Проза выдающейся американской писательницы Фланнери О’Коннор следует традиции американского Юга — ей свойственна приверженность готике и гротеску, напряжение расового противостояния и нравственных проблем, острое ощущение трагичности бытия. И хотя в тональности ее прозы может видеться безысходность, благодать, по мысли писательницы-католички, способна преобразить даже того, кто ее не замечает. Ее тексты действуют не только на уровне чтения-понимания — но в глубине сердца, терапевтически.
В книгу вошли избранные рассказы в переводах Леонида Мотылёва, большая часть из которых публикуется впервые.
Я понятия не имею, как писать рецензию на сборник рассказов «Круг в огне» Фланнери О’Коннор и как объяснить, что я чувствовала в процессе чтения.
Примерно также можно объяснить настоящую любовь. Вот любишь, а как, за что, почему? Не объяснить. Любишь — и всё тут.
Было ощущение, что мне в душе Фланнери так, безжалостно, ковыряет ножичком, да ещё и по самому больному, и убирает все иллюзии и заблуждения насчёт мира, Бога, людей и жизни в целом. Больно так, ужасно, но после этого садистского процесса почему-то становится легче и лучше. Парадокс.
У Фланнери безжалостное чувство юмора, как у самых жестоких стендап комиков или шутов при дворе жестокого короля. «Смотришь в зеркало — и видишь добропорядочного сельского жителя — ну так я тебе покажу, кто ты на самом деле. Не нравится? А ты смотри, смотри, и уже не забудешь, не развидишь и не сможешь притворяться, что это не так.»
Многие ли из нас хотят узнать безжалостную правду, которая будет рвать изнутри, менять, к лучшему, но через адские муки и боль? Не-а. Поэтому о Фланнери и о её прозе могут быть самые полярные чувства, эмоции и мнения.
Я не думаю, что прямо все готовы к такой литературе. На чтение О’Коннор нужны определённые смелость и зрелость. Точно могу сказать, к тем, кто искренне любит Фланнери, у меня теперь особое доверие.
Идеальные рассказы с необычными развязками. Современные писатели совсем разучились так писать: пронзительно звонко, художественно и сочно. Что-то на уровне Гоголя и Чехова. Про Бога и безбожную Америку.