What do you think?
Rate this book
Под рекой
Отец Киры — переселенец из затопленной деревни, на месте которой возникло Красноярское водохранилище. Единственное, о чем он с интересом говорит с дочерью, — это о своем утраченном доме и о могилах предков, оставшихся под водой.
Кира вырастает, уезжает из дома и меняет город за городом, нигде не находя себе места. После смерти отца она возвращается, чтобы помочь сестре разобрать его вещи, и сталкивается со страшной находкой. Кира пытается понять, что делать с этим разрушающим знанием, и разобраться, есть ли в ней самой та тьма, которая была в ее отце.
Кира вырастает, уезжает из дома и меняет город за городом, нигде не находя себе места. После смерти отца она возвращается, чтобы помочь сестре разобрать его вещи, и сталкивается со страшной находкой. Кира пытается понять, что делать с этим разрушающим знанием, и разобраться, есть ли в ней самой та тьма, которая была в ее отце.
288 pages, Hardcover
Published January 1, 2024
3 people are currently reading
60 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 8 of 8 reviews
September 20, 2025
Захотелось поделиться впечатлениями…
Это произведение — о том, что мы обычно прячем в тени: об отрицании, замалчивании, ужасе, стыде, об осознании и принятии. Но ещё больше — о нелюбви. О хронической «экономии любви», сродни экономии на воде. Только вода утоляет жажду, а здесь речь о том, что поколения женщин так и не научились любить — ни себя, ни друг друга.
«Бессмысленно говорить с женщиной о муже-маньяке, если мать так и не погладила её по голове».
В книге вскрывается болезненная правда о том, на чём держатся многие «семейные ценности». Это не про прощение. Это про привычку закрывать глаза. «Не обращай внимания», «ну такой вот человек», «не принимай близко к сердцу» — затёртые до дыр фразы, которые мы слышим и в собственной жизни. Делать вид, что ничего не произошло, — не то же самое, что прощать. Прощение — это выбор. Отрицание — это привычка. А за привычкой всегда колышется что-то мутное, неразрешённое.
Роман ставит под вопрос наше молчаливое согласие на «иерархию допустимого насилия». Пятна, которые стираются временем и будто вплетаются в ткань жизни. Насилие становится настолько ожидаемым и привычным, что научается даже вызывать смех.
Очень пронзительно звучит образ экономии любви:
«Привычка экономить пропитала мой дом и жизни всех живших в нём женщин. Но здесь экономили не только деньги и воду. Здесь экономили любовь. Её ненадолго выпускали из крана, собирали в вёдра, иногда сливали в унитаз и всегда жалели, будто её в мире какое-то ограниченное количество, будто на всех не хватит».
Эти строки разрывают тишину — о родовых сценариях, в которых женщины умеют работать, строить, выживать, но не умеют любить и быть любимыми.
Это книга не только о боли и травме, но и о хрупком процессе признания: ведь бояться внешнего всегда проще, чем заглянуть в то, что живёт внутри.
После прочтения остаётся ощущение оголённости. Но вместе с этим — желание называть вещи своими именами и перестать экономить любовь.
Это произведение — о том, что мы обычно прячем в тени: об отрицании, замалчивании, ужасе, стыде, об осознании и принятии. Но ещё больше — о нелюбви. О хронической «экономии любви», сродни экономии на воде. Только вода утоляет жажду, а здесь речь о том, что поколения женщин так и не научились любить — ни себя, ни друг друга.
«Бессмысленно говорить с женщиной о муже-маньяке, если мать так и не погладила её по голове».
В книге вскрывается болезненная правда о том, на чём держатся многие «семейные ценности». Это не про прощение. Это про привычку закрывать глаза. «Не обращай внимания», «ну такой вот человек», «не принимай близко к сердцу» — затёртые до дыр фразы, которые мы слышим и в собственной жизни. Делать вид, что ничего не произошло, — не то же самое, что прощать. Прощение — это выбор. Отрицание — это привычка. А за привычкой всегда колышется что-то мутное, неразрешённое.
Роман ставит под вопрос наше молчаливое согласие на «иерархию допустимого насилия». Пятна, которые стираются временем и будто вплетаются в ткань жизни. Насилие становится настолько ожидаемым и привычным, что научается даже вызывать смех.
Очень пронзительно звучит образ экономии любви:
«Привычка экономить пропитала мой дом и жизни всех живших в нём женщин. Но здесь экономили не только деньги и воду. Здесь экономили любовь. Её ненадолго выпускали из крана, собирали в вёдра, иногда сливали в унитаз и всегда жалели, будто её в мире какое-то ограниченное количество, будто на всех не хватит».
Эти строки разрывают тишину — о родовых сценариях, в которых женщины умеют работать, строить, выживать, но не умеют любить и быть любимыми.
Это книга не только о боли и травме, но и о хрупком процессе признания: ведь бояться внешнего всегда проще, чем заглянуть в то, что живёт внутри.
После прочтения остаётся ощущение оголённости. Но вместе с этим — желание называть вещи своими именами и перестать экономить любовь.
September 26, 2025
Не могу оценить качество литературы потому что слишком хорошо знакома с топографией. Описания мне вообще не нужны, я и так абсолютно точно знаю, какой вид с верха улицы Чкалова на Слаломную гору, и как жутко ходить через парк Жарки даже днем. В остальном не уверена, что мне было интересно в голове у авторки
January 13, 2026
С чего начинается повествование от Аси Демишкевич? С создания впечатления, будто перед читателем произведение новой волны, пропитанное духом «Прощания с Матёрой» от Валентина Распутина и «Зоны затопления» от Романа Сенчина. То есть всё внимание к Дивногорску, городку близ красноярской ГЭС. Там живут духи утопленников. Там же убивают девушек. Это место, настолько удалённое от цивилизации, что туда не летают самолёты, а поезда заканчивают свой путь. Сколь тяжёлым должно казаться желание автора рассказать о данном Богом забытом крае. Однако, на самом деле, до цивилизации рукой подать — семнадцать километров по трассе до Красноярска. Если вникнуть ещё глубже, читатель увидит больше душевных ран у главной героини, склонной к психическим отклонениям. Поэтому содержание нужно воспринимать с некоторой долей недоверия. Мало ли чего способен рассказать человек, состоявший на учёте у психиатра.
Что не так с главной героиней, от лица которой построено повествование? С детства она страдала паническими атаками: ей казалось, будто задыхается. Склонная воспринимать реальность в чрезмерных оттенках, в дальнейшем принимала в чёрных красках абсолютно всё, с ней происходившее. Когда подрастёт, начнёт шантажировать родителей угрозой нанесения себе увечий. Кто будет повинен? Отец. По сути, в определённый момент Ася решила сделать виновным во всём сугубо отца главной героини. Вероятно, этот персонаж повлиял и на писательницу, ибо невозможно объяснить присутствие мата на страницах, возникающего спонтанно в самых неожиданных местах.
А что не так с отцом? Предельно жестокий человек, убивавший всякое животное, которое приносили в дом. Развивая данную тему, Ася вешает на него всевозможные грехи. Он и писатель срамных стихов, и маньяк, и кто угодно ещё, хватило бы для того страниц. Вокруг отца закручивается спираль повествования, каждый раз на нём замыкаясь. Насколько обвинения были обоснованными? Только со слов главной героини. А она, как читатель понял с самого начала, не то лицо, способное заслужить доверие. Можно даже сказать, как в детективе от Агаты Кристи, убийцей оказался рассказчик.
Отчего бы не представить, хотя бы в форме допущения, словно найденные матерные стихи принадлежали перу рассказчицы. Она же являлась убийцей одноклассницы. И она собственноручно скручивала головы домашним питомцам. На каком основании читателю следует считать иначе? У повествования обязательно должно существовать потайное дно, откуда незаметно вылезают черти. Пусть такие рассуждения являются домыслами. Они имеют право на существование, как и версия описываемого, предложенного Асей Демишкевич.
Читатель обязательно подумает о сочинении истории на ходу. Ведь не знала Ася, к чему сведёт рассказываемую историю. Иначе почему столь терпимо об отце в начале повествования, будто бы однажды убившем кошку. Тогда как ближе к середине изложения отец мгновенно превращается в исчадие ада, о чём главная героиня всегда знала. Может следовало пересмотреть произведение, увязав конец с началом? Иначе в меру добротное повествование с каждой страницей превращалось в трэш, на последних страницах перейдя в разряд бессмыслицы.
Подтверждая предположения читателя, Ася отправит главную героини в психиатрическую лечебницу. Всего лишь с целью восстановить психический баланс. Она — не больной человек. Вполне адекватный член общества. Но! Читатель уже уверился в мыслях о ненормальности восприятия у рассказчицы. С этого момента всё ею сообщённое резалось на мелкие кусочки и более не подвергалось логическому осмыслению. Так Асей Демишкевич был поставлен крест на произведении. Говорить о нём вовсе не имеет смысла, разве только в рамках изучения психических отклонений.
(c) Trounin
Что не так с главной героиней, от лица которой построено повествование? С детства она страдала паническими атаками: ей казалось, будто задыхается. Склонная воспринимать реальность в чрезмерных оттенках, в дальнейшем принимала в чёрных красках абсолютно всё, с ней происходившее. Когда подрастёт, начнёт шантажировать родителей угрозой нанесения себе увечий. Кто будет повинен? Отец. По сути, в определённый момент Ася решила сделать виновным во всём сугубо отца главной героини. Вероятно, этот персонаж повлиял и на писательницу, ибо невозможно объяснить присутствие мата на страницах, возникающего спонтанно в самых неожиданных местах.
А что не так с отцом? Предельно жестокий человек, убивавший всякое животное, которое приносили в дом. Развивая данную тему, Ася вешает на него всевозможные грехи. Он и писатель срамных стихов, и маньяк, и кто угодно ещё, хватило бы для того страниц. Вокруг отца закручивается спираль повествования, каждый раз на нём замыкаясь. Насколько обвинения были обоснованными? Только со слов главной героини. А она, как читатель понял с самого начала, не то лицо, способное заслужить доверие. Можно даже сказать, как в детективе от Агаты Кристи, убийцей оказался рассказчик.
Отчего бы не представить, хотя бы в форме допущения, словно найденные матерные стихи принадлежали перу рассказчицы. Она же являлась убийцей одноклассницы. И она собственноручно скручивала головы домашним питомцам. На каком основании читателю следует считать иначе? У повествования обязательно должно существовать потайное дно, откуда незаметно вылезают черти. Пусть такие рассуждения являются домыслами. Они имеют право на существование, как и версия описываемого, предложенного Асей Демишкевич.
Читатель обязательно подумает о сочинении истории на ходу. Ведь не знала Ася, к чему сведёт рассказываемую историю. Иначе почему столь терпимо об отце в начале повествования, будто бы однажды убившем кошку. Тогда как ближе к середине изложения отец мгновенно превращается в исчадие ада, о чём главная героиня всегда знала. Может следовало пересмотреть произведение, увязав конец с началом? Иначе в меру добротное повествование с каждой страницей превращалось в трэш, на последних страницах перейдя в разряд бессмыслицы.
Подтверждая предположения читателя, Ася отправит главную героини в психиатрическую лечебницу. Всего лишь с целью восстановить психический баланс. Она — не больной человек. Вполне адекватный член общества. Но! Читатель уже уверился в мыслях о ненормальности восприятия у рассказчицы. С этого момента всё ею сообщённое резалось на мелкие кусочки и более не подвергалось логическому осмыслению. Так Асей Демишкевич был поставлен крест на произведении. Говорить о нём вовсе не имеет смысла, разве только в рамках изучения психических отклонений.
(c) Trounin
January 3, 2026
абсолютно не сочеталось содержание книги (возвращение в маленький город, семейное насилие и привычка закрывать на все это глаза, выливающаяся в что-то еще более страшное) и обстановка, в которой я ее прочла (новогодний отпуск на шри-ланке), но, возможно, в менее комфортных обстоятельствах я и не решилась бы
November 12, 2025
Первое что я сделала после прочтения-пошла гуглить автобиография ли это, потрясающая книга!
This entire review has been hidden because of spoilers.
February 23, 2026
несмотря на сложную тему (если не хотите лишать себя удовольствия, не ищите ничего про эту книгу), читается махом, написано запойно, долго вспоминаешь детали книги через время. я в восторге и всем насоветовала
March 24, 2025
Пронзительно, тонко и очень больно. Читать о том, как детям негде научиться любить, потому что родители сами не получили ее, как нет навыков распознавать насилие (особенно если "ну подумаешь один раз слегка ударил, не придумывай, пора бы и простить")... кажется, нет способа этот круг разорвать... "Но здесь экономили не только деньги и воду. Здесь экономили любовь..."
April 7, 2025
მამის სიკვდილის შემდეგ იგებს შვილი რომ მამა სერიული მკვლელი და მანიაკი იყო.
This entire review has been hidden because of spoilers.
Displaying 1 - 8 of 8 reviews