Эту книгу можно назвать провокационной при всей банальности сюжета. Она вроде о вещах правильных, но с патриархальных позиций.
Сюжет неказист и древен, как мир. Большая патриархальная семья живёт на два поколения под одной крышей. Отец семейства 62-летний Синго с сыном Сюити работают вместе, сын гуляет, имеет любовницу. Отец пытается вызнать у секретарши, которая знает любовницу, где та живёт и прочие подробности, побольше об отношениях его сына с ней. Синго деликатен и делает это, пригласив секретаршу в дансинг. Он симпатизирует невестке Кикуко - они живут душа в душу, дарят друг другу подарки, заботятся. Несмотря на деликатность, Синго дал понять невестке, что в курсе, что Сюити не придет к ужину, купив три раковины моллюсков. Невестка беременеет, но ее высокие моральные стандарты не позволяют иметь ребенка, когда муж гуляет. Только ли в морали дело? Она делает аборт. Деньги на аборт она просит у мужа, а тот просит у любовницы, так что она получает дополнительную порцию унижения. А любовница Кинуко хочет ребенка. Весь в сомнениях Синго приходит с ней поговорить.
"Как можно беременной женщине, с которой видишься в первый раз, отрезать: не рожай?
– Чем это лучше обыкновенного убийства? Должен ли старик пачкать себе этим руки? "
Кавабата с прямолинейной патриархальной логикой выносит приговор - не быть этой женщине счастливой при любом раскладе.
Подруги Кинуко и Икэда - вдовы погибших солдат, но они не возвратились к своим родителям . Они решили наперекор патриархальному укладу, стать свободными - Кинуко хоть и работала в дансинге, читала французские и американские журналы кройки и шитья. Наверное, она скоро откроет свой салон.
На вопросы Синго, она с достоинством и твердо отвечает, что она вдова погибшего военного, решившая родить внебрачного ребенка и никто не может помешать ей.
Синго настаивает: "– Ваши отношения с отцом будущего ребенка – именно они доставят бездну страданий и ребенку и вам.
– Есть сколько угодно детей, отцы которых погибли на войне, и матери страдают от этого. А дети смешанной крови, которых оставили в странах южных морей те, кто там воевал, – можно вспомнить и об этих детях. Детей, которых бросили и забыли отцы, воспитывают матери."
Но Синго не может успокоиться - ведь речь идёт о ребенке Сюити! Он не удовлетворяется ее заверениями, что она не будет обращаться к его семье ни с какими мольбами и просьбами. Он настаивает: "ничто не может разорвать родственные узы отца и ребенка".
Тогда ей остаётся только сказать, что ребенок не от Сюити. По инерции и чтобы пристыдить, он продолжает мысль, сообщив, что Кикути сделала аборт. Кинуко отмечает, что она сколь угодно может забеременеть снова в счастливом браке, а не сможет - так будет сожалеть об аборте всю жизнь.
Она рассказала, что Сюити требовал, чтобы она не рожала, бил ее ногами, волочил по лестнице со второго этажа, пытаясь отвести ее к врачу. Этими дикими выходками он полностью искупил свою вину перед женой. Этот диалог - кульминация всего накапливающегося с начала романа конфликта, и он показателен для патриархального мышления, когда лишь законные дети и внуки имеют право на отца. Отца, который гуляет и изменяет законной жене, и чьей "ответственности" хватает только на то, чтобы отказаться от незаконного ребенка ещё в утробе у матери, бить ее и принуждать ее к аборту.
Синго оставляет ей чек, и она не отказывается его принять. Синго неглуп и отлично понимает, что ребенок от Сюити. Но что же делать? Он решает ничего не делать, пусть Сюити поверит, но он, Синго, будет знать, что после его смерти у него останется неизвестный внук и его жизнь будет сурова.
Синго мучается. Он по-своему порядочен: "Когда произошла эта история с самоубийством Аихара, я поторопился отправить заявление о разводе и окончательно взял к себе дочь с двумя детьми. А сейчас, хотя Сюити и расстался с любовницей, где-то все же будет жить его ребенок, – разве это справедливо? Каждое из этих решений не решение – так, временное залатывание дыр."
Сегодня мы понимаем, что для того, чтобы жизнь незаконных детей не была сурова, нужно как минимум равноправие женщин, и в первую очередь в оплате труда и доступности карьерных высот, чего сейчас даже в развитых странах нет. Для времени Кавабаты сама постановка вопроса и обнаружение тупика при любом раскладе была революционна.
Книга пронизана печалью, которая навеяна ощущением безвозвратности прожитых лет, страхом старости, который испытывает Синго. С другой стороны, печаль навевает война, понимание того, что мир уже не будет, как прежде. Печалью пронизаны и посещения приятеля с раком печени в больнице, и сны Синго, и картина "Мрачный ворон в рассветной мгле, майский дождь. Нобори." и развивающаяся забывчивость, и, конечно, стон горы, который Синго слышит и который является предвестником смерти.
Помимо печали, важная эстетическая составляющая романа - способность замечать красоту. Герои обсуждают цветение вишни и лотоса, наблюдают цветы акации, спиливают ветви аронии, рассматривают подсолнухи.
Тонкие философские размышления, неброская глубина мыслей, эстетическая притягательность составляют нежный акварельный фон повествованию.