Полубородый

by Charles Lewinsky

Четырнадцатилетний Себи (Евсебий) не годится ни для крестьянских работ в поле, ни для солдатской жизни. Куда больше он увлечён историями. В 1313 году такому мальчику было нелегко в деревне в долине Швиц, где ещё не умели толком отличить ангела от чёрта. От пришлого чужака Себи узнаёт, как люди различаются и в добре, и во зле – и как даже в дремучие времена научиться лучшему.Это очень странный чужак, он устроил себе времянку на краю деревни. Половина лица у него обгорела, и люди называют его Полубородый. Должно быть, он многое пережил, но не рассказывает об этом – даже юному Себи, которого так и тянет к нему ради новых знаний и умений.Себи уже не ребёнок, но пока что и не взрослый.

566 pages, Kindle Edition

About the author

Lewinsky studierte Germanistik und Theaterwissenschaft in Zürich und Berlin (ohne Abschluss). Danach arbeitete er als Regieassistent bei Fritz Kortner und anschliessend als Dramaturg und Regisseur an verschiedenen Bühnen sowie als Redakteur und Ressortleiter der Sendung Wort-Unterhaltung des Schweizer Fernsehens. 1984 veröffentlichte er zusammen mit Doris Morf sein erstes Buch Hitler auf dem Rütli. Es folgten weitere Bücher und Produktionen beim Schweizer Fernsehen, ARD und ZDF. In der Schweizer Öffentlichkeit wurde Lewinsky Mitte der 90er Jahre als Autor der Sitcom Fascht e Familie bekannt; später folgte Fertig Lustig. 2001 erhielt er den Schillerpreis der Zürcher Kantonalbank für seinen Roman Johannistag. Weitere Anerkennung als Schriftsteller erwarb er sich 2006 mit der jüdischen Familiensaga Melnitz. Lewinsky hat zudem über 700 Liedtexte für verschiedene Komponisten geschrieben, unter anderem für Maja Brunner, die mit dem Lied Das chunnt eus spanisch vor 1987 den Grand Prix der Volksmusik gewinnen konnte. 2011 wurde er mit seinem Roman Gerron für den Schweizer Buchpreis nominiert. Lewinsky wohnt in Zürich und im französischen Vereux.

Reviews

[Майя Ставитская · Rating 4 out of 5]

Lewinsky's book is characterized by a special attitude towards the material world, which becomes tangible under his pen. So it's not immediately clear when things turn into the eternal, but the story of a boy who didn't want to be a farmer, a warrior, or a monk. desiring the fate of a storyteller (creator) - when this story becomes a timeless parable. About Mr. Seconds, who always replace Mr. Fests. About the regression and rollback that is inevitable after every big breakthrough. That history is written by the winners, and the creators are servile.

That the world, in a million local cases, is mean and despicable, globally arranged correctly and fairly. A bitter book that can be hilariously funny

Вещное и вечное
Alle, die Tod und Teufel nicht fürchten
Müssen Männer mit Bärten sein

Кто не боится ни бога, ни черта
Должен быть мужиком с бородой.
У героя из заглавия книги бороды нет. Вернее - есть только ее половина. Часть его лица страшно обожжена, а на килоидных рубцах борода не растет. Он появился в селении, затерянном среди лесов, поначалу поселившись в землянке-шалаше, в горах, но после, когда мудрыми советами и врачеванием заслужил доверие общины, ему позволили занять пустующий дом. Именно он стал другом и наставником мальчика Себи, который рассказывает эту историю. И именно он увековечил свою полубородость, изобретя (хотя тут автор идет против исторической правды) алебарду.

Роман швейцарского писателя Шарля Левински номинирован на Ясную поляну, и второй год подряд это единственная в лонге книга не российского издательства. У казахстанского "Фолианта" не только широчайшая география: Польша, Франция, Турция, Германия, Испания, Швеция, Дания, Финляндия, англоязычные страны - но и отменный вкус на литературу, одновременно глубокую, серьезную и увлекательную в лучших традициях беллетристики.

"Полубородый" не исключение. История мальчика Себи из затерянной в лесах австрийской деревушки 14 века, росшего сиротой - отец умер, когда он был совсем маленьким, мама недолго прожила после. У Себи два брата сильно старше него: спокойный рассудительный Гени и драчун Поли - один умный, другой сильный, а он, младший, как-бы-ни-на-что-не-годный. Для тяжелого крестьянского труда слабенький, здесь его называют неженкой, и сам себя таким считает. Что не мешает со времени, когда научил смог удерживать в руках лопату, работать подручным могильщика.

Средневековая Германия - это селения в вассальной зависимости от сюзерена, вдобавок крестьяне обязаны отрабатывать трудовую повинность на соседний монастырь. Во время очередной - корчевания леса под выпас монастырских коров, Гени получает тяжелую травму - открытый перелом ноги. В описанные времена и при тамошней медицине - путевка на тот свет,. Лечение местных близнецов-коновалов привело к гангрене, парень умирал, Полубородый посоветовал ампутировать ногу, и тем спас. Брат не только выжил, но начал ходить, опираясь на костыли, а после Полубородый придумал, как сделать протез.

Его технический гений, помноженный на горечь утраты и ненависть к власть имущим, воплощается в книге в самом совершенном оружии своего времени. Это сегодня для нас с вами алебарда гибрид топора с пикой и крючком в руках дремлющего стражника на картинке из детской книжки. Для 13 века - времени возникновения, это был невероятный прорыв, позволивший ландскнехтам (пехоте) сражаться с непобедимым прежде тяжеловооруженным конным рыцарством - крюком пеший воин цеплял конника за сочленение в доспехах и стаскивал с коня, а пика и топор на длинном древке позволяли колоть и рубить на расстоянии - такое "три-в-одном". Как ни кошмарно прозвучит, это способствовало прогрессу, позволив безлошадному простонародью противостоять феодалам с их конными дружинами.

Для книги Левински характерно особое отношение к вещественному, вещному миру, который становится осязаемым под его пером. Так, что не сразу понимаешь, когда вещное переходит в вечное, а история мальчишки, который не хотел быть землепашцем, воином или монахом. возжелав участи сказителя (творца) - когда эта история становится вневременной притчей. О мистерах секондах, всегда идущих на смену мистерам фёстам. О регрессе и откате, неминуемым за всяким большим прорывом. О том, что историю пишут победители, а творцы сервильны.

О том, что мир, в миллионе локальных случаев подлый и гадкий, глобально устроен правильно и справедливо. Горькая книга, умеющая быть уморительно смешной (с главой про шведов я хохотала). В виртуозном переводе Татьяны Набатниковой, которую давно узнала и полюбила как писательницу, а теперь стараюсь не пропускать ее переводческих работ.