What do you think?
Rate this book
К Полине (Имена. Зарубежная проза)
В полуразрушенной вилле на торфяных болотах юный Ханнес играет мелодию собственного сочинения для Полины, единственной своей подруги.
Ему кажется, что кроме них, четырнадцатилетних подростков, да старого рояля, нет и не будет никого в этом огромном доме.
Став взрослым, Ханнес не только не находит нужных слов и смелости, чтобы признаться Полине в своих чувствах, но и совершает опрометчивый поступок, который разлучает их на долгое время.
После многих лет, когда Ханнес не чувствует ничего, кроме пустоты, он понимает, что должен найти Полину. И единственное, что ему может в этом помочь — это ее мелодия.
Пронзительная история о взрослении, первой любви, решениях, при
Ему кажется, что кроме них, четырнадцатилетних подростков, да старого рояля, нет и не будет никого в этом огромном доме.
Став взрослым, Ханнес не только не находит нужных слов и смелости, чтобы признаться Полине в своих чувствах, но и совершает опрометчивый поступок, который разлучает их на долгое время.
После многих лет, когда Ханнес не чувствует ничего, кроме пустоты, он понимает, что должен найти Полину. И единственное, что ему может в этом помочь — это ее мелодия.
Пронзительная история о взрослении, первой любви, решениях, при
277 pages, Kindle Edition
Published December 2, 2025
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 2 of 2 reviews
April 8, 2026
Фрица Прагер, похожая на девушку с кувшином молока с картины Вермеера, на каникулах поехала автостопом в Италию. В Тоскане познакомилась с соотечественником, который торговал мрамором и заказал для нее в траттории фаршированные цветки цуккини, которые давно хотела попробовать, но заплатить не смог, потому что у него были только золотые кредитки, а в 90-х еще не всякое кафе принимало безналичную оплату. Компенсировал ликером в другом заведении, а когда предложил подняться к нему, посмотреть образцы мрамора, ей стало жаль его и она подумала - почему бы нет.
Фрица не знала, что таблетки от расстройства желудка, которые она принимала накануне, сработали как ингибитор гормональных противозачаточных. Так стал быть Ханнес Прагер. Рожая, измученная схватками, она пела морскую песенку шанти. На десятом повторе ребенок появился, похожий одновременно на маленького старичка и на сморщенную картофелину, и Фрици насмерть переехало любовью к нему. Первой, кто появился в жизни Ханнеса, едва покинувшего материнскую утробу, была Полина, рожденная в один с ним день, которую мать, такая же одиночка, назвала в честь героини любимой книги. Вы удивитесь, но это "Игрок, самый романтичный и короткий роман Достоевского.
На том книжные ассоциации Такиса Вюргера заканчиваются (если не считать, что сюжетная канва отразит классический образец - "как вы лодку назовете"). А мы погружаемся в историю, где музыки и живой жизни больше, чем литературы. К слову: это вторая книга из 32 Длинного списка Ясной поляны, с музыкальным посвящением в заглавии, где герой немец сочиняет единственное музыкальное произведение для любимой, с которой надолго разлучен. "Серенада для Нади" Зюльфю Ливанелли первая, если что. От сравнений хотела воздержаться, но сделанная по лекалам и в соответствии с требованиями "премиальной" литературы турецкая книга хуже.
Тихоня Ханнес даже в детстве не орал, как другие младенцы, а лишь хныкал, что одновременно внушало беспокойство и позволяло маме брать его с собой на работу уборщицы. Об университете умнице Фрици пришлось забыть, выбрав малыша. Вскоре появилась возможность поселиться в разваливающейся вилле на торфяных болотах, где мать-одиночка очень дешево сняла комнату (50 кв.м.), а потом и возможность для нее работать помощником смотрителя заповедника. Детство Ханнеса кто-то назвал бы странным. но оно было лучшим на свете, особенно после того, как в его жизнь вернулась Полина.
Герой чем-то похож на набоковского Лужина, нескладный, неуклюжий неприспособленный к обычной жизни. Только стихийная его одаренность лежит не в шахматной, а в музыкальной сфере. Но с существенным отличием: не идет по пути "успешного успеха", которым его пытаются направить, и любит свою Полину, . Яркую, полную жизни, так непохожую на него, пентюха, всегда выбирающую самых крутых парней. Любит не с двенадцати лет, когда сочинил для нее мелодию, и не с четырнадцати, когда превратил ее тему в симфонию, а с первого дня своей жизни, когда матери положили их рядом, и случился импринтинг.
"К Полине" редкая во все времена, а в нынешнем книжном изобилии особенно, настоящая книга. Когда грустишь за героя и сопереживаешь ему, порой до физического отождествления с болью в момент его травмы. Но вместе и радуешься тому, как это хорошо, как свободно от шаблонов. И как мало, в конечном итоге, значит добавленный для, ждущего уж рифмы "розы" читателя, хеппи-энд. Спасибо Татьяне Набатниковой за это ощущение свободной естественности. с какой немецкая речь стала русской.
Фрица не знала, что таблетки от расстройства желудка, которые она принимала накануне, сработали как ингибитор гормональных противозачаточных. Так стал быть Ханнес Прагер. Рожая, измученная схватками, она пела морскую песенку шанти. На десятом повторе ребенок появился, похожий одновременно на маленького старичка и на сморщенную картофелину, и Фрици насмерть переехало любовью к нему. Первой, кто появился в жизни Ханнеса, едва покинувшего материнскую утробу, была Полина, рожденная в один с ним день, которую мать, такая же одиночка, назвала в честь героини любимой книги. Вы удивитесь, но это "Игрок, самый романтичный и короткий роман Достоевского.
На том книжные ассоциации Такиса Вюргера заканчиваются (если не считать, что сюжетная канва отразит классический образец - "как вы лодку назовете"). А мы погружаемся в историю, где музыки и живой жизни больше, чем литературы. К слову: это вторая книга из 32 Длинного списка Ясной поляны, с музыкальным посвящением в заглавии, где герой немец сочиняет единственное музыкальное произведение для любимой, с которой надолго разлучен. "Серенада для Нади" Зюльфю Ливанелли первая, если что. От сравнений хотела воздержаться, но сделанная по лекалам и в соответствии с требованиями "премиальной" литературы турецкая книга хуже.
Тихоня Ханнес даже в детстве не орал, как другие младенцы, а лишь хныкал, что одновременно внушало беспокойство и позволяло маме брать его с собой на работу уборщицы. Об университете умнице Фрици пришлось забыть, выбрав малыша. Вскоре появилась возможность поселиться в разваливающейся вилле на торфяных болотах, где мать-одиночка очень дешево сняла комнату (50 кв.м.), а потом и возможность для нее работать помощником смотрителя заповедника. Детство Ханнеса кто-то назвал бы странным. но оно было лучшим на свете, особенно после того, как в его жизнь вернулась Полина.
Герой чем-то похож на набоковского Лужина, нескладный, неуклюжий неприспособленный к обычной жизни. Только стихийная его одаренность лежит не в шахматной, а в музыкальной сфере. Но с существенным отличием: не идет по пути "успешного успеха", которым его пытаются направить, и любит свою Полину, . Яркую, полную жизни, так непохожую на него, пентюха, всегда выбирающую самых крутых парней. Любит не с двенадцати лет, когда сочинил для нее мелодию, и не с четырнадцати, когда превратил ее тему в симфонию, а с первого дня своей жизни, когда матери положили их рядом, и случился импринтинг.
"К Полине" редкая во все времена, а в нынешнем книжном изобилии особенно, настоящая книга. Когда грустишь за героя и сопереживаешь ему, порой до физического отождествления с болью в момент его травмы. Но вместе и радуешься тому, как это хорошо, как свободно от шаблонов. И как мало, в конечном итоге, значит добавленный для, ждущего уж рифмы "розы" читателя, хеппи-энд. Спасибо Татьяне Набатниковой за это ощущение свободной естественности. с какой немецкая речь стала русской.
January 19, 2026
Прочитала с большим удовольствием. Такой Дэниел Мейсон на минималках.
Displaying 1 - 2 of 2 reviews