What do you think?
Rate this book
Ветер Трои (Новая русская классика)
Роман «Ветер Трои» — об ускользающем счастье и любви, которая может быть целью, но ничего не решает; это история человека с медной сединой, редким обаянием и умом. От имени его друзей и поклонников из разных уголков мира и ведется повествование.
Сентябрь 2020 года. В стамбульском аэропорту спустя сорок лет встречаются двое. Путешествуя по Турции на автомобиле — Троя, Памуккале, Лаодикея, Бахчедере, — они узнают друг друга заново, испытывают, ревнуют, вспоминают прошлое и мечтают о новой будущей жизни…
Сентябрь 2020 года. В стамбульском аэропорту спустя сорок лет встречаются двое. Путешествуя по Турции на автомобиле — Троя, Памуккале, Лаодикея, Бахчедере, — они узнают друг друга заново, испытывают, ревнуют, вспоминают прошлое и мечтают о новой будущей жизни…
236 pages, Kindle Edition
Published October 23, 2024
1 person is currently reading
14 people want to read
About the author
Андрей Дмитриев
13 books Дмитриев Андрей Викторович родился 7 мая 1956 года в Ленинграде в семье служащих. Учился на филологическом факультете МГУ (1973—77), окончил сценарный факультет ВГИКа (1982). Работал редактором, членом коллегии Центральной сценарной студии Госкино СССР (1983-86).
Печатается с 1983 года: рассказ «Штиль» в журнале «Новый мир» (№ 4). Публикует прозу преимущественно в журнале «Знамя». Написал сценарии кинофильмов «Человек-невидимка» (1983), «Радости среднего возраста» (1984), «Алиса и букинист» (1989), «Чёрная вуаль», «Ревизор» (1996; режиссер С. Газаров).
«Грусть у Дмитриева тихая, и стилистика очень спокойная, — отмечает В. Курицын. — Жизнь через запыленное стекло. Чувства добрые, но без порыва. Культурное, местами изысканное, но легкое письмо. Такая литература середины, не стремящаяся ни в бестселлеры, ни в элитарщину, ни в пророчества, ни в забаву». По свидетельству А. Немзера, в своей прозе «Дмитриев не пугает, не давит, не чарует — он рассказывает. Сугубая литературность питается устной стихией интеллигентской беседы, в свою очередь ориентированной на литературную норму. Отсюда — реминисценции; отсюда — недоговаривание, подразумевающее «свой круг» — читателя-сочувственника, понимающего всё с полуслова; отсюда единство изумлённой интонации и интонации ко всему привычного человека».
«В кошачьей поступи его шагов, — подытоживает А Архангельский, — аккуратно глохнет железная поступь командора. Доброжелательно-ленивая интонация его прозы умело скрывает внутреннюю жесткость, уверенность в собственной правоте, силе — и в том, что время догоняет того, кто отказывается догонять время». Произведения А. Дмитриева переведены на итальянский, немецкий, чешский языки.
Член Русского ПЕН-центра (1997).
Отмечен Пушкинской стипендией фонда А. Тепфера (1995), премиями журнала «Знамя» (1995, 1999), Большой премией им. Аполлона Григорьева за повесть «Дорога обратно» (2001). Роман «Поворот реки» входил в шорт-лист Букеровской премии (1996), повесть «Дорога обратно» — в шорт-лист премии Ивана Петровича Белкина.
Печатается с 1983 года: рассказ «Штиль» в журнале «Новый мир» (№ 4). Публикует прозу преимущественно в журнале «Знамя». Написал сценарии кинофильмов «Человек-невидимка» (1983), «Радости среднего возраста» (1984), «Алиса и букинист» (1989), «Чёрная вуаль», «Ревизор» (1996; режиссер С. Газаров).
«Грусть у Дмитриева тихая, и стилистика очень спокойная, — отмечает В. Курицын. — Жизнь через запыленное стекло. Чувства добрые, но без порыва. Культурное, местами изысканное, но легкое письмо. Такая литература середины, не стремящаяся ни в бестселлеры, ни в элитарщину, ни в пророчества, ни в забаву». По свидетельству А. Немзера, в своей прозе «Дмитриев не пугает, не давит, не чарует — он рассказывает. Сугубая литературность питается устной стихией интеллигентской беседы, в свою очередь ориентированной на литературную норму. Отсюда — реминисценции; отсюда — недоговаривание, подразумевающее «свой круг» — читателя-сочувственника, понимающего всё с полуслова; отсюда единство изумлённой интонации и интонации ко всему привычного человека».
«В кошачьей поступи его шагов, — подытоживает А Архангельский, — аккуратно глохнет железная поступь командора. Доброжелательно-ленивая интонация его прозы умело скрывает внутреннюю жесткость, уверенность в собственной правоте, силе — и в том, что время догоняет того, кто отказывается догонять время». Произведения А. Дмитриева переведены на итальянский, немецкий, чешский языки.
Член Русского ПЕН-центра (1997).
Отмечен Пушкинской стипендией фонда А. Тепфера (1995), премиями журнала «Знамя» (1995, 1999), Большой премией им. Аполлона Григорьева за повесть «Дорога обратно» (2001). Роман «Поворот реки» входил в шорт-лист Букеровской премии (1996), повесть «Дорога обратно» — в шорт-лист премии Ивана Петровича Белкина.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 6 of 6 reviews
July 10, 2025
В жизни давно я понял,
Кроется гибель где,
В пиве никто не тонет,
Тонут всегда в воде.
Реки, моря, проливы,
Сколько от них вреда.
Губит людей не пиво,
Губит людей вода.
Кроется гибель где,
В пиве никто не тонет,
Тонут всегда в воде.
Реки, моря, проливы,
Сколько от них вреда.
Губит людей не пиво,
Губит людей вода.
December 23, 2024
Tikhonin and Maria meet in Istanbul forty years after they broke up. Now both are in their early sixties, not to be called youth, even late (in the WHO classification "mature youth" 45-60), but the age is capable and disposes to moderate joys.
In forty years, something had not happened, it was an interesting time, he had time to study a lot. With a non-zero result. He did not become an oligarch or a billionaire, making money was not among his special talents, but he came to the third decade of the new century with some funds. And most importantly, he found her, whom he never forgot, offered to meet old age together, she did not refuse. There is a covid-twentieth in the world with its limitations, they have a meeting in Turkey and a trip by rented car to the house where she will enter as the hostess. The nameplate on the book's cover says that Andrey Dmitriev is a winner of the Russian Booker Prize and Yasnaya Polyana, but my acquaintance with his prose has so far been limited to "This Coast", which has not won anything, but has not been forgotten, like most of the ones I read four years ago. "The Wind of Troy" will not be forgotten either.
In it, "When would it not be Elena, that Troy is the only one for you, Achaean men?" Mandelstam and Grinovsky's unfulfilled, which calls us, is combined with the grotesque Zhirinovsky: "every Russian woman has a husband" and "on the pond where I will bring you" by the Lesopoval group. Reflections on the people of the ridge and the people of the shell flow into the theory of two possible types of social organization: the ghetto or the bazaar. The winds affect people by inspiring certain thoughts or even depriving them of their minds. Every October, the former responder goes to the taiga to burn a pine tree there and talk with the spirits. And you, the reader, realize at some point that this is exactly the ending you foresaw, that it could not have been otherwise, when Maria already had an obnoxious mother in Iowa, and even an obscure maternal cohabitant, a poet. Children are still adults, but still. The dog Pumpkin is in the shelter, which he cannot take home - Osya, Lilya Vova, Tamarin dachshunds are at home.
Yes, because everything was written by Homer a long time ago. You understand that everything is fair. And it's all bitter, sad, and bright.
Ностальгия по настоящему
Ты мечта супергероя, Зоя
Где б найти билет до Лос-Анджелеса?
Минимум — причина краха Трои
Максимум — невеста Ахиллеса.
Тихонин и Мария встречаются в Стамбуле через сорок лет после того, как расстались. Сейчас обоим по шестьдесят с небольшим, не назвать молодостью, даже поздней (в классификации ВОЗ "зрелая молодость" 45-60), но возраст дееспособный и располагающий к умеренным радостям. Познакомились шестнадцатилетними, любовь случилась сразу, а близости ни разу. Любовь, ведь тоже разная, у них все складывалось, не в ромео-джульеттном стиле: "забудь отца и имя позабудь", а куда прозаичнее, как оно в жизни и бывает. От ее мамы, женщины несносной и чудовищной властности, папа-летчик сбежал давно, оставив дочь изыскам карательной материнской педагогики, Мария страстно мечтала сбежать тоже. Туда, где Тамара до нее не дотянется. В жизни парня мама была постоянно, а отец так же перманентно отсутствовал, деля время между рыбалкой, охотой и запоями. Частенько приносил улов или добычу, с которыми мама пекла вкусные пироги. Знакомство Марии с Тихониным, едва начавшись оборвалось его колонией за глупую подростковую шалость.
После много писали друг другу и еще дважды встретились: сначала она приезжала к нему в колонию, хотя ее: "Выходит, летчиком тебе уже не быть" - не оправдалось, судимость сняли, в Оренбургское летное он поступил, не закончил только. Харизма соединялась у него со склонностью к поискам смысла (не юродивым правдорубством, куда более социализованным вариантом, но противопоказанным карабканью по карьерной лестнице). Работал со справкой о незаконченном высшем военном образовании вторым пилотом в сельхозавиации в Узбекистане. Туда она приезжала к нему во второй раз. С раскопок, где с коллегами-археологами вскрывала могилы соратников Тамерлана. На очередных раскопках познакомилась с американским профессором, вышла замуж и уехала в Штаты ("Понимаешь, там она до меня не дотянется"). Восьмидесятые, на минуточку, Союз еще кажется колоссом, а про глиняные ноги скажи кому тогда, покрутили бы у виска.
За сорок лет чего не случалось, время выдалось интересное, он многим успел позаниматься. С ненулевым результатом. Олигархом или миллиардером не стал, зарабатывание денег не оказалось в числе его особых талантов, но к третьему десятку нового века пришел с кое-какими средствами. А главное - разыскал ее, которой никогда не забывал, предложил вместе встретить старость, она не отказалась. В мире ковидный двадцатый с его ограничениями, у них встреча в Турции и поездка на арендованном автомобиле к дому, куда она войдет хозяйкой. Шильдик на обложке книги сообщает, что Андрей Дмитриев лауреат Русского Букера и Ясной поляны, но мое знакомство с его прозой до сих пор ограничивалось "Этим берегом", который ничего не завоевал, но не забылся, как большинство прочитанных четыре года назад. "Ветер Трои" не забудется тоже.
В нем "Когда бы не Елена, что Троя вам одна, ахейские мужи?" Мандельштама и гриновское несбывшееся, которое зовет нас, соединяется с гротескно-жириновским: "каждой русской женщине - по мужу" и "на том пруду, куда тебя я приведу" группы "Лесоповал". Размышления о людях хребта и людях панциря перетекают в теорию о двух возможных типах общественной организации: гетто или базаре. Ветры влияют на людей, внушая определенные мысли или вовсе лишая разума. Бывший ответработник всякий октябрь едет в тайгу, чтобы жечь там сосну и беседовать с духами. И ты, читательница, понимаешь в какой-то момент, что именно такой финал предвидела, что иначе быть не могло, когда у Марии уже и несносная мать в Айове, и даже затурканный материнский сожитель-поэт. Дети еще, взрослые, но все же. Собака Тыковка в приюте, которую домой взять не может - дома Ося, Лиля Вова, Тамарины таксы.
Да потому, что Гомером все давно написано. Ты понимаешь, что все по- честному. И все это горько, печально, светло.
In forty years, something had not happened, it was an interesting time, he had time to study a lot. With a non-zero result. He did not become an oligarch or a billionaire, making money was not among his special talents, but he came to the third decade of the new century with some funds. And most importantly, he found her, whom he never forgot, offered to meet old age together, she did not refuse. There is a covid-twentieth in the world with its limitations, they have a meeting in Turkey and a trip by rented car to the house where she will enter as the hostess. The nameplate on the book's cover says that Andrey Dmitriev is a winner of the Russian Booker Prize and Yasnaya Polyana, but my acquaintance with his prose has so far been limited to "This Coast", which has not won anything, but has not been forgotten, like most of the ones I read four years ago. "The Wind of Troy" will not be forgotten either.
In it, "When would it not be Elena, that Troy is the only one for you, Achaean men?" Mandelstam and Grinovsky's unfulfilled, which calls us, is combined with the grotesque Zhirinovsky: "every Russian woman has a husband" and "on the pond where I will bring you" by the Lesopoval group. Reflections on the people of the ridge and the people of the shell flow into the theory of two possible types of social organization: the ghetto or the bazaar. The winds affect people by inspiring certain thoughts or even depriving them of their minds. Every October, the former responder goes to the taiga to burn a pine tree there and talk with the spirits. And you, the reader, realize at some point that this is exactly the ending you foresaw, that it could not have been otherwise, when Maria already had an obnoxious mother in Iowa, and even an obscure maternal cohabitant, a poet. Children are still adults, but still. The dog Pumpkin is in the shelter, which he cannot take home - Osya, Lilya Vova, Tamarin dachshunds are at home.
Yes, because everything was written by Homer a long time ago. You understand that everything is fair. And it's all bitter, sad, and bright.
Ностальгия по настоящему
Ты мечта супергероя, Зоя
Где б найти билет до Лос-Анджелеса?
Минимум — причина краха Трои
Максимум — невеста Ахиллеса.
Тихонин и Мария встречаются в Стамбуле через сорок лет после того, как расстались. Сейчас обоим по шестьдесят с небольшим, не назвать молодостью, даже поздней (в классификации ВОЗ "зрелая молодость" 45-60), но возраст дееспособный и располагающий к умеренным радостям. Познакомились шестнадцатилетними, любовь случилась сразу, а близости ни разу. Любовь, ведь тоже разная, у них все складывалось, не в ромео-джульеттном стиле: "забудь отца и имя позабудь", а куда прозаичнее, как оно в жизни и бывает. От ее мамы, женщины несносной и чудовищной властности, папа-летчик сбежал давно, оставив дочь изыскам карательной материнской педагогики, Мария страстно мечтала сбежать тоже. Туда, где Тамара до нее не дотянется. В жизни парня мама была постоянно, а отец так же перманентно отсутствовал, деля время между рыбалкой, охотой и запоями. Частенько приносил улов или добычу, с которыми мама пекла вкусные пироги. Знакомство Марии с Тихониным, едва начавшись оборвалось его колонией за глупую подростковую шалость.
После много писали друг другу и еще дважды встретились: сначала она приезжала к нему в колонию, хотя ее: "Выходит, летчиком тебе уже не быть" - не оправдалось, судимость сняли, в Оренбургское летное он поступил, не закончил только. Харизма соединялась у него со склонностью к поискам смысла (не юродивым правдорубством, куда более социализованным вариантом, но противопоказанным карабканью по карьерной лестнице). Работал со справкой о незаконченном высшем военном образовании вторым пилотом в сельхозавиации в Узбекистане. Туда она приезжала к нему во второй раз. С раскопок, где с коллегами-археологами вскрывала могилы соратников Тамерлана. На очередных раскопках познакомилась с американским профессором, вышла замуж и уехала в Штаты ("Понимаешь, там она до меня не дотянется"). Восьмидесятые, на минуточку, Союз еще кажется колоссом, а про глиняные ноги скажи кому тогда, покрутили бы у виска.
За сорок лет чего не случалось, время выдалось интересное, он многим успел позаниматься. С ненулевым результатом. Олигархом или миллиардером не стал, зарабатывание денег не оказалось в числе его особых талантов, но к третьему десятку нового века пришел с кое-какими средствами. А главное - разыскал ее, которой никогда не забывал, предложил вместе встретить старость, она не отказалась. В мире ковидный двадцатый с его ограничениями, у них встреча в Турции и поездка на арендованном автомобиле к дому, куда она войдет хозяйкой. Шильдик на обложке книги сообщает, что Андрей Дмитриев лауреат Русского Букера и Ясной поляны, но мое знакомство с его прозой до сих пор ограничивалось "Этим берегом", который ничего не завоевал, но не забылся, как большинство прочитанных четыре года назад. "Ветер Трои" не забудется тоже.
В нем "Когда бы не Елена, что Троя вам одна, ахейские мужи?" Мандельштама и гриновское несбывшееся, которое зовет нас, соединяется с гротескно-жириновским: "каждой русской женщине - по мужу" и "на том пруду, куда тебя я приведу" группы "Лесоповал". Размышления о людях хребта и людях панциря перетекают в теорию о двух возможных типах общественной организации: гетто или базаре. Ветры влияют на людей, внушая определенные мысли или вовсе лишая разума. Бывший ответработник всякий октябрь едет в тайгу, чтобы жечь там сосну и беседовать с духами. И ты, читательница, понимаешь в какой-то момент, что именно такой финал предвидела, что иначе быть не могло, когда у Марии уже и несносная мать в Айове, и даже затурканный материнский сожитель-поэт. Дети еще, взрослые, но все же. Собака Тыковка в приюте, которую домой взять не может - дома Ося, Лиля Вова, Тамарины таксы.
Да потому, что Гомером все давно написано. Ты понимаешь, что все по- честному. И все это горько, печально, светло.
October 28, 2025
Понравился язык, сюжет, плотность текста. Грустно, чем-то напомнило Великого Гэтсби, очередной раз подтвердилась мысль, что влюбленность в образ разбивается о реальность. С другой стороны, это чувство к фантомному персонажу ведет героя сквозь жизнь, заставляет двигаться, учиться, развиваться, печально, что от столкновения с действительностью образ рушится и влюбленный теряет путеводную звезду и зачастую смысл жизни.
December 30, 2025
Печальная история о любви людей пожилого возраста. Нюанс - пожилой возраст, даже называя героя «старик», автор отсчитывает примерно от 60 лет.. Утешение придают описание маршрута по сочной Турции, но послевкусие горчит.
November 25, 2025
Хорошо. Но мало))
July 9, 2024
Отличная небольшая повесть, опубликованная в журнале "Знамя", 7, 2024. Интересно, какое жанровое обозначение использует автор, когда пишет "маршрут" под названием повести, что это: подзаголовок, иронический кивок на путеводители, ностальгический вздох? непонятно. Так же как и непонятны и постоянные "мы", незримо присутствующие в тексте: он был одним из наших, неподалеку жил один из наших, Омер... что это, мафиоози или масоны, члены тайного общества добра или торговцы оружием? Догадывайтесь сами. В повести меж тем и вправду есть маршрут, есть и письма, которые пишут друг другу герои. Когда-то уральские молодые влюбленные мальчик и девочка, сегодня — через 40 лет! — американка, жена профессора археологии и немолодой медноголовый (ну да, Гомер) летчик-не летчик, предприниматель, бизнесмен, вдвоем путешествующие по Турции. Они едут из Стамбула в Трою, заезжают в Измир (о боги, Измир, и я там была когда-то, и тоже в сложной, как и герои, ситуации). Они наконец решили пожениться, есть и кольца, и квартира, и старенький пастор, и палящее солнце, и снятые там и тут квартиры. Но все кончится синтетическим черным костюмом и снова кивком Гомеру, и конечно, морем, что движется, по Мандельштаму, только любовью. Отличная вещь.
Displaying 1 - 6 of 6 reviews