Нана

by Эмиль Золя

Эмиль Золя (1840–1902) – знаменитый французский романист, творчество которого ознаменовало новый этап развития реализма. Девятый роман эпопеи «Ругон-Маккары» рассказывает историю парижской куртизанки Нана. Главная героиня груба и порочна, но притягивает мужчин, заставляя их совершать безумные поступки. Богатые и бедные, женатые и одинокие – всех ждет одна судьба. В некоторых странах роман подвергся преследованиям цензуры как «оскорбляющий общественную нравственность»; в Дании и Англии он был первоначально запрещен.

549 pages, Kindle Edition

About the author

англ.: Émile Zola

Эми́ль Золя́ (фр. Émile Zola; 2 апреля 1840, Париж — 29 сентября 1902, там же) — французский писатель, публицист и политический деятель.

Один из самых значительных представителей реализма второй половины XIX века — вождь и теоретик так называемого натуралистического движения в литературе. Известен прежде всего масштабным 20-томным циклом «Ругон-Маккары», в котором описал все слои французского общества времён Второй империи. Его произведения были многократно экранизированы в кино и на телевидении.

Сыграл значимую роль в громком «Деле Дрейфуса», из-за которого был вынужден эмигрировать в Англию.

Reviews

[Ismet Suleymanli · Rating 4 out of 5]

Сегодня я закончила чтение романа Эмиля Золя «Нана», и это оказался довольно своеобразный читательский опыт. Произведение повествует о куртизанке Анне Купо по прозвищу Нана – женщине, чей путь начинается с девчушки на парижских панелях и заканчивается образом роковой красавицы, пожирающей всё, что встречается на её пути. Она разрушает семьи и судьбы, унижает сильных мира сего, и они сами готовы покорно подчиняться этому унижению и своего рода мести.
Под её рыжими кудрями и перламутровой кожей скрывается глубокий порок, разрушительность и зло, о которых она сама словно ребенок не догадывается. В образе Нана Золя воплощает символ разложения и гибели Второй империи.
Читать о быте французских куртизанок, о гниении так называемого «высшего общества», о подробностях, удивительно откровенных и даже дерзких для той эпохи, было по-настоящему увлекательно. Однако после прочтения остаётся тягостный осадок, словно ядовитые миазмы этого мира распространяются и на самого читателя.