Гостевой глазами изнутри. Столько эмоций от этой книжки сразу, ох елки.
"Сначала фрау Фидлер повела меня на кухню. Но это не настоящая кухня. По крайней мере, не такая, как у нас в интернате. В интернате – огромная плита, и огромная раковина, и огромная посудомоечная машина, и большие белые шкафы, где аккуратно поставлена посуда, и всё блестит. Здесь тоже есть плита, но маленькая, и раковина крошечная, и посуда не убрана в шкаф, а кучей громоздится на полке, и ничего не блестит и не сверкает".
В ШПР нам как можно больше старались дать мира глазами ребенка, который никогда не бывал в семье. Дома. В гостях. Который вот этого нашего базового привычного - не видел, и считает космосом каким-то. Где все непривычно, не так, не изначально понятно. И где, например, сложно понять про то, что греть еду нужно, положив порцию в маленькую кастрюльку из большой, а не всю большую сразу - из потому что готовится все в больших кастрюлях на один раз на всех. Если в учреждении допускали к готовке, да.
А еще что невозможно побыть одному.
А еще что делишь комнату с чужими людьми и вынужден жить как в большой семье, но это не семья, любви нет, скрепляющего элемента нет, и есть только раздражение.
А еще как тяжело, и как рвет душу все это состояние напополам. И страх. И ожидания.
И бешеное вот это старание.
И чуть только появляется в себе уверенность и крепнет - что со мной так нельзя - это объявляют хамством, неудобством, и:
«Нужно ещё подумать, можно ли в сложившихся обстоятельствах отпускать тебя к фрау Фидлер», – сказала она. А что это за обстоятельства, не объяснила.
Я стояла молча и смотрела в пол. Вот, значит, как! Теперь меня больше не хотят отпускать к Улле. А я только-только начала этому радоваться… Разве так можно?!"
"Если б это услышала сестра Франциска, она больше никогда не отпустила бы меня к Улле! Что ж это за воскресная мама, которая чертыхается…"
"– Ну перестань! Ведёшь себя так, будто тут у нас тюрьма какая-то!
Никак я себя не веду! А интернат – он и есть тюрьма!"
"Я теперь и жить толком не могу. Потому что нужно ждать.
В интернате я уже не на месте.
А у Уллы ещё не на месте. Чудно! Вот бы сейчас заснуть и проснуться уже удочерённой. Уснуть крепко, лет на сто, как Спящая красавица".