Средняя продолжительность жизни

by Максим Семеляк

- Экзистенциальный водевиль Максима Семеляка
- Дикая смесь из напряженной лирики, откровенно трешовых ходов, мифологических структур и отсылок к разнообразной классике — в диапазоне от античной мысли до деталей фильмографии Брандо

О чем

Максим Семеляк казался музыкальным критиком «Афиши», отцом-основателем The Prime Russian Magazine, главным редактором Men’s Health — и отродясь не был евангелистом автофикшена. Тем не менее герой его первого романа — надежный: любую комиссию присылайте — рассказчик: один в один автор образца 2008 года. Нарцисс-мизантроп, он раскапывает могилу на Ваганьковском и, окружив себя свитой из эксцентричных существ, притворяется внуком Зощенко, изучает k

Kindle Edition

Reviews

[Tatiana Shorokhova]

Дропнула на 129 странице. Все было очень хорошо где-то до сотой, но потом началось нечто совершенно нечитаемое. Не моя книга видимо, потому без оценки.

[Майя Ставитская · Rating 4 out of 5]

They say that the novel captures and conveys the spirit of the noughties, the special mindset of the time when the floodgates were open and it seemed that everything was still possible, but it was already vaguely understood about the shakiness of social elevators and the strength of the glass ceiling. Probably yes, although my noughties were quite different from the hero's everyday life, having to start from scratch in another country and take care of two children does not contribute to relaxation and gliding through life. without getting involved in a serious relationship. In addition, we are separated by those very four years that draw a line more significant than generational - do you remember Maxim talking about this when describing the first meeting with Anita and her entourage? As a person who is no stranger to astrology, I could even rationalize this difference in worldview by changing the signs of the transuranic planets, but that would be a long time and hardly interesting to anyone, so I will limit myself to stating that there is such a thing, it is not an idle author's fantasy. And yes, we all drank a lot more back then.

To summarize: read for the sake of style. The book has a high entry threshold, and towards the end, when you realize that everything will be limited to empty conversations, it becomes not just disgusting, but somehow meaningless. But getting through the beginning and almost reaching the end is the territory of multiple reader's orgasm (for those who know how to extract it from the text).

Пора, мы уходим, еще молодые
За окном стояло то самое "доброе время суток" , столь любимое эпистолярными эстетами.
На автофикшен Максима Семеляка о нулевы,х критических рецензий: умных, глубоких, сложных - больше, чем читательских. Объяснимо, "Средняя продолжительность жизни" в значительной степени вещь в себе, если и не в кантовом смысле абсолютной умонепостигаемости, то, уж точно, в бытовом - когда не хочется вникать, понимать, следовать за рассказчиком в дали, где он блуждает. Не читательский это проект, со времен Пушкина мало что изменилось, читатель ждет уж рифмы "розы", а не получая, теряет к рассказчику интерес. В книге на три с половиной сотни страниц должен быть какой-никакой сюжет и эмоциональная привязка,

Заставь его сострадать тебе, пробуди эмпатию - и он твой, хотя бы даже потом сетовал, как надоело бесконечное нытье литературы травмы. Семеляк этого не делает, кажется он органически неспособен играть в модную игру "давайте повесим всех собак на родителей". Да, сетует, что отдалился от отца, что ребенком был ему интересен, а подростком словно бы перестал для него существовать - ни одной фотографии против сотен и тысяч ежегодных в детстве (папа был профессиональный фотохудожник). Но не снимает и с себя ответственности за это отдаление, и вообще как-то подозрительно самодостаточен. Счастлив и востребован в профессии без необходимости жилы рвать, прогибаться под начальства и люто ненавидеть способ зарабатывания денег. Жалеть не за что, завидовать нечему

Неважно, насколько он хорош с метафорами, как извилист его внутренний мир, сколькими степенями эрудиции превосходит читателя. С последним все вообще сложно, мы охотнее простим автору некоторое скудоумие, чем слишком яростную яркость. Герой-рассказчик ярок, умен, свободен. Одинок, но не тяготится одиночеством. Ностальгирует по детству, но его поиски утраченного времени лишены прустова стремления вернуться туда - не больно оно было хорошее, то время. Отдаленность. непривязанность, отдельность от всего, существование внутри собственного континуума, куда читателю за ним не последовать - такова "Средняя продолжительность жизни", какая угодно. но не средняя.

Говорят, в романе хорошо схвачен и передан дух нулевых, особые умонастроения времени, когда шлюзы были открыты и казалось, что все еще возможно, но уже смутно понималось про зыбкость социальных лифтов и прочность стеклянного потолка. Наверно да, хотя мои нулевые достаточно сильно отличались от будней героя, необходимость начинать с нуля в другой стране и заботиться о двух детях не способствует расслабленности и скольжению по жизни. не вовлекаясь в серьезные отношения. Кроме того, нас разделяют те самые четыре года, что проводят границу более существенную, чем поколенческая - помните, примерно об этом говорит Максим, описывая первую встречу с Анитой и ее свитой? Как человек, не чуждый астрологии, я даже могла бы аргументированно объяснить эту разницу в мировосприятии сменой знаков трансурановыми планетами, но то было бы долго и вряд ли кому интересно, потому ограничусь констатацией - есть такое, это не досужая авторская фантазия. И да, пили мы все тогда много больше.

Резюмируя: читать ради стиля. У книги высокий порог вхождения и ближе к концу, когда понимаешь, что все так и ограничится пустопорожними разговорами, становится не то, чтобы противно, а как-то бессмысленно. Но продравшись через начало и чуть не доходя до конца - территория множественного читательского оргазма (для умеющих извлекать его из текста).

[Ilya Miller · Rating 3 out of 5]

This is where I tried out a new audiobook format for me. The experience is quite strange - to do shopping in the style of being Maxim Semelyak. It was sometimes infuriating, but generally tolerable

[Сергей Куликов]

Растянутое восприятие прошлого времени в однохарактерных диалогах со свидетелями действительности. Возможно вся жизнь так и есть. Это как будто и есть основное движение романа.