Каролина Павлова прожила почти сто лет — родившись в начале XIX века в семье обрусевшего немца, Павлова стала заметной фигурой в литературе той эпохи. Её постоянными собеседниками были лучшие поэты поколения — Пушкин, Баратынский, Языков, Мицкевич, и она по праву занимала среди них равное положение. Стихи Павловой, печатавшиеся в известных журналах, нужно воспринимать наравне с сочинениями признанных классиков отечественной поэзии. Энергию её стихотворений, обладающих гипнотизирующей интонацией и необычной образностью, можно сравнить с текстами Эмили Дикинсон — младшей американской современницы Павловой, творившей в затворничестве. Павлова, в отличие от Дикинсон, была известна при жизни, но осталась в тени эпохи, лишь изредка появляясь в посвящениях и письмах более прославленных современников. Нет сомнений, что сейчас настало время заново открывать её творчество, и настоящий сборник даёт возможность не только познакомиться со стихотворениями и прозой Павловой, но и узнать больше о её жизни и творчестве из подробного предисловия литературоведа, специалиста по истории русской литературы XVIII—XIX веков Владимира Коровина.
проза, до которой еще надо прорваться, в разы лучше поэзии, уже как будто бы неуместной и излишне романтической: да, был тогда Жуковский, но были и более интересные авторы. Павлова же до конца гнёт свою линию.
именно в прозе раскрывается другая Павлова, с невероятным чутьём на понимание психологии разных представителей своего сословия, более хлёсткая и местами язвительная, при этом сочувствующая тем героям, кто этого достоин. «Двойная жизнь» прекрасна (и стихи, которые «пишет» в ночи ее героиня ничем не лучше её собственных, но тут это хотя бы обосновано). «Фантасмагории» — скорее приятная виньетка, в которой первая и последняя (неожиданный для неё белый стих) части лучше остальных двух.
на последней трети и стоит открыть книгу, но, возможно, без двух третей стихов и о прозе впечатление было бы другим; нет, лучше об этом не думать.