What do you think?
Rate this book
Война все спишет. Воспоминания офицера-связиста 31-й армии. 1941-1945
Леонид Николаевич Рабичев - известный художник, прозаик, поэт, во время войны служил офицером-связистом в составе 31-й армии, действовавшей на Центральном, 3-м Белорусском и 1-м Украинском фронтах. Воспоминания, письма Л.Н.Рабичева воссоздают эпизоды из жизни фронта и тыла, армейского быта давно прошедшего времени. Какую подготовку проходили офицерские кадры Красной армии, как они жили, любили, о чем мечтали, во что одевались и чем питались. Любая мелочь той эпохи становится необходимым звеном для понимания огромной цены, которой была оплачена наша победа. Юный лейтенант видел и сожженную, поруганную оккупантами Родину, и покоренную Германию. Он пропускал страдания людей сквозь свое горячее сердце. Это мужественная, горькая и местами шокирующая книга человека, прошедшего через самые страшные испытания, но не потерявшего способности верить, любить и созидать.
272 pages, Hardcover
First published January 1, 2008
5 people are currently reading
256 people want to read
About the author
Leonid Rabichev
3 books2 followers Леонид Рабичев Soviet and Russian writer, graphic artist and World War II veteran
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 20 of 20 reviews
May 9, 2018
Читала цю книгу одразу після воєнних мемуарів Миколи Нікуліна і часто виникало порівняння. Ця книга, на мою думку, значно поступається книзі Нікуліна перш за все особистістю автора. Нікулін робить дуже цікаві узагальнення, аналізує, тонко відчуває, переживає. Він показує війну з точки зору простого солдата, звичайної людини. У Рабічева ж одразу ж розумієш, що це розповідь з точки зору привілейованої людини - він народився в Москві, в сім'ї робітника нафтової промисловості, ходив на гурток до Лілії Брік, став офіцером. Він дає мало аналізу. На прикладі цих двох книг можна цікаво прослідкувати як одні і ті ж жахливі події по-різному сприймаються і аналізуються (або не аналізуються) різними людьми.У Рабічева постійно прослідковується інфантильне ставлення до жінок, до сексу, постійно рефрени до цього, протягом всієї книги. Читаються ці місця як відвертий бредок. В цілому, особистість Рабічева не викликає позитивних емоцій. Та все ж, його книга варта, щоб її прочитати. Вона написана досить цікаво. Також у цій книзі я прочитала, мабуть, одну з найстрашніших історій про війну, ще деякий час тому, в інтернеті був цей уривок і кілька днів він просто переслідував мене, це жахлива і необхідна правда.
May 8, 2022
О книге узнал от Александра Невзорова. К сожалению, то что произошло в Буче под Киевом в 2022 году во время войны, это не что-то такое новое. К сожалению, это свойство русской армии. Она всегда была армией насильников и мародеров, которые слабо воюют и закидывают противника своими трупами - пушечным мясом. Эта книга ярчайшее тому доказательство. Тяжело читать некоторые места, особенно про насилие над немками в Восточной Пруссии, про то как русский солдат уже после войны хотел отплатить грабежом и убийством семье в Австрии, которая очень хорошо отнеслась к нашим военным. О сложной и разгульной жизни наших женщин военных, вынужденных ложиться под генералов и каждого встречного. Текст не вполне последователен, но это мемуары, написанные через десятки лет по памяти. Такие книги очень важны, чтобы понимать огромную и горькую цену Победы во 2-й мировой войне. Эта книга - доказательство, что не все советские солдаты были скотами, которых, к сожалению, там было много. Хорошее происхождение и окружение автора перед войной - большой плюс, что он не стал от этого скотом при штабе, или не сделал себе бронь. Очень удивительно, что были и такие люди, которых интересовало искусство и поэзия, а не вы...ть всех окружающих и смородерить все что плохо лежало.
October 27, 2017
Страшная правда о войне - но это надо прочитать.
April 29, 2017
Жестокая книга....
- Про трупы немцев: У многих были отрезаны ноги. Это наши пехотинцы, не в силах снять с ледяных ног фрицев новые сапоги, отрубали ноги, чтобы потом в блиндажах разогреть их и вытащить и вместо своих ботинок с обмотками надеть новые трофейные сапоги.
- моему взводу придается новый телефонный узел – шесть проштрафившихся на поприще любви телефонисток, шесть ППЖ, изменивших своим генералам: начальнику политотдела армии, начальнику штаба, командующим двух корпусов, главному интенданту и еще не помню каким военачальникам.
Вошли в Германию:
- Женщины, матери и их дочери, лежат справа и слева вдоль шоссе, и перед каждой стоит гогочущая армада мужиков со спущенными штанами.
- Мне и моему взводу управления достается фольварк в двух километрах от шоссе. Во всех комнатах трупы детей, стариков, изнасилованных и застреленных женщин. Мы так устали, что, не обращая на них внимания, ложимся на пол между ними и засыпаем.
- Гордо подбоченясь, командует майор А. Но вот поднимается последний, и на два полутрупа набрасываются палачи-сержанты. Майор А. вытаскивает из кобуры наган и стреляет в окровавленные рты мучениц, и сержанты тащат их изуродованные тела в свинарник, и голодные свиньи начинают отрывать у них уши, носы, груди, и через несколько минут от них остаются только два черепа, кости, позвонки.
- В это время в костел загоняют около двухсот пятидесяти женщин и девочек, но уже минут через сорок к костелу подъезжают несколько танков. Танкисты отжимают, оттесняют от входа моих автоматчиков, врываются в храм, сбивают с ног и начинают насиловать женщин. Я ничего не могу сделать. Молодая немка ищет у меня защиты, другая опускается на колени. – Герр лейтенант, герр лейтенант! Надеясь на что-то, окружили меня. Все что-то говорят. А уже весть проносится по городу, и уже выстроилась очередь, и опять этот проклятый гогот, и очередь, и мои солдаты. – Назад, е… вашу мать! – ору я и не знаю, куда девать себя и как защитить валяющихся около моих ног, а трагедия стремительно разрастается. Стоны умирающих женщин. И вот уже по лестнице (зачем? почему?) тащат наверх, на площадку окровавленных, полуобнаженных, потерявших сознание и через выбитые окна сбрасывают на каменные плиты мостовой.
- В марте 1945 года моя 31-я армия была переброшена на 1-й Украинский фронт в Силезию, на Данцигское направление. На второй день по приказу маршала Конева перед строем было расстреляно сорок советских солдат и офицеров, и ни одного случая изнасилования и убийства мирного населения больше в Силезии не было. Почему этого же не сделал маршал Черняховский в Восточной Пруссии?
- Про трупы немцев: У многих были отрезаны ноги. Это наши пехотинцы, не в силах снять с ледяных ног фрицев новые сапоги, отрубали ноги, чтобы потом в блиндажах разогреть их и вытащить и вместо своих ботинок с обмотками надеть новые трофейные сапоги.
- моему взводу придается новый телефонный узел – шесть проштрафившихся на поприще любви телефонисток, шесть ППЖ, изменивших своим генералам: начальнику политотдела армии, начальнику штаба, командующим двух корпусов, главному интенданту и еще не помню каким военачальникам.
Вошли в Германию:
- Женщины, матери и их дочери, лежат справа и слева вдоль шоссе, и перед каждой стоит гогочущая армада мужиков со спущенными штанами.
- Мне и моему взводу управления достается фольварк в двух километрах от шоссе. Во всех комнатах трупы детей, стариков, изнасилованных и застреленных женщин. Мы так устали, что, не обращая на них внимания, ложимся на пол между ними и засыпаем.
- Гордо подбоченясь, командует майор А. Но вот поднимается последний, и на два полутрупа набрасываются палачи-сержанты. Майор А. вытаскивает из кобуры наган и стреляет в окровавленные рты мучениц, и сержанты тащат их изуродованные тела в свинарник, и голодные свиньи начинают отрывать у них уши, носы, груди, и через несколько минут от них остаются только два черепа, кости, позвонки.
- В это время в костел загоняют около двухсот пятидесяти женщин и девочек, но уже минут через сорок к костелу подъезжают несколько танков. Танкисты отжимают, оттесняют от входа моих автоматчиков, врываются в храм, сбивают с ног и начинают насиловать женщин. Я ничего не могу сделать. Молодая немка ищет у меня защиты, другая опускается на колени. – Герр лейтенант, герр лейтенант! Надеясь на что-то, окружили меня. Все что-то говорят. А уже весть проносится по городу, и уже выстроилась очередь, и опять этот проклятый гогот, и очередь, и мои солдаты. – Назад, е… вашу мать! – ору я и не знаю, куда девать себя и как защитить валяющихся около моих ног, а трагедия стремительно разрастается. Стоны умирающих женщин. И вот уже по лестнице (зачем? почему?) тащат наверх, на площадку окровавленных, полуобнаженных, потерявших сознание и через выбитые окна сбрасывают на каменные плиты мостовой.
- В марте 1945 года моя 31-я армия была переброшена на 1-й Украинский фронт в Силезию, на Данцигское направление. На второй день по приказу маршала Конева перед строем было расстреляно сорок советских солдат и офицеров, и ни одного случая изнасилования и убийства мирного населения больше в Силезии не было. Почему этого же не сделал маршал Черняховский в Восточной Пруссии?
September 28, 2017
Жестокая книга о Второй мировой войне, очень похожая по стилю изложения на "Воспоминания о войне" Николая Никулина. Из тех книг, которые необходимо прочитать всем сформировавшимся людям, чтобы знать - война это не бравада побед, а слезы и горе. В таких книгах это чувствуется очень остро. После прочтения совсем иначе начинаешь относится в военной теме. Очень рекомендую.
December 26, 2017
One of those books that were absolutely impossible in the USSR but provide a glimps of _real_ war to us now.
I should say that I was somewhat disappointed by this book. First of all, it’s quite short and provides random information. Some parts are more consistent and leave a more reliable impression (like the initial military training of the author at the beginning of the book — this pages, especially combined with the similar memoirs by Лев Разумовский, open a remarkable window into the life of such military schools and the overall problem of training new soldiers during the war: the disgusting conditions, the whole inhumane attitude, and completely sick relationships between people).
Secondly, I did not like the personality of the author overall, in particular his relations with women during the war. I appreciate that he talked about the abominable role of women in the war at all (both our Soviet women and all those women and girls that were raped by the “liberators” — and these pages in Леонид Рабичев’s book are the most scary and horrific ones I ever read about the problem). However, he looks completely ridiculous talking about his personal overromantisized relations with women, and this pages are repelling for me (although, of course, he tried to create the opposite effect, to present himself in a much better light than all those animal-like fellow soldiers; nope, I didn’t get it either). I also skipped all his verses and similar stuff.
Nevertheless, the book contains some important and quite striking data, and although they might look too random and unbelievable for people who just begin their journey into the problem of “how the real war looked like” (and so I would not recommend Леонид Рабичев’s memoirs as a first book for introduction), but his data in general complement and support information from other memoirists-realists: military stupidity, looting, very “unbrotherly” relationships between soldiers, a high level of internal agression, permanent lies about everything, etc. Horrific things that were always taboo themes, and not so horrific but nevertheless unpleasant and unexpected aspects.
Again, I would underline that other memoirs (by Сергей Голицын, Лев Разумовский, Николай Никулин, etc.) talk about the same stuff all the time. I would not believe much to Леонид Рабичев alone, because I did not like him and his memoirs looked too random for me, but everything else just confirms it more and more with every new book.
We just do not know anything about that fucking war…
By the way, Леонид Рабичев died just a couple of months ago, on September 20, 2017. So it was a nice thing to give him the last credit reading the book.
I should say that I was somewhat disappointed by this book. First of all, it’s quite short and provides random information. Some parts are more consistent and leave a more reliable impression (like the initial military training of the author at the beginning of the book — this pages, especially combined with the similar memoirs by Лев Разумовский, open a remarkable window into the life of such military schools and the overall problem of training new soldiers during the war: the disgusting conditions, the whole inhumane attitude, and completely sick relationships between people).
Secondly, I did not like the personality of the author overall, in particular his relations with women during the war. I appreciate that he talked about the abominable role of women in the war at all (both our Soviet women and all those women and girls that were raped by the “liberators” — and these pages in Леонид Рабичев’s book are the most scary and horrific ones I ever read about the problem). However, he looks completely ridiculous talking about his personal overromantisized relations with women, and this pages are repelling for me (although, of course, he tried to create the opposite effect, to present himself in a much better light than all those animal-like fellow soldiers; nope, I didn’t get it either). I also skipped all his verses and similar stuff.
Nevertheless, the book contains some important and quite striking data, and although they might look too random and unbelievable for people who just begin their journey into the problem of “how the real war looked like” (and so I would not recommend Леонид Рабичев’s memoirs as a first book for introduction), but his data in general complement and support information from other memoirists-realists: military stupidity, looting, very “unbrotherly” relationships between soldiers, a high level of internal agression, permanent lies about everything, etc. Horrific things that were always taboo themes, and not so horrific but nevertheless unpleasant and unexpected aspects.
Again, I would underline that other memoirs (by Сергей Голицын, Лев Разумовский, Николай Никулин, etc.) talk about the same stuff all the time. I would not believe much to Леонид Рабичев alone, because I did not like him and his memoirs looked too random for me, but everything else just confirms it more and more with every new book.
We just do not know anything about that fucking war…
By the way, Леонид Рабичев died just a couple of months ago, on September 20, 2017. So it was a nice thing to give him the last credit reading the book.
August 14, 2015
Отрезвляющее чтение о ВОВ, с изложением жизни солдат, о которой не снимают фильмы. Стоило прочитать, чтобы понять, что война -- это война и солдаты это не выпускники воскресных школ в галстучках.
June 14, 2022
Несколько цитат о благородстве советских солдат:
«Меня вызывает Рожицкий, спрашивает, почему я не обращаю внимания на девочек? У него их целый гарем. Он использует свое служебное положение, и девочки пугаются и становятся его любовницами.
– Хочешь, я пришлю к тебе сегодня Машу Захарову? – спрашивает он. – А Надю Петрову?»
«Утром увидел девушку в блиндаже начальника политотдела.
Больше девушки я не видел.
Ночевал я в гостевом блиндаже. Интендант Щербаков издевался надо мной. Смешна ему была моя наивность.
– Может, она и попадет на фронт, – говорил он, – если духу у нее хватит переспать с капитанами и полковниками из Смерша. Была год на оккупированной территории.»
«Три большие комнаты, две мертвые женщины и три мертвые девочки. Юбки у всех задраны, а между ног донышками наружу торчат пустые винные бутылки. Я иду вдоль стены дома, вторая дверь, коридор, дверь и еще две смежные комнаты. На каждой из кроватей, а их три, лежат мертвые женщины с раздвинутыми ногами и бутылками.»
«Наши танкисты, пехотинцы, артиллеристы, связисты нагнали их, чтобы освободить путь, посбрасывали в кюветы на обочинах шоссе их повозки с мебелью, саквояжами, чемоданами, лошадьми, оттеснили в сторону стариков и детей и, позабыв о долге и чести и об отступающих без боя немецких подразделениях, тысячами набросились на женщин и девочек.
Женщины, матери и их дочери, лежат справа и слева вдоль шоссе, и перед каждой стоит гогочущая армада мужиков со спущенными штанами.»
«На ступеньках дома стоит майор А., а два сержанта вывернули руки, согнули в три погибели тех самых двух девочек, а напротив – вся штабармейская обслуга – шофера, ординарцы, писари, посыльные.
– Николаев, Сидоров, Харитонов, Пименов… – командует майор А. – Взять девочек за руки и ноги, юбки и блузки долой! В две шеренги становись! Ремни расстегнуть, штаны и кальсоны спустить! Справа и слева, по одному, начинай!
А. командует, а по лестнице из дома бегут и подстраиваются в шеренги мои связисты, мой взвод. А две «спасенные» мной девочки лежат на древних каменных плитах, руки в тисках, рты забиты косынками, ноги раздвинуты – они уже не пытаются вырываться из рук четырех сержантов, а пятый срывает и рвет на части их блузочки, лифчики, юбки, штанишки.
Выбежали из дома мои телефонистки – смех и мат.
А шеренги не уменьшаются, поднимаются одни, спускаются другие, а вокруг мучениц уже лужи крови, а шеренгам, гоготу и мату нет конца.
Девчонки уже без сознания, а оргия продолжается.
Гордо подбоченясь, командует майор А. Но вот поднимается последний, и на два полутрупа набрасываются палачи-сержанты.»
«В это время в костел загоняют около двухсот пятидесяти женщин и девочек, но уже минут через сорок к костелу подъезжают несколько танков. Танкисты отжимают, оттесняют от входа моих автоматчиков, врываются в храм, сбивают с ног и начинают насиловать женщин.
Я ничего не могу сделать. Молодая немка ищет у меня защиты, другая опускается на колени.
– Герр лейтенант, герр лейтенант!
Надеясь на что-то, окружили меня. Все что-то говорят.
А уже весть проносится по городу, и уже выстроилась очередь, и опять этот проклятый гогот, и очередь, и мои солдаты.
– Назад, е… вашу мать! – ору я и не знаю, куда девать себя и как защитить валяющихся около моих ног, а трагедия стремительно разрастается.
Стоны умирающих женщин. И вот уже по лестнице (зачем? почему?) тащат наверх, на площадку окровавленных, полуобнаженных, потерявших сознание и через выбитые окна сбрасывают на каменные плиты мостовой.
Хватают, раздевают, убивают. Вокруг меня никого не остается.»
«Меня вызывает Рожицкий, спрашивает, почему я не обращаю внимания на девочек? У него их целый гарем. Он использует свое служебное положение, и девочки пугаются и становятся его любовницами.
– Хочешь, я пришлю к тебе сегодня Машу Захарову? – спрашивает он. – А Надю Петрову?»
«Утром увидел девушку в блиндаже начальника политотдела.
Больше девушки я не видел.
Ночевал я в гостевом блиндаже. Интендант Щербаков издевался надо мной. Смешна ему была моя наивность.
– Может, она и попадет на фронт, – говорил он, – если духу у нее хватит переспать с капитанами и полковниками из Смерша. Была год на оккупированной территории.»
«Три большие комнаты, две мертвые женщины и три мертвые девочки. Юбки у всех задраны, а между ног донышками наружу торчат пустые винные бутылки. Я иду вдоль стены дома, вторая дверь, коридор, дверь и еще две смежные комнаты. На каждой из кроватей, а их три, лежат мертвые женщины с раздвинутыми ногами и бутылками.»
«Наши танкисты, пехотинцы, артиллеристы, связисты нагнали их, чтобы освободить путь, посбрасывали в кюветы на обочинах шоссе их повозки с мебелью, саквояжами, чемоданами, лошадьми, оттеснили в сторону стариков и детей и, позабыв о долге и чести и об отступающих без боя немецких подразделениях, тысячами набросились на женщин и девочек.
Женщины, матери и их дочери, лежат справа и слева вдоль шоссе, и перед каждой стоит гогочущая армада мужиков со спущенными штанами.»
«На ступеньках дома стоит майор А., а два сержанта вывернули руки, согнули в три погибели тех самых двух девочек, а напротив – вся штабармейская обслуга – шофера, ординарцы, писари, посыльные.
– Николаев, Сидоров, Харитонов, Пименов… – командует майор А. – Взять девочек за руки и ноги, юбки и блузки долой! В две шеренги становись! Ремни расстегнуть, штаны и кальсоны спустить! Справа и слева, по одному, начинай!
А. командует, а по лестнице из дома бегут и подстраиваются в шеренги мои связисты, мой взвод. А две «спасенные» мной девочки лежат на древних каменных плитах, руки в тисках, рты забиты косынками, ноги раздвинуты – они уже не пытаются вырываться из рук четырех сержантов, а пятый срывает и рвет на части их блузочки, лифчики, юбки, штанишки.
Выбежали из дома мои телефонистки – смех и мат.
А шеренги не уменьшаются, поднимаются одни, спускаются другие, а вокруг мучениц уже лужи крови, а шеренгам, гоготу и мату нет конца.
Девчонки уже без сознания, а оргия продолжается.
Гордо подбоченясь, командует майор А. Но вот поднимается последний, и на два полутрупа набрасываются палачи-сержанты.»
«В это время в костел загоняют около двухсот пятидесяти женщин и девочек, но уже минут через сорок к костелу подъезжают несколько танков. Танкисты отжимают, оттесняют от входа моих автоматчиков, врываются в храм, сбивают с ног и начинают насиловать женщин.
Я ничего не могу сделать. Молодая немка ищет у меня защиты, другая опускается на колени.
– Герр лейтенант, герр лейтенант!
Надеясь на что-то, окружили меня. Все что-то говорят.
А уже весть проносится по городу, и уже выстроилась очередь, и опять этот проклятый гогот, и очередь, и мои солдаты.
– Назад, е… вашу мать! – ору я и не знаю, куда девать себя и как защитить валяющихся около моих ног, а трагедия стремительно разрастается.
Стоны умирающих женщин. И вот уже по лестнице (зачем? почему?) тащат наверх, на площадку окровавленных, полуобнаженных, потерявших сознание и через выбитые окна сбрасывают на каменные плиты мостовой.
Хватают, раздевают, убивают. Вокруг меня никого не остается.»
June 2, 2019
Плохие стихи вперемешку с подробными описаниями натуралистичного быта красноармейского связиста времён Великой Отечественной Войны и, конечно, "сочные" сцены военных преступлений Красной Армии в Восточной Пруссии.
Вкратце, автор или подлец и трус, или лицемер и военный преступник. Какой прок читателю в том, что ты, автор, описываешь невообразимые сцены массовых изнасилований и убийств немецких женщин и детей, если ты ничего не делал, чтобы этому помешать?
То есть, автор, будучи "интеллигентом" конечно, возмущён, что на его глазах его начальники и прямые подчинённые подвергают мирное население грабежу, пыткам, насилию и жестокой смерти, ему стыдно видеть, как по обочинам дорог лежат мёртвые тела немецких женщин и девочек со следами насилия, НО... он и палец о палец не ударит, чтобы этому помешать. Да и книгу с воспоминаниями он опубликует не сразу же по окончании войны, а лет через пятьдесят. И делает это он без доказательств НЕ НАЗЫВАЯ ИМЁН. И пишет он не потому что ему есть дело до жертв, а потому что это БЕЗОПАСНО. Именно поэтому он постоянно, из страницы в страницу повторяет по сути одну и ту же мысль - "они убивали-грабили-насиловали-предавали-продавали, они , но не я ". Автор себя обеляет добрую часть книги и это смотрится мерзко.
Вкратце, автор или подлец и трус, или лицемер и военный преступник. Какой прок читателю в том, что ты, автор, описываешь невообразимые сцены массовых изнасилований и убийств немецких женщин и детей, если ты ничего не делал, чтобы этому помешать?
То есть, автор, будучи "интеллигентом" конечно, возмущён, что на его глазах его начальники и прямые подчинённые подвергают мирное население грабежу, пыткам, насилию и жестокой смерти, ему стыдно видеть, как по обочинам дорог лежат мёртвые тела немецких женщин и девочек со следами насилия, НО... он и палец о палец не ударит, чтобы этому помешать. Да и книгу с воспоминаниями он опубликует не сразу же по окончании войны, а лет через пятьдесят. И делает это он без доказательств НЕ НАЗЫВАЯ ИМЁН. И пишет он не потому что ему есть дело до жертв, а потому что это БЕЗОПАСНО. Именно поэтому он постоянно, из страницы в страницу повторяет по сути одну и ту же мысль - "они убивали-грабили-насиловали-предавали-продавали, они , но не я ". Автор себя обеляет добрую часть книги и это смотрится мерзко.
May 7, 2020
Честная книга про войну как и книга Н. Никулина. Мой муж рассказывал что когда он просил деда рассказать про войну, тот отмахивался:"Не нужно тебе знать правду про войну! Лучше читай книги про войну и смотри фильмы." Но он рассказал её жене, та дочери, а дочь своему сыну (моему мужу) когда он вырос. Его рассказ сходится с книгами Никулина и Рабичева. Какая бы ни была правда, её нужно знать. Рабичев человек с совестью, он не побоялся рассказать правды, понимая что многие ура-патриоты его проклянут. Это хорошо что в России после распада Союза издаётся много правдивых фильмов про войну и сталинщину.
July 17, 2023
skaidrs, ka Buča un Mariupole nav nekāds izņēmums, tā nežēlība un varošana ir viņu asinīs. Taču jāatzīst, ka autoram ir bijusi drosme šo pateikt skaļi, tai pat laikā jāuzdod arī jautājums, vai tiešām viņam likās, ka vācietes zem viņa gūlās ar prieku. varbūt nebija zvērs, taču neizdomāties par to, ko dara pats, ir kaut kas nepārspējams. vismaz to nenoklusēja.
grāmatas beigas ļoti haotiskas
grāmatas beigas ļoti haotiskas
April 25, 2022
Вот оно, истинное лицо русского солдата. А не то что вещает пропаганда. Печально, но Буча, Бровары, Гостомель и другие украинские города в 2022 году показали, что русский солдат не то что бы не изменился, а стал ещё страшнее.
February 17, 2024
War is brutal and criminal :(
December 13, 2025
Навряд чи чиїсь мемуари можно сприйняти як офіційну історію з зрозумілих причин. Але читать їх треба шоб прийти до спільного знаменника щодо конкретних істоичних подій. Особливо ті, шо розходяться з офіційною історією. Так і тут. Особливо я, коли планував читать цю книгу, то думав, шо мене чекає опис звірств савєйської армії при на окупованих теріторіях. Воно не зовсім так, хоча описи звірств і проскакують містами. І, після Бучи та інших українських містечок, ти розумієш, шо русня на все це здатна.
Стосовно самої книги-розповідь часто достатньо сумбурна- куски листування з якимись людьми перемішані зі спогадами про шось і якихось персонажів. І автор задовбав своїм улюбленим Йосипом Максимовичем Кирпичиною- згадує його при першій же нагоді. Мабудь, шоб підкреслити свой витончений смак та не пролєтарськоє походження.
Доволі часто здається, шо автор на момент написання книги дуже жалкував про свою незайманність, про яку він так старанно пише. Оці всі жінки, які на фронті його домагалися а він так і не снізошол до них, і яких він так старанно згадує із всіма їхніми іменами., навівають думки, шо автор у молодісті був реінкарнацією Аполлона, а шоб війна все списала у його випадку- то це про нерішучість та сцикливість щодо протилежного полу.
Все ж таки, не дивлячись на недоліки, у книзі є і цікаві думки і спогади.
І сама цікава річ стосовно самого автора. Чи є шось, шо він недоговарює про себе у контексті подій? В чому він приймав участь власноруч? Чи є ця книга своєрідною сповіддю?
Стосовно самої книги-розповідь часто достатньо сумбурна- куски листування з якимись людьми перемішані зі спогадами про шось і якихось персонажів. І автор задовбав своїм улюбленим Йосипом Максимовичем Кирпичиною- згадує його при першій же нагоді. Мабудь, шоб підкреслити свой витончений смак та не пролєтарськоє походження.
Доволі часто здається, шо автор на момент написання книги дуже жалкував про свою незайманність, про яку він так старанно пише. Оці всі жінки, які на фронті його домагалися а він так і не снізошол до них, і яких він так старанно згадує із всіма їхніми іменами., навівають думки, шо автор у молодісті був реінкарнацією Аполлона, а шоб війна все списала у його випадку- то це про нерішучість та сцикливість щодо протилежного полу.
Все ж таки, не дивлячись на недоліки, у книзі є і цікаві думки і спогади.
І сама цікава річ стосовно самого автора. Чи є шось, шо він недоговарює про себе у контексті подій? В чому він приймав участь власноруч? Чи є ця книга своєрідною сповіддю?
February 26, 2023
Я родился в СССР, где Великая Отечественная война была частью страшной истории страны. Вот только я не помню, чтобы кто-то в те годы пытался её восхвалять и кричать «Можем повторить». Героизировали — да, в кино часто добавляли нотки юмора, без которых на войне, наверное, никак. Но и ура-патриотизмом не забрасывали. Видимо, потому что в семье каждого ещё была свежа память о тех временах. Родители или деды помнили эту войну, многие семьи потеряли близких.
Затем показывали её и с очень страшных ракурсов, как документальный фильм «Обыкновенный фашизм», или прославленный и очень тяжёлый «Иди и смотри» Элема Климова.
Далее: https://knari.by/2023/02/26/voina-vse...
Затем показывали её и с очень страшных ракурсов, как документальный фильм «Обыкновенный фашизм», или прославленный и очень тяжёлый «Иди и смотри» Элема Климова.
Далее: https://knari.by/2023/02/26/voina-vse...
December 27, 2023
Мемуары про вторую мировую войну, от лица наивного и романтичного парнишки. Описывается начало войны, обучение на военке и быт на фронте. Самое дикое начинается когда фронт перемещается на чужую территорию, там проявляется животная сущность дикого человека, массовые групповые изнасилования и убийства. В тылу тоже происходит постоянный разврат. Несмотря на все это, мемуары не кажутся сверх разоблачительными, настоящих жестких сцен только несколько, а так описывается трагедии встречавшихся людей.
Написано легко и коротко, чувствуются ностальгические эмоции автора, грусть по своей наивной романтической молодости.
Написано легко и коротко, чувствуются ностальгические эмоции автора, грусть по своей наивной романтической молодости.
May 21, 2016
Truputį padrikai išmėtyta knyga, kuomet vienos mintys keičia kitas. Bet iš esmės puikiai parodo kokie jau buvo tie "išlaisvintojai" pačio tame kare dalyvavusiojo.
Kadangi pats rašytojas ir poetas ir dailininkas, tai knygoje pateikiama jo piešinių, eilėraščių, randa vietos parašyti ir apie meną bei Rusijos menininkus.
Kadangi pats rašytojas ir poetas ir dailininkas, tai knygoje pateikiama jo piešinių, eilėraščių, randa vietos parašyti ir apie meną bei Rusijos menininkus.
September 28, 2022
Неоднозначно. Автор рассказывает о своей войне и военных преступлениях, которые он увидел и покрывал, но делает это неровно, сумбурно, к тому же повторяясь. Стихи вообще не уместны. Видимо, необходимо делать скидку на возраст автора.
November 24, 2020
Правда о войне, смерти и голоде, некомпетентности командиров и генералов, зверстве солдат. И все это о советской армии. Книга, после которой я не смотрю парады 9 мая.
Displaying 1 - 20 of 20 reviews