Эпиграф: "Я нихуя не понял. Лучше бы я это не читал. Хотел развиваться, в итоге чуть не деградировал блять от наличия новых слов"
К слову о словах. "Хтонь, коучи, факапы, фаерболы" – это не слова стороннего человека, описывающего происходящее в книге.
"Конфа, крипово, фак, щито, учапал, канапешки, фак, гайз, фейспалм, кидала, штаа" – это лингвистическое разнообразие Антонины Крейн, авторки книги "Улыбнись мне, Артур Эдинброг". То ли плохая литература держит меня в тонусе, то ли я так сильно за что-то себя не люблю, но боюсь себе в этом признаться.
Книга каждой своей страницей источает вайбы стендапера-невротика, который морозит какую-то плоскую чушь, интонируя её под шутку, и затем с лицом мурены оглядывает молчащий зал.
"Эй, народ, это Вилка, знакомьтесь! Дружите с ней, но не трогайте: это будет моя девочка, — и тотчас чуть тише, только мне: — Да шучу я. Шучу: пусть трогают тоже, конечно же, ахаха! Да не, не смотри на меня так, я же снова шучу. Или нет? Хм, какой я загадочный, а?"
Вот эта цитата юмор в книге резюмирует очень точно. Не считая всяких "Штирлиц никогда не был так близко к провалу", "больше сюра богу сюра", "далеко и надолго" и прочих "день начинается не с кофе".
Цитируя одного из главных персонажей Бориса: "У него, по ходу, совсем нет чувства языка". Только не у него, а у неё, конечно же.
Заместительные, как в первый день на фикбуке. Персонаж Борис Отченаш, он же Бор, он же финансист, он же землянин. Если они в одной комнате с Артуром, который параллельно ещё студент и колдун, запнуться о количество людей в комнате придётся по ходу чтения не раз и не два.
Яркие содержательные диалоги:
– И?
– Что "и"?
– В чём проблема-то?
– Э, ну. <...>
И т.д. и т.п.
Уменьшительно-ласкательные, вплоть до "понятненько, спасибочки", "чёрные пятнышки – фигурки студентов" и "мелкий песочек площадочки для убийств".
По опыту чтения отзывов на Шолох могу сказать, что миры Антонины Крейн держатся на трёх китах следующих образов: 1) зубы белые, как чищеный миндаль; 2) туго заправленные кровати; 3) персонаж с хрустом чешет голову. Видимо, если этих трёх гвоздей не будет, книга распадётся на листы, других причин таскать не самые красивые образы из текста в текст я не вижу.
Отставив в сторону серьёзные проблемы с языком, могу выделить несколько откровенно слабых мест в книге.
Первое – плоские, непоследовательные, и оттого скучные персонажи.
Главная героиня закатывает истерику, когда ей не с первого раза отвечают на вопросы, но без возмущений весь сюжет спит в вольере для животного. Борис с первых страниц заявляет, что "ненавидит шлюх и жертв", при этом всю книгу бегает за каждой юбкой, а особенно за "медсестричками".
Махровая мизогиния, от которой хочется помыться примерно каждые 50 страниц (а у меня с телефона их всего 942), заслуживает отдельного отзыва, но я его писать не буду.
Мироустройство – рваное, обрывочное, не даёт ни красоты, ни ясности. Есть леса, есть болота, есть горы, есть факты о мире, которые героиня узнаёт за кадром, и которые очень точечно помогают ей понять, что происходит в кадре. Ощущение как от бросаемых в читателя кусков пазла из разных наборов, которые, ну... Лежат. Факап, гайз.
Втиснутые в повествование тут и там искусствоведческие справки выглядят нелепо. Да, я запомнила, что главгероиня шарит в искусстве, и то, что это никак ей не помогает продвигаться по сюжету тоже становится ясно достаточно быстро. Но автор неутомимо продолжает болтать перед лицом читателя этим аппендиксом, отсылая то к Магритту, то к Маркесу, то к Микеланджело.
В завершение скажу две вещи. Первая, снова цитата: "по ощущениям будет схоже с попыткой поесть стекловаты" – спасибо за угощение, читалось именно так.
Вторая: имя главгероини Вилка каждый раз отсылало меня к великому гоблиновскому Хуилка.