Так хорошо начался - поэтично, при этом диалоги крепкие, и магического реализма в самый раз, и жизнь вполне себе на двух ногах, понятная такая, уютная. А потом начались приключения Человеткина-2, заговорила трава (ох) и как начали наворачиваться, накручиваться, нанизываться, выстраиваться образы, и ассоциации, и сравнения, и уподобления, и воспоминания, и перечисления, а любовная лирика как засахарилась и заподростковилась, и - развалился, разрыхлился, разломался на распадающиеся прямо в пальцах, множащиеся, разветвляющиеся, присыпающие последние искры интереса… Да что это было-то?
Ну и если уж мы про перечисления, то первое письмо симпатичное про веснушки, а еще сильно понравилась женщина на корпоративе («Пожилая диспетчерша Акулина, полноватая, похожая на гусеницу, встала и, не отходя от стола, начала сутуло пританцовывать, тыкая вилкой в салат цезарь»), и диалоги с друганом Заруцким.
Вообще, хочется, конечно, встать на табуреточку и посоветовать автору подумать, зачем он будет использовать тот или иной прием, перед тем, как начнет писать. Нет ничего в этом романе, чего нельзя было бы сделать без заколки. Ну разве что с улиточкой и комодом поговорить не получилось бы. Так и к лучшему.