What do you think?
Rate this book
Великая долина (Sub)
209 pages, Kindle Edition
Published July 6, 2026
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 1 of 1 review
August 28, 2026
Во вступлении к лекции о "Превращении" Кафки невыносимый сноб Владимир Набоков представляет себе невыносимого плебея, который, прочитав "Шинель" или рассказ пражского еврея, лишь пожмёт плечами и спросит "Ну и что?".
Далее Набоков закатывает глаза, утверждает, что рационального ответа на это "Ну и что?" нет, а невыносимый плебей, видимо, навсегда останется таковым, потому что в читателе должна быть какая-то клетка/ген/зародыш, который будет вибрировать в ответ на Искусство.
Непонятно почему не рассматривается вариант нерационального ответа. Хотя, на самом деле понятно. Потому что для этого невыносимому снобу придётся перестать быть невыносимым. И снобом тоже.
Хороший ответ на вопрос "Ну и что?" требует терпения, остроумия и какого-никакого уважения к вопрошающему. Как минимум последним Набоков никогда не был наделён. В отличие от, например, Джона Бёрджера, которому зачастую это очень хорошо удавалось. "Искусство видеть" - образцовый пример такого ответа.
Морган Мейс тоже хорошо справляется.
А то, что картина с пьяным голым мужиком, который бредёт неизвестно куда, она про жизнь, которая разворачивается без закона, цели и плана, что история мира - это одна нескончаемая травма, и что смерть на самом деле не проклятие, а дар.
А то, что цветистая мазня, в которой угадываются изломанные силуэты животных, она про то, что нет никакой тайны, есть только тело и его нелепость, что само человеческое существование само по себе проблема, а всё сущее - пламенеющее страдание.
А то, что чуть менее цветистая мазня, в которой с трудом можно рассмотреть то ли пруд, то ли долину, она про то, что нельзя вернуться домой, ибо и дом, и ты сам не те, что были прежде, что ад - это понять, что ты и должен быть жалким уёбищем, и что сделать ничего нельзя, кроме как покориться.
"Великая долина" кажется самой слабой книгой в трилогии. Чуть более расхлябанная и неровная, чем "Пьяный Силен" и "Судьба животных". Немного грубоватые пояснения за бытие все ещё забавны и проникновенны, хотя что-то такое русскоязычные читатели уже видели у Пелевина, который говорил о нирване языком гопников и добавлял санскритское "ебанаврот". Характерные мейсовские длинноты со словесными спиралями, будто он боится приблизиться к следующей мысли, все ещё создают нужный саспенс.
А ещё у "Великой долины" нет великого теглайна, как у предыдущих двух. Нет ничего сопоставимого с "наилучшее - вообще не рождаться" и "всё сущее - пламенеющее страдание". Максимы про жалкое уёбище и невозможность вернуться домой приближаются к нужным вершинам, но не достигают их. А жаль. Всё это хорошие нерациональные ответы на равнодушное "Ну и что?".
Может быть, невыносимый сноб просто слишком боится осознать, что он тоже жалкое уёбище.
Далее Набоков закатывает глаза, утверждает, что рационального ответа на это "Ну и что?" нет, а невыносимый плебей, видимо, навсегда останется таковым, потому что в читателе должна быть какая-то клетка/ген/зародыш, который будет вибрировать в ответ на Искусство.
Непонятно почему не рассматривается вариант нерационального ответа. Хотя, на самом деле понятно. Потому что для этого невыносимому снобу придётся перестать быть невыносимым. И снобом тоже.
Хороший ответ на вопрос "Ну и что?" требует терпения, остроумия и какого-никакого уважения к вопрошающему. Как минимум последним Набоков никогда не был наделён. В отличие от, например, Джона Бёрджера, которому зачастую это очень хорошо удавалось. "Искусство видеть" - образцовый пример такого ответа.
Морган Мейс тоже хорошо справляется.
А то, что картина с пьяным голым мужиком, который бредёт неизвестно куда, она про жизнь, которая разворачивается без закона, цели и плана, что история мира - это одна нескончаемая травма, и что смерть на самом деле не проклятие, а дар.
А то, что цветистая мазня, в которой угадываются изломанные силуэты животных, она про то, что нет никакой тайны, есть только тело и его нелепость, что само человеческое существование само по себе проблема, а всё сущее - пламенеющее страдание.
А то, что чуть менее цветистая мазня, в которой с трудом можно рассмотреть то ли пруд, то ли долину, она про то, что нельзя вернуться домой, ибо и дом, и ты сам не те, что были прежде, что ад - это понять, что ты и должен быть жалким уёбищем, и что сделать ничего нельзя, кроме как покориться.
"Великая долина" кажется самой слабой книгой в трилогии. Чуть более расхлябанная и неровная, чем "Пьяный Силен" и "Судьба животных". Немного грубоватые пояснения за бытие все ещё забавны и проникновенны, хотя что-то такое русскоязычные читатели уже видели у Пелевина, который говорил о нирване языком гопников и добавлял санскритское "ебанаврот". Характерные мейсовские длинноты со словесными спиралями, будто он боится приблизиться к следующей мысли, все ещё создают нужный саспенс.
А ещё у "Великой долины" нет великого теглайна, как у предыдущих двух. Нет ничего сопоставимого с "наилучшее - вообще не рождаться" и "всё сущее - пламенеющее страдание". Максимы про жалкое уёбище и невозможность вернуться домой приближаются к нужным вершинам, но не достигают их. А жаль. Всё это хорошие нерациональные ответы на равнодушное "Ну и что?".
Может быть, невыносимый сноб просто слишком боится осознать, что он тоже жалкое уёбище.
Displaying 1 - 1 of 1 review