What do you think?
Rate this book
Всклянь
- Действие разворачивается в узнаваемых декорациях современного российского города
- Разные истории объединены сквозными персонажами
- Тонкое, по-своему остроумное исследование темных глубин человеческой души
О чем
Эта притягательно тревожащая мозаика из судеб, где каждый персонаж, сам того не зная, становится частью сложноустроенного, взаимосвязанного сюжета. События разворачиваются на фоне мрачных городских пейзажей, ведут к непредсказуемым встречам, трагическим открытиям и неизбежной расплате за выбор, сделанный в пользу темной стороны. Герои пытаются вырваться из круга страданий, раз за разом проходя путь от болезненных воспоминk
- Разные истории объединены сквозными персонажами
- Тонкое, по-своему остроумное исследование темных глубин человеческой души
О чем
Эта притягательно тревожащая мозаика из судеб, где каждый персонаж, сам того не зная, становится частью сложноустроенного, взаимосвязанного сюжета. События разворачиваются на фоне мрачных городских пейзажей, ведут к непредсказуемым встречам, трагическим открытиям и неизбежной расплате за выбор, сделанный в пользу темной стороны. Герои пытаются вырваться из круга страданий, раз за разом проходя путь от болезненных воспоминk
227 pages, Kindle Edition
Published September 26, 2025
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 3 of 3 reviews
May 6, 2026
#эторязаньдетка
July 23, 2026
In Ryazan, mushrooms with eyes
Kolya Andreev, whose novel is part of the Big Book series, writes about Tolstoy's Tula and Yesenin's Ryazan, but lives in Krasnodar, which doesn't have its own classic. He writes well; the language is the meat of the book, and here it is of excellent quality. If stylistic delights are your main attraction, this book will be a godsend. The patchwork format of a novel-in-stories, where you have to assemble a plot from disparate stories yourself, won't surprise the sophisticated modern reader—we're accustomed to all sorts of literary experiments.
"Vsklyan" is a harsh, sometimes brutal, story that intertwines two main plots: the conventional protagonist, a fatherless Tula resident with the unusual name Diomid—the only inheritance from his deceased father; and the antagonist, Maxim, a police officer from Ryazan. Diomid's story unfolds chronologically, from childhood to adulthood. We first encounter Maxim, a cynical, unprincipled, yet effective man, which serves as his safe conduct for a time, as an adult; his story unfolds in reverse chronology. It leads to the banal, almost tedious, conclusion that every scumbag became such due to a difficult childhood, and so on.
In between, there are numerous stories of drinking mothers; abusive mothers who force their daughters to lick the floor; heavy-handed alcoholic fathers; brutal children; pedophiles and various maniacs; BDSM enthusiasts who enjoy playing with blades, and BDSM enthusiasts who prefer the way their beloved poet died. There's also a cemetery thief; a nymphomaniac policewoman; a woman who walked from door to door at night; a girl who doused people with paint; A teacher with an underground business selling premium clothing brands; and an artist who staged a performance featuring a funeral and an explosion. It seemed like the entire Kunstkamera hadn't missed a single one.
Constructing the word "Eternity" from the letters "zh," "o," "p," and "a" was fascinating, sometimes amusing, mostly sad, disgusting, and pitiful. And always with the understanding that it was very good stylistically. The bottom line, after reading it for a while, is that it's still more of a "nothing" than a "something." But overall, it's more "good" than "bad," and definitely not "nothing at all."
В Рязани грибы с глазами
Коля Андреев, чей роман в шорте Большой книги, пишет о толстовской Туле и есенинской Рязани, а живет в Краснодаре, своим классиком не обзаведшимся. Пишет хорошо, язык мясо книги и здесь оно отменного качества. Если стилистические радости для вас основное достоинство в чтении, книга станет находкой. Лоскутным форматом романа в рассказах, когда нужно самостоятельно собирать сюжет из разрозненных историй, современного искушенного читателя не удивить - мы ко всяким литературным экспериментам привычные.
"Всклянь" - это жесткая, порой до жестокости, история, в которой переплетаются две основные линии: условного протагониста, туляка безотцовщины с необычным именем Диомид - единственным, что досталось в наследство от канувшего в Лету отца; и антагониста, полицейского из Рязани Максима. История Диомида движется в прямой хронологии, от детства к взрослению. Опера Максима, циничного беспринципного, но при этом результативного, что до поры служит ему охранной грамотой, мы впервые встречаем взрослым мужиком, его история идет в обратной хронологии. Подводя к банальному до оскомины выводу, что всякая мразь стала таковой по причине трудного детства и вот это вот все.
В промежутках много историй с пьющими матерями; матерями-абьюзерками, заставляющими дочерей вылизывать пол языком; тяжелыми на руку алкоголиками отцами; звероватыми детишками; педофилами и разного рода маньяками; БДСМщиками, получающими удовольствие от забав с лезвиями и БДСМщиками, отдающими предпочтение способу, каким ушел из жизни любимый поэт. Есть еще кладбищенский вор; нимфоманка-полицейская; женщина, ходившая ночами по квартирам; девушка, обливавшая людей краской; учительница с подпольным бизнесом по торговле одеждой премиальных брендов; и артистка, устроившая перфоманс с похоронами и взрывом. Кажется вся кунсткамера, никого не пропустила.
Собирать слово "Вечность" из букв "ж", "о", "п" и "а" было занятно, местами забавно, по большей части грустно, противно, жалостно. И всегда с пониманием, что это очень хорошо стилистически. В сухом остатке, через время после чтения, все же скорее ничего, чем что-то. Но в целом скорее "хорошо". чем "плохо" и точно не "никак".
Kolya Andreev, whose novel is part of the Big Book series, writes about Tolstoy's Tula and Yesenin's Ryazan, but lives in Krasnodar, which doesn't have its own classic. He writes well; the language is the meat of the book, and here it is of excellent quality. If stylistic delights are your main attraction, this book will be a godsend. The patchwork format of a novel-in-stories, where you have to assemble a plot from disparate stories yourself, won't surprise the sophisticated modern reader—we're accustomed to all sorts of literary experiments.
"Vsklyan" is a harsh, sometimes brutal, story that intertwines two main plots: the conventional protagonist, a fatherless Tula resident with the unusual name Diomid—the only inheritance from his deceased father; and the antagonist, Maxim, a police officer from Ryazan. Diomid's story unfolds chronologically, from childhood to adulthood. We first encounter Maxim, a cynical, unprincipled, yet effective man, which serves as his safe conduct for a time, as an adult; his story unfolds in reverse chronology. It leads to the banal, almost tedious, conclusion that every scumbag became such due to a difficult childhood, and so on.
In between, there are numerous stories of drinking mothers; abusive mothers who force their daughters to lick the floor; heavy-handed alcoholic fathers; brutal children; pedophiles and various maniacs; BDSM enthusiasts who enjoy playing with blades, and BDSM enthusiasts who prefer the way their beloved poet died. There's also a cemetery thief; a nymphomaniac policewoman; a woman who walked from door to door at night; a girl who doused people with paint; A teacher with an underground business selling premium clothing brands; and an artist who staged a performance featuring a funeral and an explosion. It seemed like the entire Kunstkamera hadn't missed a single one.
Constructing the word "Eternity" from the letters "zh," "o," "p," and "a" was fascinating, sometimes amusing, mostly sad, disgusting, and pitiful. And always with the understanding that it was very good stylistically. The bottom line, after reading it for a while, is that it's still more of a "nothing" than a "something." But overall, it's more "good" than "bad," and definitely not "nothing at all."
В Рязани грибы с глазами
Коля Андреев, чей роман в шорте Большой книги, пишет о толстовской Туле и есенинской Рязани, а живет в Краснодаре, своим классиком не обзаведшимся. Пишет хорошо, язык мясо книги и здесь оно отменного качества. Если стилистические радости для вас основное достоинство в чтении, книга станет находкой. Лоскутным форматом романа в рассказах, когда нужно самостоятельно собирать сюжет из разрозненных историй, современного искушенного читателя не удивить - мы ко всяким литературным экспериментам привычные.
"Всклянь" - это жесткая, порой до жестокости, история, в которой переплетаются две основные линии: условного протагониста, туляка безотцовщины с необычным именем Диомид - единственным, что досталось в наследство от канувшего в Лету отца; и антагониста, полицейского из Рязани Максима. История Диомида движется в прямой хронологии, от детства к взрослению. Опера Максима, циничного беспринципного, но при этом результативного, что до поры служит ему охранной грамотой, мы впервые встречаем взрослым мужиком, его история идет в обратной хронологии. Подводя к банальному до оскомины выводу, что всякая мразь стала таковой по причине трудного детства и вот это вот все.
В промежутках много историй с пьющими матерями; матерями-абьюзерками, заставляющими дочерей вылизывать пол языком; тяжелыми на руку алкоголиками отцами; звероватыми детишками; педофилами и разного рода маньяками; БДСМщиками, получающими удовольствие от забав с лезвиями и БДСМщиками, отдающими предпочтение способу, каким ушел из жизни любимый поэт. Есть еще кладбищенский вор; нимфоманка-полицейская; женщина, ходившая ночами по квартирам; девушка, обливавшая людей краской; учительница с подпольным бизнесом по торговле одеждой премиальных брендов; и артистка, устроившая перфоманс с похоронами и взрывом. Кажется вся кунсткамера, никого не пропустила.
Собирать слово "Вечность" из букв "ж", "о", "п" и "а" было занятно, местами забавно, по большей части грустно, противно, жалостно. И всегда с пониманием, что это очень хорошо стилистически. В сухом остатке, через время после чтения, все же скорее ничего, чем что-то. Но в целом скорее "хорошо". чем "плохо" и точно не "никак".
August 14, 2026
Читать эту книгу - как бродить по огромной запущенной комунальной квартире, случайно открывая двери и попадая в маленькие миры чужих жизней. И так много там грязи, страха и жестокости, что хочется бежать сломя голову.
Displaying 1 - 3 of 3 reviews