What do you think?
Rate this book
Карта невидимого мира
История о судьбах, которые переплетены с призрачными картами прошлого, — о том, как человек ищет себя через забвение и разлуку. Шестнадцатилетний Адам — трижды сирота: мать бросила мальчика и его старшего брата Джохана, потом его покинул Джохан, которого усыновили, и Адам остался совсем один, пока его не забрал к себе голландец Карл, который стал мальчику приемным отцом и увез его на идиллический отдаленный индонезийский остров. Когда Карла арестовывают на фоне политических волнений в Индонезии 1960-х годов, Адам вновь остается один и отправляется в Джакарту, чтобы найти приемного отца. Параллельно развивается история Джохана. Он живет в богатой приемной семье Мал
452 pages, Kindle Edition
Published May 25, 2026
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 of 1 review
June 28, 2026
Tears Invisible to the World
The names Sukarno and Suharto mean something to you if: a) you were interested in the recent history of Southeast Asia; b) you were a Soviet schoolchild assigned to conduct political information; c) you read Phantom books. I have the same "b" and "c" in mind, although I doubt that being a political informant for an October starlet has given me anything more than a vague memory of politicians' clone-like names from some distant galaxy. Well, we should be grateful to Phantom for his role as cartographer. For entertaining us with excellent reading, expanding the boundaries of the inhabited universe, mapping out for us an invisible world.
Tash Ou is one of those with whom the Asia-Pacific region draws nearer, and suddenly it turns out that the history of the paradises on the Bounty candy wrapper is no less dramatic than our own, the orphanhood there is just as bitter, and the tears are salty. Adam is an orphan. We'll never know why their mother abandoned him and his older brother, Johan, two handsome boys with average Indo-Asian features. But we won't have to puzzle over the reasons: poverty, hopelessness, the understanding that individually they might survive, but together they couldn't.
In any case, the boys were lucky; attractive orphans have a better chance of finding a family, but in a sense, they were incredibly lucky. Johan, the eldest, was adopted by wealthy Muslim Malaysians. Adam's adoptive father was the artist Carl. A Dutchman by birth, he was born and raised in Indonesia, which he considers his true homeland. Much like us Russians from the Soviet republics, we couldn't imagine any other homeland. And at first, everything was fine. Well, relatively speaking, because the children of the poor on the little paradise island where Karl and his son settled didn't like the stranger with his slightly different features and straight hair, unlike theirs, and a Dutch surname. Adam himself didn't consider his lot all that fortunate either, dreaming of being reunited with his mother and brother, irritated with Karl, as befits a teenager, rebelling and fuming.
Until his father was arrested. It's 1969, and the country, like most former colonies that have regained sovereignty, is experiencing a surge of national consciousness and paroxysms of belated hatred toward the Dutch. A managerial crisis and corruption have destroyed the previously well-established system of relationships and logistics; the people are utterly impoverished and no longer see their former heroic liberator as their idol; everything is on the brink of civil war, and someone to blame is urgently needed. President Sukarno alternately flirts with Western partners and Brezhnev, demonstratively deporting the remaining Dutch in the country. Karl also gets caught in the crossfire. It's then that Adam realizes how happy he once was and how little he valued his happiness.
Having found the address of a girl he had been friends with in his youth in his father's papers, he reaches Jakarta, where, lo and behold! An anthropologist named Margaret still lives and teaches at the local university. And she, as much an Indonesian American as Karl was a local Dutchman, has some connections, both among Western journalists who haven't yet been expelled and in local circles. Young democracies value those who speak their language. In her youth, she even impressed President Sukarno himself with her impeccable Indonesian.
Parallel to Margaret's increasingly desperate efforts, the story unfolds of a turbulent capital, a radical communist plot to assassinate the president, and a split within the youth opposition. And parallel to all this is the story of Johan, living like a young prince in Kuala Lumpur, driving his father's Mercedes and despising his corrupt father, whose money keeps him living the life of the gilded youth. You'll be surprised, but he dreams of reuniting with his mother and brother and is tormented by guilt over agreeing to adoption, leaving him in an orphanage.
While paying homage to genre clichés, Oh masterfully crafts a plot, ironically leading the reader to the conclusion that corruption is certainly evil, but when it helps those we sympathize with, we are willing to accept it. The novel's entry threshold is higher than that of "Five Star Billionaire," but overall, after getting through the first thirty pages, you get more out of it than with that catchy story.
Невидимые миру слезы
Имена Сукарно и Сухарто что-то говорят вам, если: а). вы интересовались новейшей историей Юго-Восточной Азии; б). были советским школьником с обязанностью проводить политинформацию; в). читаете фантомовские книги. У меня совпадают "б" и "в", хотя сомневаюсь, чтобы статус политинформатора октябрятской звездочки дал что-нибудь, кроме смутного воспоминания о похожих как клоны именах политиков, откуда-то из далекой галактики. Что ж, стоит быть благодарной Фантому за роль картографа. За то, что, развлекая отменным чтением, расширяет границы обитаемой вселенной, вычерчивает для нас карту невидимого мира.
Таш Оу один из тех, с кем азиатско-тихоокеанский регион приближается, и внезапно оказывается, что история райских мест с фантика "Баунти" ничуть не менее драматична, чем наша, сиротство там так же горько, а слезы солоны. Адам приютский сирота. Мы так и не узнаем причины, по какой мама оставила их со старшим братом Джоханом, двух красивых мальчиков с усредненными индо-азиатскими чертами. Но особо ломать голову над причинами не придется: нищета, безнадежность, понимание, что по отдельности они, возможно, выживут, а вместе никак.
Так или иначе, мальчикам повезло, у привлекательных сирот больше шансов попасть в семью, но им, в каком-то смысле, повезло сказочно. Джохана, старшего, усыновили богатые мусульмане малайзийцы. Адаму стал приемным отцом художник Карл. Голландец по происхождению, он родился и вырос в Индонезии, которую считает своей подлинной родиной. Примерно как мы, русские из союзных республик, не представляли для себя другой отчизны. И поначалу все было неплохо. Ну, относительно, потому что дети бедняков на райском островке, где поселились Карл с сыном, не любили чужака с чуть иными чертами лица и прямыми, против их курчавых, волосами, да еще голландской фамилией. Сам Адам тоже не считал свою судьбу такой уж счастливой, мечтал о воссоединении с матерью и братом, раздражался на Карла, как положено подростку, бунтовал и злился.
До тех пор, пока отца не арестовали. На дворе 1969, страна, как большинство получивших суверенитет бывших колоний, переживает подъем национального самосознания и пароксизмы запоздалой ненависти к голландцам. Управленческий кризис и коррупция развалили прежнюю налаженную систему отношений и логистики, народ вконец обнищал и больше не видит в прежнем герое освободителе своего кумира, все на грани гражданской войны, срочно нужны виноватые. Президент Сукарно попеременно заигрывает с западными партнерами и Брежневым, показательно депортируя еще оставшихся в стране голландцев. Под раздачу попадает и Карл,. Тут-то Адам понимает, как счастлив был прежде и как мало ценил свое счастье.
Найдя в бумагах отца адрес девушки, с которой тот был дружен в юности, он добирается до Джакарты, где, о чудо! Антрополог Маргарет до сих пор живет и преподает в местном университете. И кое-какие связи у нее, такой же индонезийской американки, каким местным голландцем был Карл - и кое-какие связи у нее имеются, как среди западных журналистов, которых еще не выслали, так и в здешних кругах. Молодые демократии ценят тех, кто говорит на их языке В ее юности был даже случай, когда произвела своим безупречным индонезийским впечатление на самого президента Сукарно.
Параллельно усилиям, предпринимаемым Маргарет, все более безнадежным, разворачивается история охваченной волнениями столицы, заговора радикальных коммунистов с целью покушения на президента, и раскола в рядах молодежной оппозиции. И параллельно всему этому - история Джохана, живущего как юный принци в Куала-Лумпуре, гоняющего на отцовском мерсе и презирающего коррумпированного отца, на деньги которого живет жизнью золотой молодежи. Вы удивитесь, но он мечтает о воссоединении с матерью и братом и мучается чувством вины, что согласился на усыновление, оставив того в приюте.
Отдавая дань жанровым штампам, Оу умеет в "сделай мне интересно", виртуозно выстраивает сюжет, иронично подводит читателя к выводу, что коррупция, конечно, зло, но когда помогает тем, кому мы сочувствуем, мы готовы с ней примириться. Порог вхождения романа выше, чем у "Пятизвездочного миллиардера", но в целом, одолев первые страниц тридцать, здесь получаешь больше, чем с той броской историей.
The names Sukarno and Suharto mean something to you if: a) you were interested in the recent history of Southeast Asia; b) you were a Soviet schoolchild assigned to conduct political information; c) you read Phantom books. I have the same "b" and "c" in mind, although I doubt that being a political informant for an October starlet has given me anything more than a vague memory of politicians' clone-like names from some distant galaxy. Well, we should be grateful to Phantom for his role as cartographer. For entertaining us with excellent reading, expanding the boundaries of the inhabited universe, mapping out for us an invisible world.
Tash Ou is one of those with whom the Asia-Pacific region draws nearer, and suddenly it turns out that the history of the paradises on the Bounty candy wrapper is no less dramatic than our own, the orphanhood there is just as bitter, and the tears are salty. Adam is an orphan. We'll never know why their mother abandoned him and his older brother, Johan, two handsome boys with average Indo-Asian features. But we won't have to puzzle over the reasons: poverty, hopelessness, the understanding that individually they might survive, but together they couldn't.
In any case, the boys were lucky; attractive orphans have a better chance of finding a family, but in a sense, they were incredibly lucky. Johan, the eldest, was adopted by wealthy Muslim Malaysians. Adam's adoptive father was the artist Carl. A Dutchman by birth, he was born and raised in Indonesia, which he considers his true homeland. Much like us Russians from the Soviet republics, we couldn't imagine any other homeland. And at first, everything was fine. Well, relatively speaking, because the children of the poor on the little paradise island where Karl and his son settled didn't like the stranger with his slightly different features and straight hair, unlike theirs, and a Dutch surname. Adam himself didn't consider his lot all that fortunate either, dreaming of being reunited with his mother and brother, irritated with Karl, as befits a teenager, rebelling and fuming.
Until his father was arrested. It's 1969, and the country, like most former colonies that have regained sovereignty, is experiencing a surge of national consciousness and paroxysms of belated hatred toward the Dutch. A managerial crisis and corruption have destroyed the previously well-established system of relationships and logistics; the people are utterly impoverished and no longer see their former heroic liberator as their idol; everything is on the brink of civil war, and someone to blame is urgently needed. President Sukarno alternately flirts with Western partners and Brezhnev, demonstratively deporting the remaining Dutch in the country. Karl also gets caught in the crossfire. It's then that Adam realizes how happy he once was and how little he valued his happiness.
Having found the address of a girl he had been friends with in his youth in his father's papers, he reaches Jakarta, where, lo and behold! An anthropologist named Margaret still lives and teaches at the local university. And she, as much an Indonesian American as Karl was a local Dutchman, has some connections, both among Western journalists who haven't yet been expelled and in local circles. Young democracies value those who speak their language. In her youth, she even impressed President Sukarno himself with her impeccable Indonesian.
Parallel to Margaret's increasingly desperate efforts, the story unfolds of a turbulent capital, a radical communist plot to assassinate the president, and a split within the youth opposition. And parallel to all this is the story of Johan, living like a young prince in Kuala Lumpur, driving his father's Mercedes and despising his corrupt father, whose money keeps him living the life of the gilded youth. You'll be surprised, but he dreams of reuniting with his mother and brother and is tormented by guilt over agreeing to adoption, leaving him in an orphanage.
While paying homage to genre clichés, Oh masterfully crafts a plot, ironically leading the reader to the conclusion that corruption is certainly evil, but when it helps those we sympathize with, we are willing to accept it. The novel's entry threshold is higher than that of "Five Star Billionaire," but overall, after getting through the first thirty pages, you get more out of it than with that catchy story.
Невидимые миру слезы
Имена Сукарно и Сухарто что-то говорят вам, если: а). вы интересовались новейшей историей Юго-Восточной Азии; б). были советским школьником с обязанностью проводить политинформацию; в). читаете фантомовские книги. У меня совпадают "б" и "в", хотя сомневаюсь, чтобы статус политинформатора октябрятской звездочки дал что-нибудь, кроме смутного воспоминания о похожих как клоны именах политиков, откуда-то из далекой галактики. Что ж, стоит быть благодарной Фантому за роль картографа. За то, что, развлекая отменным чтением, расширяет границы обитаемой вселенной, вычерчивает для нас карту невидимого мира.
Таш Оу один из тех, с кем азиатско-тихоокеанский регион приближается, и внезапно оказывается, что история райских мест с фантика "Баунти" ничуть не менее драматична, чем наша, сиротство там так же горько, а слезы солоны. Адам приютский сирота. Мы так и не узнаем причины, по какой мама оставила их со старшим братом Джоханом, двух красивых мальчиков с усредненными индо-азиатскими чертами. Но особо ломать голову над причинами не придется: нищета, безнадежность, понимание, что по отдельности они, возможно, выживут, а вместе никак.
Так или иначе, мальчикам повезло, у привлекательных сирот больше шансов попасть в семью, но им, в каком-то смысле, повезло сказочно. Джохана, старшего, усыновили богатые мусульмане малайзийцы. Адаму стал приемным отцом художник Карл. Голландец по происхождению, он родился и вырос в Индонезии, которую считает своей подлинной родиной. Примерно как мы, русские из союзных республик, не представляли для себя другой отчизны. И поначалу все было неплохо. Ну, относительно, потому что дети бедняков на райском островке, где поселились Карл с сыном, не любили чужака с чуть иными чертами лица и прямыми, против их курчавых, волосами, да еще голландской фамилией. Сам Адам тоже не считал свою судьбу такой уж счастливой, мечтал о воссоединении с матерью и братом, раздражался на Карла, как положено подростку, бунтовал и злился.
До тех пор, пока отца не арестовали. На дворе 1969, страна, как большинство получивших суверенитет бывших колоний, переживает подъем национального самосознания и пароксизмы запоздалой ненависти к голландцам. Управленческий кризис и коррупция развалили прежнюю налаженную систему отношений и логистики, народ вконец обнищал и больше не видит в прежнем герое освободителе своего кумира, все на грани гражданской войны, срочно нужны виноватые. Президент Сукарно попеременно заигрывает с западными партнерами и Брежневым, показательно депортируя еще оставшихся в стране голландцев. Под раздачу попадает и Карл,. Тут-то Адам понимает, как счастлив был прежде и как мало ценил свое счастье.
Найдя в бумагах отца адрес девушки, с которой тот был дружен в юности, он добирается до Джакарты, где, о чудо! Антрополог Маргарет до сих пор живет и преподает в местном университете. И кое-какие связи у нее, такой же индонезийской американки, каким местным голландцем был Карл - и кое-какие связи у нее имеются, как среди западных журналистов, которых еще не выслали, так и в здешних кругах. Молодые демократии ценят тех, кто говорит на их языке В ее юности был даже случай, когда произвела своим безупречным индонезийским впечатление на самого президента Сукарно.
Параллельно усилиям, предпринимаемым Маргарет, все более безнадежным, разворачивается история охваченной волнениями столицы, заговора радикальных коммунистов с целью покушения на президента, и раскола в рядах молодежной оппозиции. И параллельно всему этому - история Джохана, живущего как юный принци в Куала-Лумпуре, гоняющего на отцовском мерсе и презирающего коррумпированного отца, на деньги которого живет жизнью золотой молодежи. Вы удивитесь, но он мечтает о воссоединении с матерью и братом и мучается чувством вины, что согласился на усыновление, оставив того в приюте.
Отдавая дань жанровым штампам, Оу умеет в "сделай мне интересно", виртуозно выстраивает сюжет, иронично подводит читателя к выводу, что коррупция, конечно, зло, но когда помогает тем, кому мы сочувствуем, мы готовы с ней примириться. Порог вхождения романа выше, чем у "Пятизвездочного миллиардера", но в целом, одолев первые страниц тридцать, здесь получаешь больше, чем с той броской историей.
Displaying 1 of 1 review