What do you think?
Rate this book
Колыбельная
Действие книги происходит в безымянном южном городе, "Южной столице", как называет ее сам автор. Город потрясло появление жестокого серийного убийцы, которого в Сети уже успели прозвать Молнией: за один месяц он похитил и убил несколько детей, и у следствия нет ни единой зацепки. Чтобы расследовать это дело в город из С.-Петербурга приезжает известный сыщик.
Множество судеб, сон и явь, переплетутся в этой странной книге, полной мрачных теней и отменного черного юмора.
Новая книга от автора романа "Девочка и мертвецы".
Множество судеб, сон и явь, переплетутся в этой странной книге, полной мрачных теней и отменного черного юмора.
Новая книга от автора романа "Девочка и мертвецы".
320 pages, Hardcover
First published January 1, 2014
1 person is currently reading
44 people want to read
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 9 of 9 reviews
October 30, 2018
Великолепно!! Где-то до половины вообще исключительно хорошо, потом становится чуть затянуто, но последняя пара страниц опять спасает дело (для вообще самый конец всегда играет ооочень важную роль). Строго говоря, финал производит особенно сильное впечатление, если быть в курсе некоторых подробностей биографии автора. Сообщаю: увы, недавно он умер от рака, а где-то за год до этого выпустил книжку "Тварь размером с колесо обозрение" про свою болезнь и около. Так вот, как ни странно, это знание (имхо) серьёзно добавляет к восприятию финала.
Книжка это такой как бы философский триллер-ужастик на русском провинциальном материале. Больше говорить не надо, надо читать. Написано блестяще, местами прям Достоевский: "Не зная, куда ещё употребить свой недюжинный ум, он нажрался коньяку".
Книжка это такой как бы философский триллер-ужастик на русском провинциальном материале. Больше говорить не надо, надо читать. Написано блестяще, местами прям Достоевский: "Не зная, куда ещё употребить свой недюжинный ум, он нажрался коньяку".
March 14, 2021
Придет серенький волчок
Жизнь так печальна, но все мы ее живем.
"Маленькая жизнь" Ханья Янагихара
О Владимире Данихнове узнала, благодаря номинации на престижную литературную премию, прежде не слышала. «Твари, размером с колесо обозрение» не нашла, но для того, чтобы составить представление о том, как человек пишет, нет нужды вцепляться мертвой хваткой в строго определенное произведение, возможны варианты. Потому «Колыбельная»; тем более, что роману довелось войти в шорт Русского Букера. Аннотация бодро проскандировала о черном юморе в сочетании с невероятным детективным сюжетом. «Позвольте, но ведь это Мамлеев, - подумала, едва начав, - Возможно, не столь кошмарный и стилистически тяготеет более к Бабелю или Зощенко, чем к Платонову, но все же». А с родоначальником метафизического абсурдизма имею сложные читательские отношения. Не могу проникнуться благоговейным трепетом; в его ужасах вижу не крик страдающей души, но бессмысленную беспощадность русского бунта. Звездное небо Канта со страхом и трепетом Кьеркегора, в простоте, предпочитаю Ницше.
Отложила. Спустя несколько дней вернулась и продолжила. Стараюсь не бросать начатого: тронул – ходи или не садись играть. Взялась, настроенная перетерпеть, но тут эта книга сделала мгновенный надрез на душе, через который не то споры какого папоротника, не то ослабленный вирус, не то антидот попал в кровь и стало. Нет, не все равно. Стало возможно погрузиться в мир тотального скорбного бесчувствия, в котором обитают герои. И тут я должна задать вопрос: вы предпочитаете грустить или радоваться? Глупый? Мы за позитивное мышление, станем называть любой стакан, в котором что-то плещется, наполовину полным, растянем губы в улыбке и симпатическая магия, наполнит наши души неподдельной радостью, а стаканы... чем-то. Вот именно. Человек такое странное животное, которому недостаточно испытывать суррогатную радость в режиме 24/7 для того, чтобы чувствовать себя живым.
Полнота жизни включает многие вещи, не ограничиваясь одной подслащенной водичкой радости и с этого второго подхода "Колыбельная" зазвучала во мне мощной полифонией грусти, тоски, печали, скорби, томления по несбывшемуся, горечи, одиночества, бездомности, нелюбви, неуюта. Плотное до осязаемости ощущение себя духовым инструментом, через который проходит чье-то дыхание, не доброе и не злое - равнодушное. И от того не полнишься негодованием, не испытываешь особой жалости даже, просто слушаешь это дыхание. Обыкновенное чудо настоящей литературы: знаешь, что совершенно не твое, нипочем не взяла бы такое для удовольствия и понимаешь - хорошо до эталонности.
Смотришь, как один, другой, третий персонаж бродит лабиринтами жизни. то и дело упираясь в тупик и не замечая стены, в которую воткнулся; продолжает механически шевелить ногами, словно продолжает идти. И не хочется помочь-научить-вывести. Спасти. Ты здесь наблюдатель. Зачем он так рассказывает? Зачем завел тебя в эту пыльную скучную вселенную и превратил в свой инструмент? Просто потому что может, а еще потому что
пространство, которому, кажется, ничего не надо, на самом деле нуждается во взгляде со стороны, в критерии пустоты. И сослужить эту службу ему можешь только ты
А потом начинаешь смеяться. В голос. Не потому что очерствела душой, а просто потому что смешно. Как это возможно в такой истории? Не знаю, так же, как в жизни рядом с горьким сладкое, кислое, соленое, пресное. Одной радостью ее не наполнишь, вечно грустить, горевать или ужасаться тоже не получается. Это жизнь, но я рада, что Тварь, размером с колесо обозрения существует в параллельной вселенной.
Жизнь так печальна, но все мы ее живем.
"Маленькая жизнь" Ханья Янагихара
О Владимире Данихнове узнала, благодаря номинации на престижную литературную премию, прежде не слышала. «Твари, размером с колесо обозрение» не нашла, но для того, чтобы составить представление о том, как человек пишет, нет нужды вцепляться мертвой хваткой в строго определенное произведение, возможны варианты. Потому «Колыбельная»; тем более, что роману довелось войти в шорт Русского Букера. Аннотация бодро проскандировала о черном юморе в сочетании с невероятным детективным сюжетом. «Позвольте, но ведь это Мамлеев, - подумала, едва начав, - Возможно, не столь кошмарный и стилистически тяготеет более к Бабелю или Зощенко, чем к Платонову, но все же». А с родоначальником метафизического абсурдизма имею сложные читательские отношения. Не могу проникнуться благоговейным трепетом; в его ужасах вижу не крик страдающей души, но бессмысленную беспощадность русского бунта. Звездное небо Канта со страхом и трепетом Кьеркегора, в простоте, предпочитаю Ницше.
Отложила. Спустя несколько дней вернулась и продолжила. Стараюсь не бросать начатого: тронул – ходи или не садись играть. Взялась, настроенная перетерпеть, но тут эта книга сделала мгновенный надрез на душе, через который не то споры какого папоротника, не то ослабленный вирус, не то антидот попал в кровь и стало. Нет, не все равно. Стало возможно погрузиться в мир тотального скорбного бесчувствия, в котором обитают герои. И тут я должна задать вопрос: вы предпочитаете грустить или радоваться? Глупый? Мы за позитивное мышление, станем называть любой стакан, в котором что-то плещется, наполовину полным, растянем губы в улыбке и симпатическая магия, наполнит наши души неподдельной радостью, а стаканы... чем-то. Вот именно. Человек такое странное животное, которому недостаточно испытывать суррогатную радость в режиме 24/7 для того, чтобы чувствовать себя живым.
Полнота жизни включает многие вещи, не ограничиваясь одной подслащенной водичкой радости и с этого второго подхода "Колыбельная" зазвучала во мне мощной полифонией грусти, тоски, печали, скорби, томления по несбывшемуся, горечи, одиночества, бездомности, нелюбви, неуюта. Плотное до осязаемости ощущение себя духовым инструментом, через который проходит чье-то дыхание, не доброе и не злое - равнодушное. И от того не полнишься негодованием, не испытываешь особой жалости даже, просто слушаешь это дыхание. Обыкновенное чудо настоящей литературы: знаешь, что совершенно не твое, нипочем не взяла бы такое для удовольствия и понимаешь - хорошо до эталонности.
Смотришь, как один, другой, третий персонаж бродит лабиринтами жизни. то и дело упираясь в тупик и не замечая стены, в которую воткнулся; продолжает механически шевелить ногами, словно продолжает идти. И не хочется помочь-научить-вывести. Спасти. Ты здесь наблюдатель. Зачем он так рассказывает? Зачем завел тебя в эту пыльную скучную вселенную и превратил в свой инструмент? Просто потому что может, а еще потому что
пространство, которому, кажется, ничего не надо, на самом деле нуждается во взгляде со стороны, в критерии пустоты. И сослужить эту службу ему можешь только ты
А потом начинаешь смеяться. В голос. Не потому что очерствела душой, а просто потому что смешно. Как это возможно в такой истории? Не знаю, так же, как в жизни рядом с горьким сладкое, кислое, соленое, пресное. Одной радостью ее не наполнишь, вечно грустить, горевать или ужасаться тоже не получается. Это жизнь, но я рада, что Тварь, размером с колесо обозрения существует в параллельной вселенной.
February 4, 2016
"Многие так интересуются осознанными сновидениями, как будто осознанное бодрствование уже всем удалось." - в этой книге все беспробудно спят, и сны у них очень плохие
November 26, 2022
Я прочитал странное.
Что получится, если написать сюжет бодровского фильма в стиле Хармса? Вот “Колыбельная” и получится. Мы следим за расследованием убийств маленьких детей маньяками (и за самими маньяками, и за случайными знакомствами этих всех людей). Но сюжет более или менее вторичен. Книга полна чернухи и жести, но написано это все с черным и немного абсурдным юмором. Получается уникальная атмосфера - немного похожая на Петровых в гриппе, но еще более странная. Все герои маются от скуки. Они постоянно порываются что-то сделать, но в итоге им становится лень, и они этого не делают. Жизнь каждого героя абсолютно пуста. Они все спят - и то, что происходит, напоминает горячечный сон, где реальность распадается на странные абсурдные встречи и бессмысленные диалоги. А за всем этим стоит страшная “Тварь, размером с колесо обозрение”, которой, возможно, это все и снится.
“Одного педофила хотели линчевать прямо на центральной улице посреди дня, но не стали, испугавшись последствий. Впрочем, тот педофил вовсе не был педофилом; он просто любил дарить детя конфеты. После того случая он не только прекратил дарить детям конфеты, но даже при случае забрал у одного мальчика "Сникерс", чтоб никто не подумал про него дурного.”
Несмотря на все трупы, насилие и чернуху в книге, читается она очень легко и оставляет скорее позитивное настроение. Ну местами она просто очень смешная. А местами - герои оказываются в обстоятельствах, похожих на нашу жизнь, но выбирают худший выход из нее. И думаешь, что не так уж у тебя все и плохо.
Сюжет в целом довольно медленный, но скорее за счет многочисленных развилок и отвлечений на вторичных героев. Зато концовка сделана просто замечательно, переводя бытовую чернуху в совершенную хтонь.
Очень необычная книга, про которую почему-то не пишут, а она того стоит.
Что получится, если написать сюжет бодровского фильма в стиле Хармса? Вот “Колыбельная” и получится. Мы следим за расследованием убийств маленьких детей маньяками (и за самими маньяками, и за случайными знакомствами этих всех людей). Но сюжет более или менее вторичен. Книга полна чернухи и жести, но написано это все с черным и немного абсурдным юмором. Получается уникальная атмосфера - немного похожая на Петровых в гриппе, но еще более странная. Все герои маются от скуки. Они постоянно порываются что-то сделать, но в итоге им становится лень, и они этого не делают. Жизнь каждого героя абсолютно пуста. Они все спят - и то, что происходит, напоминает горячечный сон, где реальность распадается на странные абсурдные встречи и бессмысленные диалоги. А за всем этим стоит страшная “Тварь, размером с колесо обозрение”, которой, возможно, это все и снится.
“Одного педофила хотели линчевать прямо на центральной улице посреди дня, но не стали, испугавшись последствий. Впрочем, тот педофил вовсе не был педофилом; он просто любил дарить детя конфеты. После того случая он не только прекратил дарить детям конфеты, но даже при случае забрал у одного мальчика "Сникерс", чтоб никто не подумал про него дурного.”
Несмотря на все трупы, насилие и чернуху в книге, читается она очень легко и оставляет скорее позитивное настроение. Ну местами она просто очень смешная. А местами - герои оказываются в обстоятельствах, похожих на нашу жизнь, но выбирают худший выход из нее. И думаешь, что не так уж у тебя все и плохо.
Сюжет в целом довольно медленный, но скорее за счет многочисленных развилок и отвлечений на вторичных героев. Зато концовка сделана просто замечательно, переводя бытовую чернуху в совершенную хтонь.
Очень необычная книга, про которую почему-то не пишут, а она того стоит.
April 22, 2020
Какая-то постимпрессионистская симфония на стыке фазы быстрого и летаргического сна. Длина предложений, словно талантливый плеймейкер, заправляет нюансами ритма.
Три серых цвета из пяти. Это как если бы А. Тарковский взялся бы снять «Реальную любовь».
Три серых цвета из пяти. Это как если бы А. Тарковский взялся бы снять «Реальную любовь».
May 30, 2018
Ну очень черная книга. Настроение портит на раз-два.
Автору - здоровья.
Автору - здоровья.
Want to read
February 1, 2026book_id:30
November 8, 2015
Поливания фекалиями всех и вся. Быдло, небыдло, аниме, айфон, программист, пролетарий, супружество, детство, проституция, алкоголизм, спорт.... И это далеко не полный перечень объектов для насмешек автора. Всё одобрено чёрным юмором. Читается залпом.
August 15, 2016
Интересная и хорошо написанная книга, рекомендую рецензию redrumers: http://redrumers.com/2015/11/09/lulla...
Displaying 1 - 9 of 9 reviews