Главная русская книга: О "Войне и мире" Л.Н. Толстого (Диалог)

by Вячеслав Курицын

Новая книга Вячеслава Курицына — попытка отнестись к «Войне и миру» как к литературному аттракциону. Автор описывает удивительную структуру эпопеи Толстого (невероятное количество точек зрения и ракурсов, парадоксальный ритмический рисунок, обилие внутренних рифм, нарушения хронологии, закадровые голоса, «набоковские» узоры на другой стороне текста) и постепенно приходит к выводу, что все эти эффекты содержательны. В последней части книги высказываются предположения, какие черты российской цивилизации и факты биографии Толстого породили именно такую форму «Войны и мира».

453 pages, Kindle Edition

Published December 20, 2024

Reviews

[Майя Ставитская · Rating 4 out of 5]

The Main Russian Book is expected to be about an epic novel, the author talks about the beginning that fascinated him in early childhood, which scares most potential readers away - I'm about the French dialogue. And yes, you can't say anything about Lev Nikolaevich's masterpiece: "it's addictive from the first lines." Some conversation in some living room seven years before the main events - they still remember that the book is about the Patriotic War of 1812, moreover, they study it from the novel. And so Kuritsyn, at the beginning of his book, shows in a detailed, even meticulous analysis of the first part how, describing this optional and not the first in prestige technique, Tolstoy places the figures, how he designates a huge number of connections of different degrees of importance, when "the spindles from different sides were evenly and incessantly noisy." How the mechanism of the novel is triggered.. from which an attentive and lazy (and certainly not a 15-year-old) reader can get an idea of the balance of power, the relationship between the characters: who is in the position of a petitioner, who gives gifts, who loves, who allows himself to be loved, who is a rival, who is awkward, who is stupid, who is comfortable with whom. How, even against his will, the reader is already involved in novel collisions.

A fairly large section is devoted to analyzing inconsistencies, anachronisms, and the strangeness of the current time of the novel: 1807 stretches for some characters, 1811 seems to disappear for everyone; favorite characters age, on average, two and a half years slower than the unpleasant ones. And all this does not in the least detract from the merits of the novel. It's just the way it is. After all, time is relative in life, and in reality we correct and correct memories. Everything is as it really is, in fact, "War and Peace" is such a concentrated life. This is her greatness, this is the secret of her unfading charm.

Кто боится "Войны и мира"?
Я согласен, чтобы эта книга за мной наблюдала и я согласен, чтобы книга мне открывала обо мне неприятную правду, мне хочется понять себя. «Война и мир» — механизм честного отношения читателя к себе.
Все люди делятся на читавших "Войну и Мир" и тех, кто в школе откосил, а взрослым не вернулся. Причины разные: кому-то претит толстовская назидательность; для других - не самая модная тема, не поднимешь на этом социальный рейтинг; третьи: "а зачем, я и так там все знаю"; четвертые: "читать? этот кирпич? кино же можно посмотреть". Читавшие "Войну и мир", делятся на тех, кто в школе не сумел откосить и тех, кто перечитывает постоянно. Вячеслав Курицын, культовый персонаж российской литературной критики - из таких, а его "О "Войне и мире" Л.Н.Толстого" в лонге Большой книги 2025 (то есть, "это мне надо").

"Главная русская книга" ожидаемо о романе-эпопее, автор говорит об очаровавшем его в раннем детстве начале, большинство потенциальных читателей отпугивающем - я о французском диалоге. И да, о шедевре Льва Николаевича не скажешь: "затягивает с первых строк". Какой-то разговор в какой-то гостиной за семь лет до основных событий - все же помнят, что книга об Отечественной войне 1812, больше того - изучают ее по роману. И вот Курицын, в начале своей книги, подробным, даже скрупулезным разбором первой части показывает, как, описывая этот необязательный и не первый по престижу прием, Толстой расставляет фигуры, как обозначает колоссальное количество связей разных степеней значимости, когда "веретена с разных сторон равномерно и не умолкая шумели." Как запускается механизм романа. из которого внимательный и неленивый (и, уж точно, не 15-летний) читатель может составить представление о расстановке сил, об отношениях между персонажами: кто в положении просителя, кто одаривает, кто любит, кто позволяет себя любить, кто кому соперник, кто неловок, кто глуп, кому с кем комфортно. Как, еще против воли, читатель уже оказывается вовлечен в романные коллизии.

В обзоре следующих 19 глав, намеченное в начале углубляется, кто-то отступает, чтобы исчезнуть или мелькнуть необязательной тенью на периферии; кто-то - семья Ростовых и героиня, только появляется. Маховик раскручивается, и это не прямое движение "вперед и выше, все вперед и выше", но возвратно-поступательное, с постоянными отступлениями, с неловкими моментами (оступился, споткнулся, надел не ту шляпу, вбежала в гостиную, не рассчитав силы инерции) - с не "благодаря", а "вопреки". Роман тормозит читателя, словно Толстой поставил себе задачу сделать его дорогой с препятствиями. Самым любимым персонажам, кому мы больше всего сочувствуем, никогда не удается сделать что-то с первого раза. Наполеон же, напротив, поначалу врезается в Россию как нож в масло. и. ну, в общем, все знают, чем закончилось. В то время, как осечки и отступления "наших" ведут к финальному счастью двух семей, что, согласитесь, немало. И нет, мы не будем загадывать, войдет ли Пьер в Северное общество, поверим, что Наташе удастся не дать ему втянуться в самоубийственную политическую активность.

У Курицына замечательно интересный разбор "философских" глав, в которых ЛН сначала говорит одно, затем прямо противоположное и так, опровергая сам себя, в результате он, а с ним и читатель, приходит к выводу, что есть некие силы, которые влияют на движение народов и определяют законы мироздания, но попытка понять их устройство заранее обречена. И если ты попытаешься, то ничего у тебя не получится. Но можно по наитию, интуиции или случайности попасть в резонанс к этим силам. И вся толстовская "нудная", нравоучительная философия, по сути, к этому сводится. Довольно большой пласт посвящен разбору несостыковок, анахронизмов, странно текущего времени романа: 1807 для некоторых персонажей растягивается, 1811 для всех, словно бы, пропадает; любимые герои стареют, в среднем на два с половиной года медленнее, чем неприятные. И все это ни в малейшей мере не умаляет достоинств романа. Просто так есть. Да ведь и в жизни время относительно, и в реальности мы корректируем, подправляем воспоминания. Все как на самом деле, по сути - "Война и мир" - такая концентрированная жизнь. В этом ее величие, в этом секрет немеркнущего обаяния.

А теперь страшная правда обо мне. Я из тех, кто в школе откосил. НО - прямо сейчас собираюсь начать читать. Ну. потому что заглянула в источник, когда писала, и поняла, что теперь не боюсь главной русской книги, она интересна мне. Что и требовалось...