его учеников, что несколько разочаровывает. Близость к интеллектуальной элите культурной столицы и вхожесть в номенклатурную семью любимой девушки Майи, исподволь открывают герою глаза на существование иных правд, критериев оценок и оптики - отличных от пандемос (для народа).

Все куда сложнее. и был, оказывается, гениальный ученик Уляшова, имя которого стерто с академических скрижалей после открытого бунта против отца-основателя. И этот самый Александр Сергеевич занимается страшным, противоестественным - практикует игру в шахматы-960: когда первая линия фигур расставляется в произвольном, а не каноническом, порядке, тем в миллионы раз увеличивая число возможных игровых комбинаций. И снова все окажется не таким, как представлялось. "Табия тридцать два" построена как ряд открывающихся ларцов, один в другом, где всякий новый уровень допуска переворачивает представления об истинах, казавшихся на предыдущем, краеугольными камнями мироздания.

Конаков большой молодец с чередой интриг, перманентно удерживающей читательский интерес, а с уровнем прописанности, логической непротиворечивости мира - так прямо гений. Что не отменяет станиславского: "Не верю", когда дело касается мотивированности персонажей. Да неужели, парень из провинции, который питается на талоны и живет в общаге, где морят клопов и добровольно-принудительно гонят мыть окна - неужели откажется от радостей принадлежности к элите (не сомнительной интеллектуальной, а подлинной, властной) когда и если выпадает шанс? Свежо предание...

У дистопии как жанра мало шансов дать миру по-настоящему великое произведение. Основной ресурс уходит на создание и поддержание фантдопуска, лежащего в основе иллюзорной реальности. Делать из букв живых людей - это все же про другое. Когда Уинстона Смита ("1984") ломают, заставляя отречься от всего, составлявшего прежнюю его суть, когда рушится даже его любовь к Джулии, и ничего не остается в опустевшей оболочке, заполняемой токсичным газом любви к Партии - я верю абсолютно. Поведение Кирилла из области: надо как-то ударно закончить, пусть вот так.

С точки зрения модели реальности - убедительно, хотя лишь на поверхностный взгляд: нефте- и газодобыча, вообще любая современная разработка недр нереальна без расчетных технологий, равно как транспортная логистика. Как живая книга про живых людей - ну, как-то так.

[Ekaterina Romanova · Rating 2 out of 5]

Задумка может быть и интересная, но исполнение на 2/5… приторно и слащаво

[Kamilla · Rating 4 out of 5]

Квадратные круги по воде

2081 год. Страна проиграла войну, платит репарации и прошла Переучреждение - надо было избавить народ от имперского мышления.
Оказывается, оно прививалось литературой, великими русскими писателями, поэтому её надо перестать изучать. При этом в культуре образуется дыра и её надо обязательно чем-то заполнить. Идеальный кандидат - шахматы. Теперь дети учат в школе не стихи, а шахматные партии, речь наполнена шахматной терминологией, а цитируются исключительно гроссмейстеры.
Автор убедительно показал, что культуру не нужно уничтожать - достаточно сместить фокус, как отвлекают маленького ребёнка. Для этого даже не надо было сжигать книги или использовать новояз и переписывать их - нужно только убрать из поля зрения:

… стоило лишить литературу государственной поддержки, отменить школьную зубрежку стихотворений, переставить в библиотеках томики Пушкина и Лермонтова со средней полки на верхнюю — и сразу же выяснилось, что «великие авторы» никому не нужны. Истинная ценность и востребованность их творений оказалась нулевой; их перестали читать в тот же день и час.

Ещё одно удовольствие от книги - язык. Конаков вплетает шахматную терминологию в прозу так филигранно, что она перестаёт быть декорацией и становится способом мышления:

Мысли разбегались по всем диагоналям.

Сколь темны, как вода в облаках, иные шахматные поля…

Автор ведёт тебя за руку к финалу, не сворачивая. Герои, выросшие в шахматной культуре, мыслят черно-бело - и это, судя по всему, авторский приём, демонстрация эффекта смещённого фокуса культуры изнутри.
Но мне от этого не легче: многослойности хочется, а её нет. Финал - максималистский выбор там, где были и другие ходы. В отличие от финала «1984», где Оруэлл довинчивает психологический механизм до конца, здесь ощущение, что автор выбрал самый короткий путь к развязке.
Modus cogitandi героя понятен, но не безальтернативен.
При этом книга написана с очевидным удовольствием и умом - редкое сочетание.
Но думать о ней после того, как я закончила с последней страницей, не буду.

[Andrey · Rating 5 out of 5]

Мир, придуманный … не из шахмат, нет. Но вокруг шахмат. Эксперимент, где выдергивается из постройки социума плита со всей классической русской литературой, и вставляется другой блок - шахматный. Убедительно, во многих ракурсах логично. Особенно по коммуникациям, общению, поведению людей. Начало текста, с описанием свидания, вообще здорово расставляет фигуры на доске и объясняет (как поначалу кажется) правила игры. Очевидно, книга - тоже какая то партия? Тем более, что время от времени автор вставляет свои комментарии, поднимаясь над доской. Табия, потому что нас уже вводят посредине действия, и главный герой - само собой, пешка, с перспективой, явной перспективой дойти до последней горизонтали.

Еще напоминает книга оптимизм и романтичность шестидесятых годов 20-го века, так, как я его знаю из книг и фильмов. Наверное, тем, что там тоже недавно победили зло, и пусть жили бедно, но - светло. Тогда строили светлое будущее, в книге тоже - ожидают его. Иллюзия. Но снова - светлая. Кстати, тогда же был бум шахмат в СССР, и бум литературы.
В книге нет белых и черных, все вроде как хотят добра. Но - каждый по разному, а благими намерениями известно куда выложена дорога.

Несмотря на трагичность событий, остается какое-то хорошее, доброе послевкусие. Наверное, потому что для позиционной игры (всегда) требуется оптимизм?