Лихо

by Кирилл Рябов

Сборник малой прозы составили две повести и рассказ – это жанры, самые органичные языку и фантазии Кирилла Рябова. В них его изобретательность, искусство построения диалогов, звучащих правдивее, чем в реальной жизни, берут новую, доселе еще не достигнутую высоту. Ужас, таящийся в повседневности, дойдя до предела, оборачивается то гротеском, то хоррором, через которые герои, если их можно таковыми называть, обречены шагать навстречу свету.Книга содержит нецензурную брань.

240 pages, Kindle Edition

Reviews

[Mikhail Korobko · Rating 4 out of 5]

У мужика арестовали кота за некоторое преступление, и он ходит и пытается спасти его, одновременно попадая в абсудрные ситуациии. Удивительным образом абсурд оказывается совершенно жизненным, есть в нем что-то хармсовское, что-то от абсурдисткий фильмов от соловьева или города зеро. Странно, смешно, увлекательно. Заглавная повесть сильно лучше остальных двух, хотя и они нормально вполне заходят.

Кому понравится:
- вы любите абсурдный юмор
- вам нравится магический реализм с русским колоритом
- вы не против короткой прозы

Кому не зайдет:
- вам хочется логику действий и событий, а не просто вайбы
- вы не любите короткие рассказы, где мы ничего не узнаем про героев
- вам не нравится бытовая чернуха

[Alexander Morozov · Rating 5 out of 5]

Отличный экземпляр русского магического реализма с элементами абсурдизма. Всё очень по-русски, по-домашнему, но немного странно, как во сне. Рассказ Лихо совершенно точно лучший, два других похуже, но тоже неплохие и покороче.

Временами сильнейшие вайбы Сорокина, впрочем никогда не переходящие в откровенную чернуху (хотя и близко).

[Arseniy · Rating 3 out of 5]

что-то между Гоголем и Даниловым, занимательно

[Майя Ставитская · Rating 4 out of 5]

Kirill Ryabov's prose combines bohemian marginality with St. Petersburg, which tends to Harms, absurdism and rather black humor. Moreover, when I talk about the Northern Capital, I do not mean that Ryabov creates his own version of St. Petersburg, like Pushkin, Dostoevsky or Andrei-Beliy. The city is present in Ryabov not by letter, but by spirit, the Far East can be the scene of action in general, as in "777", the premiere of the film for which we were promised in September, but since delays and delays are the norm for our cinema, it's good if we see it by next spring.

So there will be no recognizable toponymy and fiction crossed with a travelogue, but there will be two novels and a story imbued with the spirit of absurdism, somewhat even Dadaist, surprisingly organically combined with today's Russian realities. To the hero of the titular story "Famously" Vydrin, three people from the incomprehensible "Ch Management" come to arrest him on one not the best day of his life... his Don sphinx Diego.

The set of alien techniques and vocabulary is unrecognizable, because it has not been applied to most readers, but all these: "Open up, we know that you are at home", "Don't create unnecessary problems for yourself" responds with painful recognition at some deep subcortical level, making you feel like a hero and mentally in a split second to make a register of your sins, having experienced a mean relief from understanding that they did not come for you. And then straighten yourself out: What nonsense is this? But I never found the strength to protect the animal from the bastards who came for her.

Лишенцы
Если б не терпели —
по сей день бы пели!
А сидели тихо —
Разбудили Лихо.
Башлачев "Лихо"
Проза Кирилла Рябова сочетает богемную маргинальность с питерским, тяготеющим к Хармсу, абсурдизмом и довольно черным юмором. Причем, когда я говорю о Северной столице, то не имею в виду, что Рябов создает свой вариант Санкт-Петербурга, вроде пушкинского, достоевского или андрей-беловского. Город присутствует у Рябова не буквой, а духом, местом действия вообще может быть Дальний Восток, как в "777", премьеру фильма по которому нам обещали в сентябре, но поскольку для нашего кинематографа отсрочки и задержки норма, то хорошо, если к следующей весне увидим.

Итак узнаваемой топонимики и художественной прозы, скрещенной с травелогом, здесь не будет, а будут две повести и рассказ, проникнутые духом абсурдизма, несколько даже дадаистского толка, удивительно органично сочетающегося с сегодняшними российскими реалиями. К герою титульной повести "Лихо" Выдрину одним не лучшим днем его жизни приходят трое из непонятного "Управления Ч", чтобы арестовать... его донского сфинкса Диего.

Набор приемов и лексики пришельцев неузнаваем, потому что к большинству читателей его не применяли, но все эти: "Открывайте, мы знаем, что вы дома", "Не создавайте себе лишних проблем" отзывается болезненным узнаванием на каком-то глубинном подкорковом уровне, заставляя ощутить себя в шкуре героя и мысленно в доли секунды составить реестр своих прегрешений, пережив подленькое облегчение от понимания, что пришли не за тобой. И тут же одернуть себя: что за чушь? Но так и не обрести сил защитить животинку от пришедших за ней сволочей.

Дальше маховик абсурда будет раскручиваться, вовлекая в происходящее множество посторонних людей и заставляя несчастного Выдрина все сильнее мучиться от одиночества и неприкаянности. Кончает жизнь самоубийством его ученик (герой преподает Изо, так-то он художник, неуспешный, как вы понимаете), директор школы погибает в зубах медведя; психотерапевт присланный любовницей роковым для себя образом встречается в его квартире с натуральным сумасшедшим - братом бывшей жены. В круговерти этого идиотизма, Выдрин все думает о своем Диего, не оставляет попыток спасти его, бывшего, как оказалось, самым близким существом.

И вот это "в ответе за тех, кого" обнуляет биением живого сердца нарочитый рябовский цинизм. То же со второй повестью "Живодерня", где бывшему вратарю заштатного футбольного клуба, в результате травмы, да и по возрасту потерявшему работу, предлагают в службе занятости вакансию писателя. На этой работе от него нужно ни много, ни мало - написать роман. Все попытки объяснить, что к литературе герой ни отношения, ни склонности не имеет разбиваются о железобетонную уверенности работодателей, дальше маразм крепчает.

Здесь социальная сатира на писательские курсы и разного рода криэйтив-райтинн, предлагающими прокачать творческие способности за определенную мзду, в соединении с констатацией "писатели самые отбитые и чокнутые", все-таки сильно уступает "Отделу" Сальникова и "Колыбельной" Данихнова как уровнем универсальной социальности, так и содержанием в ужасном смешного. А уныние, маргинальность и мизантропия без разрядки, даруемой смехом, вгоняют в депрессию.

Да, вот такие мы нынче переборчивые. Просто я помню, как хохотала с "777", знаю, что Рябов может в такое и жду от него возможности не только поплакать над собой, но и посмеяться.

#современная российская литература, малая проза, питерские писатели, Кирилл Рябов, абсурдизм, маргинальная природа творчества, ИД Городец

[Maytonskaya · Rating 4 out of 5]

дурка (но мне понравилась)